Книги автора Veyra Storm

Когда мне исполнилось восемнадцать, луна отметила нас с наследником соседней стаи. Он встал перед всеми и сказал: — Я не принимаю пару из стеи нищих. Зверь ошибся. Луне я кланяюсь. Девчонке — нет. Я уехала в столицу, чтобы не слышать, как смеётся его стая. Спустя девять лет моя компания выиграла тендер на строительство их нового логова. Он вошёл в переговорную, побледнел — и мгновением позже понял почему: одичал его зверь. Без пары альфа стареет и звереет, и на глазах у стаи его водят на цепи повиновения. Теперь он приходит ко мне каждый вторник — официально «на переговоры». неофициально — за каплей прощения. — Ты не изменилась, — сказал он в третью встречу. — Ты просто меня впервые разглядел, — ответила я. — Печально, что для этого понадобилось одичать. Проблема в том, что луна не вычёркивает пары — а моя стая голодна и слаба. И если я не приму его в срок, он потеряет не только власть. Он потеряет себя. А я — не готова даже думать о том, кем стану я, когда мою пару уведут за границу жизни.

Клан «Пепельная гряда» вымирает: за двадцать лет не родилось ни одного детёныша. Причина найдена — проклятие, наложенное на мужскую кровь. Снять его можно только одним способом: самка, рождённая вне кланов, «неиспорченная», должна войти в стаю и стать общей. Тэя соглашается — за цену, которую никто не предложит дважды: клан выплачивает долг её отца и находит убийцу её матери. Она приезжает в их горы как по контракту: три самца — альфа, его брат-бета и воин-одиночка, которому клан обязан жизнью. Каждый встречает её по-своему: альфа — приказами и ревностью, бета — нежностью и письменными договорами, воин — молчанием и кровью на её врагах. Тэя думала, что справится с тремя зверями и уйдёт. Не учла двух вещей: проклятие снимается не ритуалом, а настоящей связью — и один из трёх уже влюбился так, что готов утопить клан, лишь бы она осталась только его.

Я, Катя Петрова, фельдшер скорой из Подмосковья, знала о крови всё — и теперь знаю слишком много: в мире Раннэ моя кровь — валюта. Единственная, что лечит «гниль» — магическую чуму, выкашивающую магов. Славно. Особенно когда за тебя назначают награду, а ты — товар. Меня выкупил некромант Мерцей — мрачный, состоятельный, с репутацией «не разговаривает с живыми». Говорит, ему нужна не кровь. Ему нужен человек, который не боится мёртвых. А я не боюсь — потому что всю жизнь видела смерть и знаю: бояться надо живых. Пока мы ловим того, кто распространяет «гниль», я учу некроманта заваривать чай, а он учит меня — бояться его. И это самое страшное, что я узнала в этом мире.

Тринадцать лет я была удобной женой: молчала, готовила, ждала за ужином и извинялась за его настроение. В четырнадцатый год я услышала, как он говорит другу по телефону: — Она? Она никуда не денется. Я её сделал, я её и держу. Куда она пойдёт — в сорок-то лет? На следующее утро я собрала одну сумку. Не со злости — просто в тот момент я поняла, что мне нечего забирать из этого дома, кроме себя. Друзья говорили: погоркуешь, вернёшься. Мать плакала. Свекровь звонила «как одной семье положено». А я через два года открывала собственную студию и подписывала договор с сетью, которая должна была его компании крупный контракт. Он ждал меня у двери этой сети с букетом. Впервые за тринадцать лет — ждал я, а не он. — Ты хотя бы выслушай, — сказал он. — Я выслушивала тринадцать лет, — ответила я. — Теперь моя очередь говорить. У вас записан приём? Нет? Жаль. У меня — да.

Лера, 27 лет, обожает десерты и не скрывает этого. На вечеринке местный «король вечеринок» Илья отпускает едкую шутку про её любовь к тортам. Лера решает не обижаться, а превратить это в игру: она печёт для него самые вкусные вещи и наблюдает, как этот самоуверенный красавец тает от каждого кусочка. Постепенно Илья понимает, что его тянет не к «идеальным» девушкам, а к той, которая не боится быть собой.

Я — целительница третьего разряда, выгнанная из Гильдии за то, что вылечила того, кого было велено не лечить. С деньгами на один проезд, с проклятием на одной руке и с объявлением, которое я нашла на доске наёмников: «Тёмный Властелин разыскивает светлую целительницу. Оплата — любые земли». — Вы не светлая, — сказал мне лакей у цитадели, оглядывая мой рваный плащ. — Верно, — согласилась я. — Я — просто та, которая пришла. Дальше по лестнице. Милорд умирает: проклятие, которое не снимает никто, включая демонов. Я взялась — по глупости, по гордости и потому, что в Гильдии мне сказали: «Таких, как ты, не спасают». Оказалось, проклятие можно снять только одним способом, о котором даже демоны не говорят вслух. А он, слушая мой план, сначала злился, потом молчал, а потом сказал: «Я не позволю тебе это. Найдём другой путь». И это была первая фраза за двадцать лет, которую кто-то сказал ему не из страха.

— Ты — всего лишь призванная попаданка, вещь, которую твой бывший муж передал мне за долги, — Генерал Ромуэл Дальви швыряет брачный контракт на край кровати и медленно расстегивает верхние пуговицы своего военного мундира. Я сжимаюсь на шелковых простынях, чувствуя, как от его тяжелого, оценивающего взгляда все тело прошибает током. Бывший предал меня и изменил, а этот холодный незнакомец со стальными глазами вырвал меня из рук работорговцев. — Это фиктивный брак! Вы обещали просто спасти меня! — вскрикиваю я, когда он нависает надо мной, блокируя любые пути к бегству. — Планы изменились, пара, — его губы накрывают мои в требовательном, карающем поцелуе, а сильные пальцы бесцеремонно срывают остатки платья. — Пророчество зажгло браслет на твоем запястье. Теперь ты изображаешь мою истинную перед Советом. А ночью ты докажешь мне, что умеешь быть послушной.

Меня продали в «дом вечерних господ» в шестнадцать. В двадцать пять я — лучшая собеседница князя тьмы, потому что единственная выживаю его голод. Каждую ночь. И каждую ночь он спрашивает одно и то же: — Ты боишься? — Нет, — отвечаю я. Это ложь. Мы оба это знаем. Он — потому что слышит моё сердце. Я — потому что врала ему семь лет подряд, и он до сих пор не поинтересовался, зачем живая девушка подписала вечный контракт на кормление за одну подпись под чужим именем. Меня зовут не Вера. Моя мать не умерла в родах. А клан, который разыскивает «пропавшую дочь» двадцать пять лет, теперь ведёт переговоры с Советом тьмы о выкупе — и не знает, что их дочь уже принадлежит не им. Князь это выяснил месяц назад. И до сих пор молчит. Я тоже.

ОНА: я всего лишь нарисовала крылатого эльфа на заказ для выставки — а наутро он стоял у моего окна. Настоящий. С чёрными крыльями и требованием: «Ты сняла с узора печать. Теперь ты должна заплатить». По законам его мира художница, выпустившая изображённое существо, обязана служить ему до конца дней. ОН: триста лет меня рисовали, уродовали и продавали в картины на слащавых полотнах. И только эта девушка нарисовала меня как живого — со шрамами. Я пришёл за отработкой. А остались в её квартире: кофе, кошка и странное чувство, что крылья, которые я не расправлял триста лет, снова помнят небо. Но у закона моего народа есть обратная сторона: если существо из картины влюбится, оно рассыпается. И я уже видел, как начинают осыпаться мои перья.

Алина, 26 лет, не стесняется своих форм и даже делает на этом личный бренд: снимает ролики о стиле плюс‑сайз и уверенно ломает стереотипы. В её жизни появляется Даниил — фотограф, который раньше снимал только «глянцевые» лица и тела и считает, что «плюс‑сайз — это не про эстетику». Заказ вынуждает его поработать с Алиной, и он быстро понимает, что ошибался: её харизма и умение держаться в кадре переворачивают его взгляды. Между ними вспыхивает напряжение — и не только творческое.

После падения династии победу кланы празднуют старинным способом: побеждённую королеву ведут в цепях к победителю — по праву трофея. Сэфира идёт к этому с планом: стерпеть, изучить слабости альфы-победителя, вырезать его клан изнутри. Альфа Радомир берёт её не как наложницу, а как угрозу — надевает ей не ошейник покорности, а ошейник «хранителя»: он связывает их чувствами, но гарантирует, что её зверь не сорвётся на чужих. Правило простое: ты живёшь в моём доме, питаешься с моего стола и не убиваешь без приказа. В обмен я не передам тебя Совету, который хочет твоей казни. Сэфира обучается подчинению — и ненавидит, что ей это нравится. Радомир обучается тому, что его трофей умнее всего его совета. А в стенах его дома уже ползёт заговор, где удобной фигурой назначена именно она — и единственный человек, который встанет между Сэфирой и Советом, — её «хозяин».

Ирена — целительница приграничной деревни, и у неё есть единственное правило: не иметь дела с Подлесным народом. Правило рушится в одну ночь: деревня горит, младший брат умирает от отравленного клинка, и единственное существо, способное остановить яд, — Мэлхар, тёмный эльф, изгнанный из своего народа за то, что слишком хорошо помнит старые войны. Он спасает мальчика — но эльфийское спасение всегда имеет цену. По древнему обычаю, отдав свою силу, Мэлхар связывается с тем, кого лечил: теперь его жизнь и её связаны невидимой нитью, и рвать её — значит убить обоих. Ирене приходится оставить дом и уйти с эльфом в его изгнание — учиться жить рядом с существом, которое видит в темноте, спит с открытыми глазами и презирает людей так искренне, что это почти обаятельно. Сближение происходит медленно и против воли обоих: от колкостей у общего костра — до ночи, когда она впервые касается его шрамов, а он впервые за двести лет позволяет. Но у нити связи есть тёмная сторона: Мэлхар начинает чувствовать её страхи, а она — его воспоминания. И в одном из них Ирена видит сожжённую деревню. Свою. Узнаёт, кто её поджёг — и кто отдал приказ, о котором эльф молчал все эти месяцы.

Лунная кровь передаётся только по женской линии — и Юна последняя, у кого она есть. Её стая вырезана до единого волка, а сама она носит имя, которого нет ни в одном реестре кланов. Десять лет она бежала. Десять лет её искал Сайрикс — альфа-одиночка без клана, живущий охотой на тех, кто платит за поимку беглых. Заказ на неё — самый крупный в его жизни. Он находит её за три ночи. Но вместо дичи в капкане — девушка, которая когда-то перевязала ему раны в снегу и не знала, что спасает убийцу её будущего. По древнему праву кровь Юны принадлежит тому, кто её прольёт. Сайрикс выбирает третий путь: спрятать её у себя и объявить своей парой — на словах. На словах — пока луна не начнёт тянуть их друг к другу по-настоящему. А за ними уже идёт тот, кто заказал охоту: владыка, которому нужна не Юна. Ей нужна её неродившаяся дочь.

Муж развёлся со мной по объявлению в мессенджере. Я не шучу: голосовое сообщение на сорок секунд, где он объясняет, что «в его возрасте хочется эмоций, а не быта», — и уехал к ней, к женщине на двадцать лет младше. Мне сорок два. У меня ипотека, квартира, где пахнет его сигаретами, и дочь, которая просит «не плакать, мама, ну». — Вы слишком зациклены на прошлом, — говорит мне психолог на первом сеансе. — Вы не поверите, — отвечаю я. — Я слишком зациклена на будущем. Я просто два года путала его с прошлым. Спустя год я веду переговоры о недвижимости с мужчиной, который в девяносто восьмом не позвонил мне после первого свидания. Он не помнит того вечера. Я — помню всё. Теперь у нас контракт, график встреч и правило не смешивать работу с личным. Правила держались четыре месяца. Потом его бывшая жена — та самая, «он уехал к ней», — пришла в мою контору с вопросом, не мог бы я её муж занять денег. Мужем она называет не того, что уехал от меня. Того, что уехал от неё. В этой истории я не единственная, кого он бросил по голосовому сообщению.

Археолог Вера спускается в заброшенные подземелья за артефактом для диссертации — и проваливается в живой город дроу: Ксандрит, столицу, где правят матроны, богиня-паучиха берёт дань кровью, а мужчины красивы, обучены любовному искусству и не имеют права говорить «нет» матроне. Веру хватают, и по закону чужеземка — добыча. Но происходит нелепое: древняя паучья метка на её ладони (полученная ещё над землёй, «случайно, при раскопках») объявляет её приёмной дочерью богини — то есть потенциальной матроной. Город в шоке. Вера в большем шоке. Теперь ей нужно выжить в паутине придворных интриг, где каждая из шести настоящих матрон жаждет ей горла, — а единственный союзник, который у неё есть, — Зарвин, личный «клинок» казнённой матроны: воин-дроу, чья жизнь по традиции принадлежит победительнице. Он предлагает ей сделку: она объявляет его своим — он учит её выживать. От «принадлежать тебе, госпожа, — служебная формулировка» до ночей, где наигранное почтение трещит по швам, — один шаг, но оба идут его кварталами. А когда в прибывает посольство с поверхности с требованием вернуть «похищенную учёную», Вере придётся выбрать: земля, где её ждали, — или пещерный город, где её впервые не заставили быть удобной. И главное — метка на ладони не случайно выбрала её. Богиня-паучиха никогда ничего не делает случайно.

В городе Лига серебряных мастеров — каста людей, кующих ошейники, которые держат зверя оборотня взаперти. Ошейник можно снять только рукой мастера, который его выковал. Катя — последняя из династии, и её отец умер, оставив в мастерской недоделанный заказ: ошейник для альфы Кассия, самого опасного заключённого Лиги. Кассий выкупил свободу дорогой ценой — годами аренды её таланта. Он приходит в мастерскую каждую неделю, садится напротив, кладёт запястье на стол и ждёт. Она обязана ковать. Он обязан приходить. Ни тот, ни другой не признаются, что стали привычкой друг друга. А потом выясняется: ошейник, который умер её отец, ковался не для того, чтобы держать зверя Кассия. Он должен был запереть его истинную пару — потому что их связь, сцеплённая луной, способна либо уничтожить Лигу, либо поднять оборотней против людей. И Кассий всё это время знал, кто она. Просто молчал — потому что снимать её с себя не собирался.

У беглых оборотней есть одно правило: стая, из которой сбежал, имеет право вернуть — мёртвым или живым. Рена сбежала семь лет назад, сгорев свою метку кислотой, и с тех пор живёт как человек: офис, кофе, ни полнолуния под открытым небом. Пока за ней не приходит Тьорн — не охотник её стаи, а сам её альфа. Тот, кого она оставила у алтаря без единого слова. Он не тащит её силой — он покупает её город: квартиру, работу, всех её человеческих друзей, ставших заложниками её прошлого. «Вернёшься сама — они живут. Нет — я приду за тобой». Рена возвращается, планируя сбежать снова. Но в стае её ждёт не наказание, а пост левой руки альфы — и причина её бегства, о которой Тьорн так и не узнал: в ту ночь она впервые услышала второго зверя в своей крови. И знает, что если он проснётся, стая сожжёт её заживо — по закону, который написал её собственный альфа.

Катя, 30 лет, работает в креативном отделе и привыкла, что её идеи «дорабатывают» без спроса. Новый руководитель Марк — тот самый «наглый», который не признаёт полутонов: он прямо говорит, что ей стоит «упростить подачу», и вообще не верит в её концепцию. Катя решает доказать, что её стиль, её формы и её голос — это сила. Соревнование за крупный проект превращается в игру, где каждый шаг сближает их вопреки всем правилам.

Алиса сбегает от долгов её покойного брата в маленький город на севере — и первым же человеком, которого встречает на заправке, становится Роман Волков: владелец половины городка, человек с репутацией, от которой у местных бабок крестятся. Он делает ей «предложение, от которого нельзя отказаться»: полгода работы в его доме — и долги исчезнут. Алиса понимает, что это ловушка, понимает, что человек напротив опасен, — и всё равно подписывает. А дальше выясняется главное: Волков не хочет её денег и не хочет её тела. Он хочет её зависимости — чтобы она сама, добровольно, не смогла уйти. И в этом он страшен, потому что умеет: то холоден, то невыносимо нежен, то исчезает на три дня, оставляя её одну в чужом доме. Алиса упивается этой игрой и ненавидит себя за это. Пока не находит в кабинете Волкова папку с её именем — и понимает, что весь её побег, вся встреча на заправке и даже долги брата были подстроены. Вопрос уже не «сможет ли она сбежать», а страшнее: а она вообще хочет? И что будет, когда она узнает, почему именно её он выслеживал столько лет.

Вере тридцать восемь, она в разводе, растит сына-подростка и десять лет не подпускала к сердцу никого ближе курьера с пиццей. Но жизнь будто сговорилась: в один месяц в её орбиту врываются трое. Аркадий — бывший муж, внезапно поумневший и решивший вернуть семью. Дима — молодой коллега сына, который смотрит на Веру так, что у неё дрожат не только колени, но и уверенность в приличиях. Гоша — циничный сосед-одиночка, который вечно занял её парковку, а теперь занял и её мысли. Каждый готов бороться — и каждый скрывает свою причину: от тоски по прошлому до расчёта и очень некрасивого секрета, который всплывёт ровно тогда, когда Вера наконец решится. Финал-перевёртыш: чтобы сделать выбор, ей придётся сперва выяснить, кто из троих играл в неё всерьёз, а кто — в свою собственную игру. А сын уже ведёт в семейном чате опрос: «Голосуйте за диму, он мне ноутбук починит».

Раз в год кланы устраивают Охоту — ритуал, на котором незамужние «дары» кланов убегают по лесу, а альфы ловят. Не романтика: так заключаются союзы, гасятся кровные счеты и укрепляется власть. Эва сбегает не как дар — как убийца. Её цель: альфа Рагнар, которого она винит в смерти брата. Но в лесу охота идёт по чужим правилам. Рагнар ловит её первой — и узнаёт в дичи ту самую девочку, которую десять лет назад вытащил из горящей деревни, пока её клан подписывал союз с теми, кто её поджёг. Он не выдаёт её. Он берёт её под свою руку — с ошейником подчинения, ночью в его шатре и условием: ты убиваешь только по моему приказу. Эва учится подчиняться без унижения, а он — хотеть без власти. И когда правда о брате всплывает внутри его собственного клана, ей придётся выбрать: выполнить месть или защитить человека, который стал её капканом.

Мир Тёмных Пределов расколот: пять магических кланов веками делят силу Источников, и каждая стычка за них оборачивается десятками сожжённых деревень. Марфа Ветрова — дочь казнённого наёмника и травницы-отступницы — не магичка. Зато она умна, ядовита на язык и мастерски выживает там, где чистокровные чародеи гибнут пачками. Её план прост: обчистить наследство умершего архимага и исчезнуть до того, как кланы поймут, что у покойника осталась живая задолженность. Но в архиве находят не золото, а карту Источника-нулевого — того самого, из-за которого кланы однажды уже почти вырезали друг друга. И вот уже за Марфой охотятся все пять домов, а единственный, кто ей помогает, — приговорённый к казни маг-пречётчик, который, похоже, знает о её происхождении больше, чем она сама. Чтобы выжить, стерве без магии придётся сделать невозможное: столкнуть кланов лбами так, чтобы они сожгли друг друга до последнего чародея.

Яна — королева двора, трижды отчисленная за драки, с репутацией, о которой шепчется весь район. Марк — аспирант-историк, читает Мандельштама врасплох, краснеет от слова «поцелуй» и, кажется, единственный человек в городе, кого Яна не может раскусить за пять минут. Начинается всё со спора в баре: подруги ставят бутылку шампанского на то, что Яна за неделю не соблазнит «этого очкарика с кафедры». Яна соглашается легко — но не учла одного: Марк сразу всё понял. И вместо того, чтобы смутиться, предложил ей сделку: «Гуляйте со мной. Только честно. Вы первый человек за последние годы, с кем мне по-настоящему интересно». Теперь уже Яна попадает на чужое поле: библиотеки вместо тусовок, разговоры до трёх ночи, и главный вопрос — чья это охота на самом деле и кто кого уже поймал? А подруги всё ещё уверены, что шампанское их.

27‑летняя Аня печёт торты на заказ и ведёт уютный блог о «вкусной жизни без диет». Её видео случайно попадает в рекомендации, и его видит Игорь Воронцов — миллиардер, который запускает линейку «домашних десертов премиум‑класса» и хочет лицо бренда без «глянцевой идеальности». Он делает Ане дерзкое предложение: контракт на год, съёмки, светские выходы и полный ребрендинг её образа. Аня соглашается, но сразу ставит условие: она не худеет, не притворяется и не играет в «удобную девочку». Сначала Игорь видит в ней просто удачный маркетинговый ход, но чем больше узнаёт её упрямство, юмор и умение делать из любого провала победу, тем сильнее его тянет к этой дерзкой пышке. Кульминация — когда на крупной презентации Аня вместо заученного текста выдаёт правду о том, что красота — это вкус, тепло и смелость быть собой, а Игорь впервые в жизни не контролирует ситуацию… и понимает, что влюбился именно в эту неподконтрольность.

Сюжет: маг-целительница Лия падает в расщелину во время экспедиции — и её подбирает патруль дроу. По законам Мензобарранца пленницу должны убить или продать, но командир патруля Алвэ нис-Тарри нарушает протокол: прячет её, выдаёт за свою «спутницу» и тянет с докладом. Лия быстро понимает, что спасение — это лишь отсрочка: город матриархов видит в ней угрозу, а Алвэ — изгой в собственной семье, которого держат на службе из-за редкого дара. Их вынужденная близость превращается в настоящую связь, и когда за Лией приходят охотницы дома Алвэ, он должен выбрать: остаться верным дому или впервые в жизни пойти против всего, чему его учили.

Мира вой не выбирала — её выбрали за неё. Дочь истреблённого клана, она двадцать лет скрывалась в человеческом городе под чужим именем, работая патологоанатомом в ночную смену. Пока однажды в морг не привозят тело альфы враждебного клана — живого. Дэмиан Волхов, глава клана «Чёрная луна», сам пришёл к ней. Он знает, кто она. Он знает, что она — его истинная пара. И он не намерен просить. У Мира свои счёты: именно клан Дэмиана, по её сведениям, стоял за резнёй её стаи. Каждая встреча с альфой — борьба. Он давит, она огрызается; его власть против её ярости, его handcuffs против её клыков. Но чем глубже она копает в прошлое, тем яснее становится: резню устроил не Дэмиан. Тот, кто уничтожил её клан, до сих пор играет ими обоими — и следующей партией станет их союз. А связь истинных пар не спрашивает разрешения: луна уже сделала выбор, и с каждой ночью разорвать её всё труднее — и всё страшнее хотеть обратного.

На ней метка — чужая. На нём — шрам от её клыков. Вирра случайно прокусила запястье императора всех лунных кланов на публичной арене, где её clan выставил против него рабыню для «показательной охоты». По закону это либо приговор — «покушение на альфу», либо брак. Император Лазарь выбирает брак — и это не милосердие, а расчёт: метка Вирры у него на запястье означает, что её зверь, оказывается, не просто «не сформирован» — он из линии, уничтоженной двадцать лет назад. Вирра попадает не в альфонский гарем, а в дворцовые интриги: за ней охотятся, её дочери — «наследницы чистой крови», а муж, который ненавидит её клан не меньше, чем она его, — единственный, кто не отдаст её врагам. По договору. По контракту. По чистой яростной химии, которая с каждой ночью делает договор всё более фиктивным.

Алина подписывает контракт с бизнесменом Романом: она играет роль его невесты на важном семейном совете, чтобы он мог получить контроль над наследством. Условие Романа жёсткое: никаких чувств, только игра. Алина соглашается, потому что ей нужны деньги на лечение брата. Но чем дольше она изображает идеальную пару, тем сложнее оставаться «просто актрисой». Роман, привыкший держать эмоции под замком, тоже начинает терять контроль. В финале, когда сделка почти закрыта, Алина узнаёт, что Роман знал о её мотивах с самого начала — и всё равно позволил ей играть эту роль.

Чтобы остановить многовековую войну поверхности и Подземелья, правители решаются на беспрецедентный шаг: брак между дочерью короля людей и сыном матроны великого дома. Изольда едет в Мензобарранц, не зная даже, как выглядит её жених, — и встречает там не чудовище из преданий, а молодого эльфа Вел'кира, который ненавидит этот брак больше, чем она: по его расчёту, он — просто плата за мир, а не человек. Но чем больше они выясняют друг в друге настоящего, тем яснее понимают: их союз кому-то очень невыгоден, и за «несчастливым браком» охотятся оба мира сразу. Теперь им придётся стать настоящей парой — или погибнуть по отдельности.

Я работала экономкой в замке драконьего лорда три года — и убежала, когда узнала, что «супруга, погибшая в годы Смуты», умерла не в Смуте. Её убили в этом замке. В той самой спальне, которую я убирала каждое утро. — Вернись, — сказал лорд через год, стоя у порога моего съёма с фонарём в руке. — Я объясню. Всё объясню. — Вы не в состоянии объяснить мне даже то, куда из кухни за два года пропало серебро, — ответила я через дверь. — Про труп я вообще не говорю. Вернуться пришлось: в замке остался пятилетний сын лорда, который за этот год перестал разговаривать. Только со мной говорил. И когда я открыла наконец фамильный архив — там был не труп, а тайна, из-за которой первую жену лорда прятали от её собственного рода. И архив — я это поняла слишком поздно — сожгли не лорд и не убийцы. Его сожгла женщина, которая сейчас держит в руках брачный договор на имя лорда Дракенгольма. С моей подписью на ней.

Вере поручают невозможное: проникнуть в посольство дроу на поверхности и добыть списки агентов. Её контакт — Наэр, дроу-шпион, который много лет работает против собственного дома и сам не знает, где кончается прикрытие, а где начинается правда. Их вынужденное партнёрство быстро перерастает во что-то большее — и это тем опаснее, что оба знают: в их игре один из них должен проиграть. Когда выясняется, что Наэр готовил Веру как разменную фигуру в большой интриге матриархов, доверие рушится, но не исчезает — и теперь Вере придётся выбрать: выполнить задание и потерять Наэра или пойти против своих.

Никогда не называйте Бетту «заменой Альфе». Кира — бетта-самка, командовавшая стаей после гибели Альфы, четыре года держала клан на плечах, пока истинный наследник прятался от своих. Теперь Дорьен вернулся: вышибала из подпольных боёв, «пёс без крови», чья ветвь рода вырезана до него. По праву крови клан — его. По праву стали — её. Стая раскалывается, и два командира ведут войну на территории одного дома: приказы против приказов, его силовая хватка против её холодного расчёта. Но настоящая проблема не в троне, а в том, что Бетты не должны пахнуть для Альф так, как пахнет она. Кира — не Бетта. Её «изъян» с детства скрывал покойный Альфа, и в её крови спит линия, из-за которой когда-то вырезали род Дорьена. То, что убило его семью, хочет достать и её. А он между ней и своей местью уже сделал выбор — просто ещё не признался.

Северьян — наследник одного из великих домов Мензобарранца, талантливый, аморальный и смертельно опасный. Он охотится на контрабандистов, которые торгуют артефактами Подземелья на поверхности — и однажды добычей становится не груз, а человек: Светлана, служанка, случайно узнавшая лишнее. По логике дроу она — разменная монета. Но Северьян не может заставить себя расправиться с той, кто смотрит ему в глаза без страха, — и решает держать её рядом «до выяснения». Светлана со временем раскусывает его игру: за маской хищника — странник, которому дома никогда не были домом, и единственный, кто знает его настоящую цену, — она.

Ника вернулась в родной город после пяти лет бегства — с новой фамилией, выцветшими волосами и твёрдым решением: не встречаться больше ни с кем из тех, кто знал её раньше. Первым же, кого она встречает на мосту, оказывается Глеб Рогов — её первая любовь и первая катастрофа. Когда-то они были неразлучны, пока Глеб не начал «спасать» её от всего подряд: запрещать подруг, проверять телефон, ставить ультиматумы — и называл это заботой. Ника ушла молча, не попрощавшись, и вот теперь стоит перед ним — а он стал другим: спокойный, ироничный, владеет спортзалом, в котором она, к своему ужасу, только что подписала контракт на полгода. Уйти она не может — контракт, деньги, репутация. Остаться — означает каждый день дышать одним воздухом с человеком, который умеет любить так, что от этого хочется сбежать. Но Глеб не тот юноша, которым был: он тоже помнит, что тогда задушил её своим «жёстким» чувством, — и теперь держит дистанцию жёстче, чем она. Классическая ловушка сходится: двое, которые знают друг о друге всё и одновременно ничего. А посреди истории всплывает причина, по которой Ника сбежала тогда — и она окажется вовсе не про Глеба.

Аня приходит в юридическую фирму как клиентка — ей нужно расторгнуть невыгодный договор. Но её дело попадает к Кириллу, партнёру фирмы, который ведёт свою личную жизнь по тем же принципам, что и бизнес: всё согласовано, всё письменно, всё имеет срок. За работой над её документами они начинают разговор, который выходит далеко за рамки права: о том, кто в отношениях принимает решения, и почему «слабость» — это не про пол, а про доверие. Аня, всю жизнь бравшая контроль на себя, впервые пробует отпустить — и пугается того, как хорошо ей без этого контроля. Кириллу же предстоит доказать, что его правила — не игра во власть, а способ заботы.

Марк когда-то уничтожил карьеру отца Сони — и она приезжает в его компанию под чужим именем, чтобы разрушить его жизнь так же хладнокровно. Марк — человек, который в отношениях не знает слова «нет» и привык к тому, что все вокруг чего-то от него хотят. Соня играет идеальную возлюбленную, но чем ближе она подходит к цели, тем страшнее ей признаться: в этой игре пострадает не только он. А Марк, почувствовав фальшь, начинает собственную расследовательскую игру — и теперь уже непонятно, кто охотник, а кто жертва. Финал — момент, когда правда вскрывается, и оба должны решить, что важнее: месть или то, что между ними успело случиться.

Дверь не была заперта на замок, только на щеколду. Щеколда щёлкнула, и дверь распахнулась. На пороге стоял он. Высокий, широкоплечий мужчина с тёмными, взъерошенными волосами и глазами цвета янтаря. Его одежда была разорвана, на коже виднелись царапины, но он не казался раненым. Он казался опасным. — Прости, — прохрипел он. Голос его был низким, вибрирующим, словно рычание, сдержанное усилием воли. — Мне нужно было укрытие. Луна... она сегодня слишком сильна. Елена не испугалась. Странно, но вместо страха она почувствовала любопытство и странное, тягучее тепло внизу живота. Она видела в его глазах не угрозу, а боль и одиночество. — Заходи, — сказала она тихо, отступая в сторону. — У меня есть камин. И вино. Он вошёл, заполнив собой всё пространство маленькой гостиной. От него исходил жар, как от раскалённой печи. Елена закрыла дверь на засов, хотя понимала, что против такой силы это бесполезно. Но этот жест был символом доверия. Он сел в кресло, тяжело дыша. Его мышцы напрягались и расслаблялись под кожей, словно внутри него боролось два существа. — Меня зовут Марк, — сказал он, глядя на неё. — И я не человек. Не полностью. — Я догадалась, — ответила Елена, наливая ему бокал красного вина. — Ты оборотень? Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько хищной грации, что у Елены перехватило дыхание. — Да. И сейчас мне очень трудно контролировать себя. Ты должна уйти, Елена. Или позвать помощь. — Я никуда не пойду, — сказала она решительно. — Ты пришёл ко мне. Значит, ты доверяешь мне. А я не предаю тех, кто доверяет. Она подошла ближе, поставила бокал на стол и положила руку ему на плечо. Кожа под её пальцами была горячей, пульсирующей. Марк замер. Его янтарные глаза расширились, зрачки стали вертикальными, как у кошки...

Осенний Санкт-Петербург утопал в серых, свинцовых сумерках. Дождь барабанил по тяжёлым стёклам витрин галереи «Оранжерея», смывая с города последнюю листву и превращая мостовые в зеркала, отражающие тусклый свет фонарей. Алина стояла у окна, кутаясь в тёплый шёлковый халат цвета ночного неба. Ей было двадцать шесть лет, и в этом возрасте она уже успела понять одну непростую истину: мир не прощает слабости, а искусство требует жертв. В её руках дымилась чашка с чёрным кофе. Горький аромат смешивался с запахом старой древесины, масляных красок и пыли, которая всегда оседала в высоких залах галереи. Алина провела ладонью по холодному подоконнику. Её отражение в тёмном стекле казалось чужим: бледная кожа, тёмные, почти чёрные волосы, собранные в небрежный пучок, и глаза — серые, глубокие, в которых сейчас плескалась усталость и скрытое напряжение...

— Твоё войско разбито, моя королева, — его голос был низким, с лёгкой, вибрирующей хрипотцой. Он подошёл вплотную, вторгаясь в её личное пространство. — Теперь ты моя добыча. Елена подняла на него глаза, изображая покорность, но её сердце билось так сильно, что, казалось, разрывало кружево корсета. — Что ты сделаешь со мной, воин? — прошептала она, и в её голосе дрогнула настоящая, неподдельная страсть. Марк усмехнулся. Его сильная рука в кожаной перчатке медленно поднялась и коснулась её щеки. Контраст грубой кожи и её нежной, бархатистой плоти заставил Елену вздрогнуть. — Я заберу всё, что тебе дорого, — прошептал он, скользя пальцами к её шее и находя застёжку серебряного ожерелья. — Начнём с украшений. А закончим... тобой. Он легко разорвал тонкие лямки её шёлкового платья. Ткань послушно скользнула по её плечам и упала на мягкий мох декоративного пола...

За его спиной, в просторной аудитории с высокими потолками и тяжёлыми дубовыми панелями, рассаживались ученицы. Это была особая группа — вечерний курс для взрослых женщин, изучавших эстетику и философию искусства. Им было от двадцати двух до тридцати лет. Все — совершеннолетние, все — с собственными жизнями, работами, характерами. И все — так или иначе — чувствовали странное притяжение к своему преподавателю. Арсений знал об этом. Он чувствовал их взгляды, когда поворачивался к доске. Он замечал, как они замирают, когда он проходит мимо их парт, слегка касаясь края стола кончиками пальцев. Он видел, как меняется их дыхание, когда его голос, низкий и бархатный, заполняет комнату. Но они не знали того, что знал он. Они не знали, что в подвале его загородного дома, за тяжёлой дверью с кодовым замком, существовала другая реальность. Там не было лекций о Возрождении и барокко. Там были верёвки, кожа, воск, тишина и подчинение. Там он был не преподавателем. Там он был Господином. И сегодня вечером одна из его учениц должна была впервые переступить порог этого подвала...

Элеонора споткнулась о корень, падая на влажный мох. Её тёмно-русые волосы, спутанные и мокрые от пота, прилипли к щекам. Она попыталась подняться, но воздух вокруг внезапно стал тяжёлым, густым, словно кисель. Магия. Тёмная, вязкая, обволакивающая. — Ты бежишь уже третий час, маленькая воровка, — раздался голос. Он был твёрдым, как лёд, и мягким, как шёлк. Голос, от которого по коже пробежала предательская дрожь. Из тени деревьев шагнул Кассиан. Ему было тридцать лет, и он воплощал собой саму власть. Высокий, широкоплечий, одетый в чёрный кожаный доспех с серебряной отделкой, он смотрел на неё сверху вниз. Его глаза, цвета грозового неба, горели холодным, но отчего-то притягательным огнём. — Ты не получишь карту, — прошипела Элеонора, сжимая пергамент. Она попыталась сотворить иллюзию, но её пальцы лишь слабо дёрнулись. Магический фон вокруг Кассиана подавлял её способности, словно тяжёлое одеяло. Кассиан медленно подошёл ближе. Его тяжёлые сапоги бесшумно ступали по мху. Он остановился в шаге от неё, возвышаясь над ней, как скала над беззащитным цветком. — Ты думаешь, что я пришёл за картой? — тихо спросил он, наклоняя голову. — Карта — это лишь повод, Элеонора. Я пришёл за тобой...

«Клуб "Оранжерея". Свидание вслепую. Сегодня, в девять вечера. Адрес: Набережная Тени, 14. Телефон для связи с консьержем: [номер городского телефона]. Явка строго обязательна. Dress code: черное вечернее платье». Елена знала о клубе "Оранжерея" понаслышке. Это было закрытое сообщество для людей из высшего света, тех, кто искал чего-то большего, чем просто светские беседы. Ходили слухи, что там практикуются особые формы отношений, основанные на доминировании и подчинении, но все это окутывалось такой густой тайной, что отличить правду от вымысла было невозможно. У них не было страниц в интернете, они не регистрировались в социальных сетях. Все приглашения доставлялись только курьерами, а связь осуществлялась через защищенные городские линии или при личных встречах. Она должна была отказаться. Разум кричал об этом. Но где-то глубоко внутри, в той самой зоне, которую она так тщательно прятала за фасадом спокойствия и профессионализма, шевельнулось темное, сладкое предвкушение. Ей надоело быть сильной. Ей надоело принимать решения.

Алисе было двадцать шесть лет, но в этом полумраке её возраст не имел значения. Здесь она была не просто женщиной. Она была Госпожой. Абсолютной, неоспоримой, безжалостной в своей красоте и строгости. Она медленно прошла по коридору, обитому тёмным звукопоглощающим материалом. Её каблуки — тонкие шпильки высотой в двенадцать сантиметров — стучали по полу с ритмичной, гипнотической частотой. Этот звук был первым инструментом власти. Она знала, что он слышит его. Он знает, что она идёт...

В день свадьбы старшую сестру прячут — она сбежала с любовником. Чтобы не позорить семью перед женихом и его роднёй, на неё надевают платье и фату младшую — тихую, незаметную, с шрамом на руке. Жених — суровый, нелюдимый вдовец, который женится не по любви, а ради сделки между семьями. Фату поднимают в спальне. Он видит чужое лицо. И вместо гнева — впервые за годы после смерти жены — чувствует, что жив. Но младшая сестра не знает главного: старшая сбежала не с любовником. Она сбежала от него.

Совещание закончилось ничем. Заказчик взял время на раздумье. Но война была объявлена. По выходе из здания начался ливень. Марина стояла под навесом, пытаясь поймать такси. Внезапно рядом остановился чёрный внедорожник. Стекло опустилось. За рулём сидел Виктор. — Подвезти? — спросил он. В его голосе звучала насмешка. — Нет, спасибо, — отрезала Марина. — Не будьте глупой. До метро километр, а дождь усиливается. Или вы боитесь остаться со мной наедине? Этот вызов был невыносим. Марина открыла дверь и села в машину. — Только до следующей улицы. Виктор усмехнулся и нажал на газ. Машина рванула с места. Внутри пахло кожей и его парфюмом — тяжёлым, древесным ароматом, который кружил голову. — Вы раздражаете меня, Марина, — сказал он вдруг, не глядя на дорогу. — Взаимно, — бросила она. — Вы дерзкая. Уверенная в себе. Это редко встречается у женщин вашего уровня. — Моего уровня? — переспросила она, чувствуя, как закипает кровь. — Да. Вы думаете, что умнее других. Что можете всех переиграть. Он резко затормозил у обочины. Дождь барабанил по крыше, создавая изоляцию от внешнего мира. Виктор повернулся к ней. В полумраке салона его глаза казались почти чёрными. — Но знаете что? Мне нравится эта ваша дерзость. Она возбуждает. Марина замерла. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Что вы сказали?

После смерти короля ко мне в Люсьенн приехал молодой испанский посланник — дон Хуан. Чёрные волосы, смуглая кожа, глаза, в которых плескалось тёмное вино. Он говорил со мной о поэзии, о садах, о звёздах, но я чувствовала под его словами голод — тот самый, что узнаёт одна женщина в мужчине. Мы остались наедине в библиотеке, среди старых фолиантов и глобусов. Он не стал снимать камзол. Он лишь расстегнул его, и я увидела, как его грудь вздымается. — Мадам, — произнёс он, и его акцент превращал каждое слово в ласку, — вы самая прекрасная женщина, которую я видел в этой холодной стране. Он опустился передо мной на колени, прямо на персидский ковёр, и его руки легли на мои бёдра...

Она — ночная медсестра в закрытой частной клинике. Однажды на ночное дежурство привозят бандита с ножевым — и его «охрана» из двоих мужчин остаётся в палате. Они не дают ей уйти, пока он не очнётся. Сначала это плен. Потом — игра. А потом она понимает, что эти двое мужчин — не просто охрана, и их интерес к ней вышел далеко за рамки «присматривать за пациентом». К утру она уже не знает, кто из них троих пациент, а кто — палач. Я заступила на ночное дежурство. К утру я не знала, кто из них лечит, а кто — ломает...

Вера была Доминой. Не просто любительницей ролевых игр по выходным, а истинной Госпожой, чья власть простиралась далеко за пределы её личного кабинета. Она умела читать людей с первого взгляда, находить их слабые места и нажимать на них с хирургической точностью. В её подвале, скрытом за тяжёлыми дубовыми дверями, были стены, обитые чёрной кожей, зеркала, стальные кольца и арсенал инструментов, способных заставить самого уверенного в себе мужчину рыдать от благодарности за её прикосновение...

— Что случилось, Елена? — спросил он. — Вне работы. Вопрос застал меня врасплох. — Личные проблемы не обсуждаются на работе, Артур Викторович. — Когда они влияют на работу, они становятся рабочими проблемами. Отвечайте. Я колебалась. Гордость боролась со страхом. — Финансовые трудности, — выдавила я наконец. — Какие именно? — Ипотека. Банк требует досрочного погашения части долга. Или повышения ставки. У меня нет средств. Он молчал. Изучал моё лицо. — Сколько? — Два миллиона рублей. До конца месяца. — Это всё? Для него это были карманные расходы. Для меня — жизнь. — Да, — прошептала я. Он вернулся за стол. Сел. — Есть предложение, — сказал он. Я напряглась. — Какое? — Я погашаю ваш долг. Полностью. Вместе с процентами за следующий год. Сердце пропустило удар. — Зачем? — Потому что вы лучший аналитик в этой фирме. И я не хочу, чтобы мой лучший инструмент сломался из-за бытовой мелочи. — Это благотворительность? — Нет. Это инвестиция. — В обмен на что? Он улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. Она осталась где-то в районе рта, холодная и хищная...

Дочь покойного полицейского внедряется под прикрытием секретарши в империю главного криминального авторитета города, чтобы найти компромат. В первую же ночь ее ловят при попытке взлома сейфа. Босс не сдает ее полиции, а оставляет себе как личную игрушку. Однако девушка оказывается единственным человеком, который не боится смотреть ему в глаза, когда он снимает маску благочестивого бизнесмена, пробуждая в нем маниакальное желание владеть ею полностью...

Мужчина посмотрел на картину. Потом на неё. Улыбнулся. Уголок губ. Едва. Тепло. — Максим, — сказал он. — Искусствовед. Преподаю в Академии. А вы? — Ева. Реставратор. Восстанавливаю чужие жизни. — А свою? Ева моргнула. Посмотрела на него. На тёмно-серые глаза за очками. На то, как он стоит. Спокойно. Без давления. Без напора. Просто — рядом. Как свет на картине. Не навязчивый. Но видимый. — Свою пока не научилась, — сказала она. Честно. Не понимая, зачем. Не понимая, почему ему. Максим кивнул. Не удивился. Не осудил. Просто кивнул. Как будто это было нормально. Как будто это было правильно. — Тогда, может быть, начнём, — сказал он. Тихо. Не вопрос. Не приказ. Приглашение...

Урал в ноябре — это не просто горы. Это хребет земли, костяк России, пропитанный холодом, гранитом и древними тайнами. Здесь ветер не дует, он режет. Снег не падает, он оседает тяжёлым белым саваном, скрывая под собой чёрную землю и острые камни. Марина стояла у входа в заброшенную шахту, вглядываясь в темноту зевала. Ей было тридцать лет, но в её глазах читалась мудрость женщины, видевшей слишком много боли. Она приехала сюда, в посёлок у подножия горы Азов, чтобы продать дом, доставшийся ей от бабушки. Бабушка была странной женщиной, шептуньей, которую местные боялись и уважали одновременно. Она оставила Марине не только дом, но и ключ от старой штольни, о которой ходили жуткие легенды. Говорили, что в глубине горы спит Хозяйка Медной Горы. Говорили, что она забирает тех, кто приходит с алчностью в сердце. Марина не верила в сказки. Она была геологом, человеком науки. Для неё гора была набором минералов, тектонических разломов и исторических выработок. Но чем дольше она здесь находилась, тем сильнее чувствовала необъяснимое притяжение. Камень звал её. Не голосом, а вибрацией. Будто сама земля пульсировала в такт её сердцу...

. Перед вами сборник историй, где сталь звенит не громче, чем стук сердец, а граница между смертельной битвой и всепоглощающей страстью тоньше паутинки. Герои этих сказаний — древние, мудрые и могущественные. Их возраст исчисляется веками, а опыт — тысячами прожитых лет. Устраивайтесь поудобнее, закрывайте глаза и позвольте звуку перенести вас в мир, где эльфы и демоны встречаются не только на поле брани...

Она надела его утром, в тишине своей квартиры, когда за окном только начинало светать. Тонкий, облегающий, чёрный латексный боди. Он обнимал её тело, как вторая кожа, сдавливая, ограничивая, но одновременно давая странное, парадоксальное чувство защищённости. Латекс не дышал, он заставлял её чувствовать каждый свой вдох, каждое движение. Матовая чёрная ткань скользила по бёдрам, сжимала грудь, плотно обхватывала шею высокой, жёсткой стойкой. Алина любила это ощущение постоянного, тихого контроля. В мире, где она сама принимала решения, где она проектировала здания, в которых жили тысячи людей, латекс напоминал ей, что есть вещи, которые сильнее её воли. Есть материя, которая подчиняет...

Дверь номера тихо щёлкнула. Вошёл Дмитрий. Он был в чёрном костюме, галстук ослаблен, а в глазах всё ещё горел тот самый дикий, неукротимый огонь адреналина. Они выиграли. — Мы сделали это, Наташа, — его голос был хриплым, сбивчивым. Он прошёл через комнату и обнял её, прижимая к себе так сильно, что она почувствовала, как бьётся его сердце. — Я знала, что ты справишься, — прошептала она, утыкаясь лицом в его шею. От него пахло дорогим парфюмом, лёгким потом и победой. Он отстранил её, чтобы посмотреть в глаза. В его взгляде не было усталости, только жажда. Эта жажда была не только к триумфу на поле, но и к ней, к своей жене. Его руки скользнули по её талии, легко расстёгнули тонкую лямку пеньюара. Шёлк упал на ковёр. Дмитрий подхватил её на руки и отнёс к огромной кровати...

Когда он коснулся губами Печати, Элиана вскрикнула. Волна удовольствия накрыла её с головой. Это было не просто физическое ощущение. Это было слияние душ. Она чувствовала его мысли, его эмоции. Его одиночество, его силу, его жажду. Кайрен снял с неё ночную рубашку. Его руки исследовали тело с жадностью дракона, нашедшего сокровище. Он целовал каждый сантиметр кожи, оставляя горячие следы. Элиана отвечала ему с той же страстью, снимая с него тунику. Его торс был идеальным. Мышцы играли под кожей, шрамы рассказывали истории битв. Элиана коснулась одного из шрамов на груди. Кайрен вздрогнул. — Ты принимаешь меня? — спросил он хрипло. — Да, — ответила она.

Соня — отчасти из любопытства, отчасти от усталости от «удобных» отношений попадает на закрытый вечер частного клуба. Там она знакомится с Марком: он не соблазняет, а сначала часами разговаривает — о правилах, границах, о том, что любое «да» можно забрать в любой момент. Соня впервые встречает человека, который спрашивает, а не берёт, и это переворачивает её представления. Но у Марка есть своё ограничение: после болезненного прошлого он боится привязываться к тем, кому доверяет. Их история — про то, как доверие строится не через слабость, а через честность: она учится говорить о желаниях вслух, он — позволять кому-то быть важным.

Вера выходит из тяжёлых отношений, где муж годами управлял ею через молчание и унижения. Она снимает квартиру в другом городе — и обнаруживает, что её сосед и арендодатель, Глеб, именно так и «цепляет» людей: холодом, недосказанностью, игрой в силу. Вера узнаёт этот почерк слишком хорошо, поэтому не поддаётся — и именно это сводит Глеба с ума. Он впервые встречает человека, которого нельзя сломать привычными методами, и постепенно понимает, что его «жестокость» — броня, за которой прячется страх быть покинутым. В финале ему придётся выбрать: продолжить игру или впервые в жизни сказать правду о себе.

Кира — дочь криминального авторитета, её жизнь расписана до свадьбы с «нужным» человеком. Тимофей — человек, который в этом мире решает вопросы силой и не привык, чтобы ему перечили. Их встреча — оскорбление всех правил, и поначалу он ведёт себя именно так, как от него ждут: жестко, расчётливо, без компромиссов. Но Кира — не приз и не декорация: она отвечает ударом на удар, и Тимофей впервые теряет контроль. Когда семья объявляет на неё охоту, он должен решить, что для него дороже: репутация человека, который никогда никого не выбирал, или эта невозможная девушка.

Лера работает в баре, где её главная задача — не привлекать лишнего внимания. Но в заведение заходит Даниил, владелец сети клубов, человек, который привык получать всё, что хочет, и сейчас он хочет её. Его настойчивость граничит с давлением: он не принимает отказов, не слышит «нет» и считает, что может купить любое «да». Лера долго сопротивляется, но между ними вспыхивает такая искра, что сопротивляться становится больно. История о том, как притяжение может быть разрушительным, а границы — самой важной линией, которую нельзя стирать.

Лада, 27 лет, возвращается из-за границы на свадьбу матери — и встречает того самого «Витю с дачи», которого помнит случайным гостем детских праздников: тогда ей было двадцать, и она пару раз болтала с ним у мангала. Мать выходит замуж — и через год умирает. Лада остаётся одна в доме, где всё напоминает о ней, а рядом — муж матери, с которым она едва знакома и который, оказывается, тоже остался один. Совместное проживание по нужде превращается в дневной ритуал: ужины, споры о том, как правильнее хранить материнские вещи, разговоры, которых Лада не вела ни с кем. Оба пытаются удержать дистанцию — а родня и соседи уже делают выводы раньше них.

Кира — ассистентка в закрытом клубе, где всё строится на правилах, границах и контроле. Её новый куратор, Марк, — холодный, расчётливый, не терпит ошибок и требует абсолютного послушания. Между ними сразу возникает напряжение: он видит в ней слабость и пытается её сломать, она видит в нём вызов и не готова сдаваться. Постепенно выясняется, что за его жёсткостью — личная травма, а её упрямство — единственное, что заставляет его чувствовать. Их связь становится опасной игрой: чем больше они пытаются держать дистанцию, тем сильнее тянет друг к другу. Кульминация — когда Кира нарушает главное правило клуба, чтобы спасти Марка, и теперь ей придётся заплатить по полной.

Марина выходит замуж по большой любви — и теряет мужа через полгода: редкая болезнь, стремительный финал. Её свёкор, Павел Андреевич, теряет сына в один день с ней. По завещанию они делят один дом на двоих — по неделе каждый, чтобы «сохранить память». Сначала это невыносимо: каждый предмет в доме — общая боль. Но постепенно совместные недели превращаются в ритуал: ужины, воспоминания, совместная починка сада, который любил сын и муж. Марина злит родню покойного мужа, которая требует «не позорить память» и видеть в их близости скандал. А Павел Андреевич молчит о своих чувствах дольше всех — потому что первым должен быть готов не он, а она. Финал — о том, что память о любимом человеке не отменяет права жить дальше.

В закрытом сообществе действует жёсткое правило: можно смотреть, можно говорить, но нельзя касаться без разрешения. Ева попадает туда случайно и сразу становится объектом внимания двух мужчин: холодного куратора Льва, который следит за порядком, и бунтаря Кирилла, который эти правила нарушает. Для Льва Ева — испытание дисциплины, для Кирилла — шанс доказать, что правила можно ломать. Ева должна выбрать, кому довериться, и понять, что настоящая власть — не в контроле, а в умении остановиться.

Тёмная, нервная история. Алина работает помощницей в фирме своего отчима, Дмитрия — человека, которого весь город уважает, а она ненавидит за то, как он «проглотил» её мать: и брак, и деньги, и волю. Алина копает: собирает улики, что Дмитрий женился на матери ради наследства и постепенно изолировал её от семьи. Но чем глубже она ведёт расследование, тем сильнее сомневается: улики странным образом складываются не в его вину, а в чужую. И тем очевиднее становится второе, запрещённое: её ненависть давно переродилась во что-то другое. Когда правда о матери вскроется, Алине придётся признаться себе, что воевала не с тем человеком — и что между ними за время войны случилось то, чего не было ни у кого из них прежде.

Археолог Юля находит в древнем городе под землёй не только руины, но и того, кто там живёт: Аэкандэра — последнего хранителя forgotten храма, дроу, который четыре столетия держит клятву и ни разу не видел солнца. Первое время они говорят на пальцах, потом — через общие тексты, потом — через то, что невозможно назвать словами: её тепло против его векового холода. Когда экспедиция сворачивается и Юля должна уйти, Аэкандэр нарушает обет и идёт за ней на поверхность — в мир, который для него смертельно опасен, к людям, которые никогда не примут дроу. Ради того, чтобы впервые за четыреста лет выбрать не долг, а себя.

Звезда сцены, 34-летняя Вероника, сбегает от скандала в маленький город — и покупает дом у одинокого мужчины, который оказывается её бывшим свёкром: мужем её покойной свекрови (Вероника была замужем за его пасынком, родство — фиктивное, но родня считает иначе). Владислав Кириллович — не свёкор в привычном смысле: он не растил мужа Вероники, познакомился с ним уже взрослым, и общая родня для него — чужие люди. Это позволяет им общаться без табу: чаи, споры о книгах, совместные вечера. Но стоит городку узнать, кем друг другу приходятся эти двое, как сплетни взрывают тихую улицу: «она соблазнила деда», «он продал ей дом за близость». Вероника, привыкшая к публичности, впервые боится огласки — и должна решить, для кого она живёт: для сцены, для родни или для себя.

Кайра — дроу-изгнанница, сбежавшая на поверхность после того, как её дом пал в войне домов. Она ведёт торговую лавку в приграничном городе, скрывает уши под плащом и не подпускает никого ближе, чем на вытянутую руку. Но когда в городе начинается охота на «пятую колонну» из Подземелья, её выдаёт собственный покупатель — и единственный, кто спасает её от толпы, — капитан городской стражи Дарен, человек, потерявший семью в набегах дроу. Ему обязана жизнью та, кого он ненавидел всю жизнь. Кайре невыносимо, что её защитник смотрит на неё так, будто между ними уже что-то есть, а Дарен не понимает, как ненависть превратилась в нечто иное.

Он искал меня специально: нанял стилистов, косметолога, преподавателя этикета. Его контракт — «стать идеальной спутницей на вечер»: две сотни приёмов в год, безупречная репутация, ни одного лишнего вопроса. Я узнала правду на четвёртом приёме: я похожа на его покойную жену. Не лицо — повадки, тембр, привычка класть вино в правую руку. Он не влюблён в меня — он привидение держит за руку. Я могла бы уйти — контракт щедрый. Но я осталась, потому что в этом доме живёт не только тень: есть его дочь, которая впервые за два года засыпает без криков, и его мать, которая впервые за два года улыбнулась мне как человеку. И есть он сам — который в ночь годовщины случайно обнял не тень, а меня, и не отпустил. Теперь мы оба сбегаем от прошлого — в один и тот же дом.

На собственной свадьбе я впервые увидела его — и это был не жених. Это был лучший друг моего мужа, поднявший за меня бокал с взглядом, от которого я забыла слово «верность». Год я жила на две половины: идеальная жена по выходным и женщина, которая считает часы до среды. Он не давил, не шантажировал — он просто был рядом каждый раз, когда мой брак трещал. Когда я узнала, что муж заводит интрижку на работе, я перестала быть последней честной в этой истории. Но уйти к любовнику — ещё не значит выйти замуж: его мать, невестка-сплетница и всеобщее осуждение против нас. И мне придётся выбрать не между двумя мужчинами, а между репутацией и свободой.

Я вышла замуж за тихого, надёжного человека, с которым спокойно, но не громко. А потом на корпоративе я заметила его — директора по развитию, к которому все женщины на этаже притворялись равнодушными. Он не обратил на меня внимания до того вечера, когда я опрокинула на его пиджак бокал и вместо извинений сказала: «Повезло, что не в лицо». Мы начали с шуток в лифте, продолжили перепиской, которая не нарушает приличий, и закончили там, где приличия кончаются. Мой муж не слепой. Он пишет мне сообщения, когда я «на совещании». Он знает. И, возможно, то, что он знает и молчит, — самое страшное в этой истории.

Виктория — та самая девушка, из-за которой Марк когда-то ушёл от меня: модель, дочь миллионера, с улыбкой, которая продана в рекламе. Теперь они объявили помолвку, и я случайно становилась организатором их свадьбы — лучший event-агент города, как-никак. Виктория предлагает мне контракт с условием: «Ты будешь улыбаться, подавать салфетки и не приближаться к жениху на расстояние меньше трёх метров». Я соглашаюсь. Я вообще всё делаю идеально — включая то, о чём она не просила: я узнаю, что её «любовь» — это сделка с отцом, а её настоящий возлюбленный живёт в другом городе. Теперь у меня есть выбор: молча уйти с гонораром — или разрушить этот фарс и посмотреть, что выберет Марк, когда от его «идеала» не останется ничего, кроме правды. И меня.

Оксана, 44, вдова, держит маленькую кофейню. Двадцатитрёхлетний Гоша, местный автогонщик, приходит туда каждое утро в одно и то же время и однажды признаётся, что семь лет назад, ещё школьником, был в неё тайно влюблён — а теперь вернулся взрослым и намеренным. Ей страшно: «я тебя помню мальчишкой», ему смешно: «зато ты меня ещё не знаешь».

Мне нужны три миллиона на операцию матери, а у него — репутация, которую нужно срочно спасать перед советом директоров: «семейный, надёжный, без скандалов». Мы заключаем контракт на год: я — его невеста на светских мероприятиях, он — моя финансовая страховка. Пункт о близости добавлен в последнюю минуту — обоими, одновременно, и никто не признается, кто первый предложил. Он платит счёта в ресторанах, я учусь не влюбляться в человека, чья щедрость — часть условий. А когда мать встаёт на ноги, я впервые в жизни хочу нарушить контракт — и остаться бесплатно.

Марина, 41, топ-менеджер банка, отправлена компанией на курсы переподготовки. Её тренером оказывается 26-летний Кирилл — бывший олимпийский пловец, ставший коучем по управлению. Он видит, что под её доспехами — выгорание и бессонница. Их «упражнения на доверие» после занятий перерастают во многое, но подписка о неразглашении и карьера не оставляют им лёгкого пути.

Я — юрист, и я сама составила этот контракт: один год, жена по документам, полная конфиденциальность, «супружеские обязанности» — по обоюдному желанию. Мой «муж» — клиент, которому наследство достанется только после свадьбы. Мы прописали всё, кроме одного: что будет, если в ложе окажется слишком хорошо, чтобы это называть «обязанностями». Первый месяц мы соблюдаем параграфы. Третий месяц я жду его не по расписанию. А на исходе года он кладёт на стол новый договор — с одним изменённым пунктом: «Срок действия — пожизненно».

Мой муж продал свой стартап, и мы переехали в мир, где у каждой удачной пары есть капитал и любимое занятие — интриги. Я стала идеальной женой из инстаграма: мероприятия, ужины, улыбки. А потом на аукционе напротив меня сел он — сосед наших друзей, владелец половины города, разведённый, опасный и откровенно скучающий. Он не соблазнял — он изучал. Предлагал вино, задавал неудобные вопросы, замечал, что я ненавижу форель, хотя на всех фото я ею улыбаюсь. Мой муж списывал мои ночные прогулки на йогу. А я училась быть влюблённой женщиной, которой никогда не была женой. Когда интриги вокруг нас сорвутся в публичный скандал, мне предстоит выбрать: дом, который я строила, или человек, с которым я впервые дышу.

Моя старшая сестра всегда была первой: красивее, умнее, удачливее — и женой мужчины, которого я любила с шестнадцати лет. Восемь лет я молчала на их свадьбе, крестинах, юбилеях. А потом я узнала, что она изменяет ему с его же деловым партнёром — и что он знает. Он не уходит. Он терпит — и терпением своим держится за меня: за младшую, за ту, которая «всегда рядом». Я не хотела становиться между ними. Хотела просто перестать быть тенью. Но когда сестра узнаёт о наших встречах, она разворачивает против меня всю семью, работу и общих друзей. Она объявляет войну — и в этой войне я впервые перестаю уступать ей дорогу.

Кира — владелица небольшого книжного магазина и локальная «городская икона стиля»: её знают, за ней следят, от неё ждут безупречности. На открытии новой выставки она сталкивается с Артёмом — начинающим арт‑критиком, который младше её на 12 лет и не боится говорить вслух то, что другие шепчут за спиной. Между ними вспыхивает искра, которую оба сначала списывают на атмосферу вечера. Но потом следуют тайные встречи в подсобке магазина, разговоры о книгах, которые быстро становятся разговорами о желаниях, и моменты, когда весь город будто замирает за стеклом витрины. Для Киры это не просто интрижка: это проверка, готова ли она отказаться от «идеального образа» ради настоящих чувств. Когда их отношения случайно становятся достоянием соцсетей, ей приходится выбирать: спрятаться за привычным фасадом или открыто признать, что любовь и страсть не обязаны соответствовать чужим ожиданиям. Финал — про смелость быть видимой: она не прячет Артёма, но и не превращает их связь в шоу, а просто даёт им право на свою историю.

Марина — успешная, уверенная в себе женщина за 35, владелица небольшой галереи, привыкла всё держать под контролем и не тратить время на «незрелые драмы». Однажды на вернисаже она знакомится с Кириллом — молодым фотографом, который смотрит на неё не как на «статусную даму», а как на живую, красивую, сложную женщину. Сначала её смущает разница в возрасте: ей кажется, что у них разные скорости, разные ожидания, да и общество наверняка будет шептаться. Он же не делает из этого проблему: для него Марина — не «возраст», а человек, с которым хочется говорить до рассвета и снимать так, чтобы передать эту внутреннюю силу. Постепенно она учится не оправдываться за свой возраст, не прятать опыт и не бояться быть страстной, потому что рядом с ним это выглядит не как вызов, а как естественность. Их связь — про зрелость и свободу: она показывает ему мир, он возвращает ей лёгкость...

У Алины есть правило: не ходить на свидания дважды. Но однажды она случайно назначает три свидания в один вечер и решает превратить это в «эксперимент по самопознанию»: записать, что именно её тянет в каждом, и наконец понять, что с ней не так. В ход идут заметки, голосовые подруге и даже мини-опросники прямо за столиком. В середине этого хаоса она сталкивается с психологом-консультантом Максимом, который пришёл в тот же ресторан на встречу с клиентом. Он не пытается её «лечить», но ловко подмечает: «Ты не неверная — ты просто боишься, что если остановишься, окажется, что ты выбрала не то». Их отношения начинаются как ироничный дуэт: она устраивает ему «тест-драйв» своих типичных срывов, он спокойно их комментирует без осуждения. Постепенно Алина понимает, что проблема не в том, что она «плохая», а в том, что...

Таня, 42, врач-реаниматолог, живёт по расписанию смен. Её новым соседом по лестничной клетке становится 27-летний Медбрат из соседнего отделения — молодой, но видевший столько же, сколько она. Между ними то конкуренты за одну должность, то единственные, кто понимает, каково это — держать чужую жизнь на руках. Отдых после дежурств постепенно становится не отдыхом.

Настя попадает в реалити-шоу «последняя попытка спасти отношения» со своим бывшим — и не знает, что продюсеры специально подбирают пары с самым острым конфликтом. На камере их бывшая любовь превращается в войну: старые обиды, взаимные упрёки, психологические игры, которые подогревают рейтинги. Но один из психологов проекта, Даниил, видит то, чего не видят зрители: за агрессией Насти — страх быть опять преданной, а за грубостью бывшего — неумение просить о любви. Когда съёмки заканчиваются, Насте придётся разобрать не только свои отношения с бывшим, но и то, почему её так тянет к человеку, который разбирает её на части — на этот раз бережно.

Ирина, 40, когда-то многообещающая пианистка, теперь преподаёт в консерватории. На прослушивание к ней попадает 23-летний Лёша — гений с дурной репутацией, которого выгнали из-за конфликта с профессорами. Он игнорирует все границы, она впервые за годы не хочет, чтобы кто-то их соблюдал. Финальный концерт выйдет за рамки сцены.

Полина выходит замуж за человека, которого знает всего полгода — и о котором почти ничего не знает. В его доме всё устроено иначе, чем она привыкла: порядок, ритуалы, чёткие договорённости, за которыми — не тирания, а система, с которой он прожил не один год. Полина то возмущается, то поддаётся, то находит в этих правилах неожиданное спокойствие. Но когда она случайно узнаёт, откуда у Давида его строгость, вся конструкция трещит: его прошлый брак закончился трагедией, и каждый его «контроль» — это страх повторить то, что он не смог предотвратить...

Лев и Ева ненавидят друг друга на протяжении шести лет: он разбил сердце её сестре, она — единственная, кто посмел сказать ему всё в лицо. Теперь их свела судьба: общий бизнес-проект, общая крыша над головой на время командировки. Каждый день — война: колкости, провокации, попытка доказать превосходство. Но под злостью живёт то, что оба боятся признать: никто не умеет задевать их так больно и так точно, как этот человек напротив. Когда в проекте появляется угроза, они вынуждены действовать сообща — и совместная работа превращается в опасное сближение, где на кону не только деньги, но и гордость.

Марина — студентка, которой срочно нужны деньги. Она попадает на закрытый аукцион, где продают… впечатления, вечера, свидания. Её покупает Максим, человек с репутацией, который не привык слышать отказы. Он ставит условие: один вечер по его правилам, без вопросов. Марина соглашается, но быстро понимает, что Максим не просто хочет контроля — ему важно, чтобы она сама захотела остаться. Их вечер выходит за рамки сделки, и теперь оба не знают, как жить дальше.

Ася устраивается ассистенткой к Дему — легенде индустрии, о котором ходят страшные слухи: он сжигает карьеры, доводит до слёз, никому не доверяет. Работа с ним — ежедневное испытание: он проверяет её на прочность, провоцирует, задает вопросы, на которые нельзя ответить «удобно». Ася держится — не из покорности, а потому что ей нужна эта работа для брата. Постепенно выясняется: его жестокость — способ оттолкнуть всех до того, как они уйдут сами. Ася становится первой, кто увидел не тирана, а напуганного человека — но увидеть и простить — разные вещи, и она не готова раствориться в его боли.

Когда-то они были неразлучны, но он предал её самым жестоким образом — и теперь она вернулась, чтобы забрать своё: репутацию, бизнес, место в индустрии. Анна появляется на вечеринке, где он — главный гость, и делает всё, чтобы показать: она больше не та наивная девушка. Между ними снова искрит, но теперь это искра от трения стали. Он хочет вернуть её любой ценой, она не готова прощать. Их противостояние превращается в опасную игру, где каждый шаг — это риск, а каждое слово — удар.

Кира привыкла менять парней как перчатки — и каждый раз искренне верит, что «вот этот точно тот самый». А потом на третьем свидании её снова тянет к кому-то ещё, и она честно, почти с виноватой улыбкой, говорит: «Прости, мне кажется, я опять не могу». Её лучшая подруга в шутку заводит ей блог «Дневник непостоянной», где Кира в ироничном тоне разбирает свои срывы: «Сегодня сорвалась на флирт с бариста. Он просто мило улыбнулся. Что со мной не так?!» Всё меняется, когда в её жизнь врывается спокойный, слегка саркастичный бармен Артём: он не обижается, не устраивает драм, а спокойно отвечает: «Ты не злодейка, ты просто пока не умеешь сидеть на одном месте». Вместо того чтобы соревноваться за её внимание, он становится тем, кто помогает ей не бежать. Их связь начинается с разговоров до закрытия бара, с неловких шуток над её «срывами» и с того, что рядом с ним ей впервые не хочется бежать к следующему.