Bookriver — читайте книги с удовольствием.

Если вы держите в руках эту книгу, значит, вы либо любите фэнтези, либо ненавидите свою работу, либо вам подарили её на Новый год, и теперь вы вежливо делаете вид, что читаете, а сами листаете книгу в поисках картинок. Я — Василиса Королькова. Можно просто Вася. Два года назад я была успешным HR-менеджером в IT-компании. Я умела находить общий язык с кем угодно: с тимлидом-психопатом, который менял требования каждые пять минут, с кандидатом, который требовал зарплату как у министра, и с генеральным, который считал, что "мы тут все семья", но при этом увольнял людей за опоздание на пять минут. Я думала, что хуже офиса ничего быть не может. Я ошибалась. Офис — это детский сад с песочницей по сравнению с гостиницей, где в подвале живут крысы-зомби с профсоюзными требованиями, на третьем этаже демон-ипохондрик плачет из-за протечки в измерении боли, а на ресепшене сидит скелет во фраке и обижается, когда его называют «костлявым». И да, я влюбилась в инспектора, который пришел закрыть мой отель. Но об этом по порядку. Начнем с того, как я умерла. Это была нелепая смерть. Самая нелепая из всех возможных. Я даже не успела ничего понять.

Дойдя до перекрестка, я поняла, что сейчас снова расплачусь и присела на бордюр, бросив сумку рядом. Через минуту на город обрушился ливень и вокруг меня забегали люди, пытаясь скрыться от нетерпеливой погоды. Я же осталась сидеть на месте, опустив голову на сцепленные руки. Мои слезы смешивались с дождевыми каплями, а сердце разрывалось на тысячи осколков. Вдруг дождь перестал капать на меня, а на тротуаре я увидела тень. Подняв голову, я увидела мужчину, который накрывал меня огромным красным зонтом. — Простудитесь ведь, — он улыбался, рассматривая меня. — Если честно, мне уже все равно, — я снова всхлипнула. — У меня больше нет дома, нет работы, нет любви, нет матери, — не знаю почему, но я начала выплескивать свою боль незнакомцу. — Простуда не самое страшное. Мужчина присел рядом со мной на мокрый бордюр, все также удерживая большой зонт над моей головой. — Меня Тимур зовут, — сказал он. — Регина, — ответила я. — Вы верите в чудеса? — спросил мой новый знакомый.

🌿 До премьеры королевского балета «Апрельский сон» — считанные часы. 🎭И уже ходят слухи: в составе участников произведены перемены. ⚜️За возможность танцевать с Людовиком XIV готовы платить состояния. Потому что один танец — это взлёт. Или падение. 🌸Говорят, на сцену выйдет и Генриетта Орлеанская. А значит, это будет не просто балет. Это будет игра. 🎼 Для Люлли этот балет — шанс стать гением… или навсегда остаться «флорентийским выскочкой». Но за кулисами ставки выше. ⚔️Маршал дю Плесси-Бельер идёт по кровавому следу архивов Медичи — лицом к лицу столкнётся с убийцей, долго ли заговорщики смогут оставаться в тени? ❤️ Любовь при дворе — всегда риск: и те, кто любит и надеется… рискуют больше всех. 💔 Людовик и Олимпия находят путь друг к другу. Вопрос лишь в том, какую цену придётся за это платить. ✨ Франсуа де Виллеруа и его друзья оказываются втянутыми в вихрь событий, где дружба проверяется риском, а лёгкость юности — первыми серьёзными потерями. Но даже в этом вихре остаётся место для дерзости, смеха и приключений. ❤️ Филипп и Генриетта Орлеанские продолжают свою игру — изящную, опасную и полную искр. Там, где чувства легко принять за маску… и маску — за чувство. ♟️Никола Фуке стремится к вершине с безупречным изяществом. Но вершины не прощают ошибок. ✨При дворе появляются новые лица — и возвращаются старые интриги. Аплодисменты звучат громко… и почти заглушают звук надвигающейся опасности. 🎭Маски будут надеты. Маски будут сорваны. Но самые опасные — те, кто никогда их не носил. ⚜️“В тени Солнца. Том IV” — вечер, после которого ничего не останется прежним. ✨Добро пожаловать в «Апрельский сон»!

Спасти семью ценой брака по расчету — казалось, это единственный выход. Пока я не столкнулась с ним. Сын моего жениха. Тот, чей взгляд видел меня насквозь, чей голос сводил с ума, чьи прикосновения были под запретом. Мы переступили черту, зная, что обратного пути нет. Что сильнее: долг перед тем, кому я дала слово, или страсть, ради которой мы готовы на все? И что останется, когда пыль от рухнувшего мира уляжется?

Я очнулась в мире, где правят женщины, а эльфы - прекрасные, золотоволосые, с фиолетовыми глазами - стали рабами. Их покупают, используют для утех. Меня назвали Призванной Мастерицей. Я не просила об этом. Я просто хотела выжить. Три года я привыкала к жестокости этого мира. И должна была принять его правила, а значит приобрести рабов. Теперь у меня их двое. А магия, которая течет между нами, становится сильнее с каждым днем. Говорят, я могу освободить их? Но цена… цена может оказаться выше, чем я готова заплатить.

Отец в темнице. Обвинение — отравление. Цена свободы — её жизнь. Лэй Сюэ входит в гарем не как невеста. Как дегустатор яда для императора Кай Луна — человека, который не улыбается, не доверяет и не прощает. Она думала — это временно. Он думал — она просто инструмент. Оба ошиблись. А настоящий отравитель всё ещё во дворце. И его следующая цель — сам император. "Лепестки яда" — история о том, что самое смертоносное во дворце — не яд. А доверие.

Я попала в Российскую империю начала девятнадцатого века два года назад. Попривыкла, осмотрелась и принялась развивать бизнес, доставшийся от мужа. Только вот странные дела… С моим появлением в Новгороде стали твориться непонятные вещи. И все внимательнее полицейское ведомство присматривается… ко мне. Выкладка глав через день, по четным дням. #Бытовое фэнтези #Без магии #Попаданка в Российскую империю #Прогрессорство #Приключения #Счастливый финал Роскошная обложка от LeraSmart

Костя входит, не снимая куртки, не оглядывая зал, как делал в первые наши месяцы, когда высматривал меня среди столиков и каждый раз улыбался, будто удивлялся, что я действительно пришла. Сейчас он идет сразу к нам. В нем что-то не так уже с первого шага, и я понимаю: сейчас вся моя жизнь, эти три года, курсовая на следующей неделе, общежитская койка возле батареи, запах его свитера у меня в шкафу, – все это закончится одной фразой, которую он уже произнес у себя в голове раз пятьсот и везет мне теперь как повестку. Он садится напротив. Куртку не снимает. Смотрит в стол. – Даш. Нам надо расстаться. Я молчу. Женя роняет салфетку на пол и не поднимает. – Не спрашивай почему. Костя встает. Я не успеваю разжать пальцы, вцепившиеся в ручку чашки. Чашка стоит на блюдце ровно, чай в ней ровно, чабрец плавает ровно, и только у меня внутри что-то отваливается кусками, как старая штукатурка в подъезде на Преображенке, где мы когда-то жили с мамой до ее вдовства. Он идет к двери. Не оборачивается. Колокольчик над дверью звякает дважды: когда открывает и когда за ним закрылось. Женя тянется через столик, накрывает мою ладонь, и я чувствую, какая у нее теплая кожа. – Даш, ну посмотри на меня. Дашенька, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, я сейчас сама расплачусь, а я с восьмого класса на людях не плакала. – Жень, помолчи минуту, если можешь. Я не глухая, я просто... помолчи.

– За что, Седрик? За что? - всхлипывая и дрожа от шока и боли, взмолилась я, пытаясь в некогда любимых глазах отыскать хотя бы тень былых чувств. – Не стоило тебе грозить разводом, дорогая моя, - цинично усмехнувшись, тихо произнёс муж. – Неужели ты думала, что я позволю опозорить мой род семейными дрязгами? Ты опорочила мою честь, детка. И теперь ты умрёшь. В тот день я должна была погибнуть, но очнулась на незнакомом острове. Уютные дома, ухоженные земли, дети и… ни одного взрослого. Мне нужно окрепнуть после предательства, а детям нужна забота и ласка. Но с каждым днём остров раскрывает всё новые и новые тайны. Например, славные дети острова - самые настоящие драконы. А я и вовсе не та, кем привыкла себя считать.