Книги автора Анна Грей

– Лена, а можно вопрос? – Давай. – Что теперь? Ну, в смысле... разводиться будете? Хороший вопрос. Я задумалась. – Знаешь, не уверена. Двадцать пять лет все-таки. Общее хозяйство, привычки... Но жить как раньше точно не буду. – Лен, прости меня, – Михаил смотрел жалобно. – Я правда люблю тебя. И Марину люблю. Я запутался... – В трусах запутался, – отрезала Марина. – Знаешь что? Я тебе Барсика оставлю. В качестве напоминания. Каждый раз, как на него посмотришь, вспоминай, каким козлом был. – Ты... уходишь? – в голосе Михаила проскользнула паника. – А что мне тут делать? Ждать, пока ты разведешься? Который раз уже жду. Дура была, дурой и помру, если дальше буду верить.

– Димочка? – донёсся сладкий голос, от которого мне тут же захотелось зажать нос: казалось, даже через динамик от него разит приторными духами. – Ты доехал? Я тебе звоню-звоню, милый... Я дышала через рот, боясь сорваться и закричать в ответ. Звони-звоню... милый. Меня передёрнуло. – Дим? – снова спросил голос, чуть настороженно. – Ты там? Всё хорошо? Внутри меня поднялась тяжёлая волна отвращения. Я выдавила из себя два слова – глухо, угрожающе: – Он занят. В трубке повисло молчание. Затем Зоя подала голос, но теперь её тон стал колючим: – А... это... наверно, жена. Что ж, передайте мужу: он забыл часы у меня. Пусть завтра заедет, а то жалко будет, если подарок от папы потеряется.

– Наташ, ты меня пугаешь. Что случилось? Вы поссорились с Андреем? – Он мне изменяет, Оль, – произнесла я почти шёпотом, и всё равно эти слова отдались громом в ушах. Подруга вытаращила глаза, словно не поверила. Она даже присвистнула, привлекая косые взгляды соседей. – Да ладно тебе… С чего ты взяла?! Я нервно хохотнула. Всё внутри закипало – неужели теперь придётся пересказывать всё это вслух? – С чего? – эхом повторила я. – Да хотя бы с того, что он вчера вернулся за полночь, весь в чужих духах и с любовными смс на телефоне. Этого хватит? Или добавить серьгу от любовницы, которую я нашла у него в сумке?

– Простите, вы Надежда? – раздаётся за спиной женский голос. – Да, это я, – я выключаю монитор и поднимаюсь. – Чем могу помочь? Вы по поводу статьи? – Не совсем, – отвечает она негромко. – Я по личному вопросу… Если позволите. Я мну пальцами пушистый кончик шарфа у горла, пытаясь отделаться от наваждения: от этой женщины пахнет теми самыми духами, что я чувствовала на пиджаке Вадима неделю назад. – Хорошо… давайте выйдем, – отвечаю я, чувствуя, как внутри завязывается неприятный тугой узел. Подозрение? Догадка? Нет, бред какой-то, конечно. – Меня зовут Марина, – наконец тихо произносит она. – Думаю, вы догадываетесь, зачем я здесь. – Не уверена… – растерянно отвечаю я. – Простите, а мы знакомы? – Полагаю, нас связывает один человек, – прямо говорит Марина. – И это… Вадим. Знаю, у вас с ним всё серьёзно. Не подумайте, я не желаю вам зла. – Вы… вы всё ещё любите его? – спрашиваю я и пугаюсь, насколько жалко это прозвучало. – Не знаю. Наверное. Когда он позвонил мне месяц назад, попросил встретиться, я подумала… – Она опускает глаза; я вижу, как дрожь пробегает по её длинным ресницам. – Короче, я надеялась, что он вернётся....

— Хозяйка ты? — А если нет? — Тогда позови ту, которая держит кассу. — Я держу. — Значит, к тебе. Она чуть приподняла подбородок. — Имя. — Артур Багдасарян. Я не спешил. Дал ей секунду. — Кличка — Мясник. Палочки в её волосах не дрогнули. Плечи тоже. Только в пальцах полотенце свернулось плотнее и сразу развернулось обратно. — От кого? — От Панкратова. Вот теперь до неё дошло. Не страхом. Расчётом. Будто внутри быстро защёлкал счётчик: сколько у меня людей, сколько у неё выручки, какой процент хотят, сколько времени осталось до проблем. — И чего хочет Геннадий Львович? — Пересмотреть крышу. — Мы с ним каждый месяц и так всё считаем. — Теперь счёт другой. Она молчала ровно три удара баса. Бум. Бум. Бум. — Цифра. — Половина. Шейкер, который она уже взяла у бармена, так и завис в её пальцах. Не упал. Не звякнул. Просто не двинулся дальше. Потом она поставила его на стойку. Аккуратно. — Пусть подавится. Голос всё тот же. Без дрожи. Без крика. Даже чуть ниже, чем минуту назад. Я покатал стакан по ладони. — Это не торг. — Тогда это грабёж. — Называй как хочешь. Условия новые. — У меня тоже новые. Десять процентов — крыша. Половина — вымогалово. Разницу тебе на салфетке расписать?

— Ну чё, Ветер? — выдохнул дымом. — Как мозгоправша? — Нормально. — «Нормально», — передразнил, сощурившись от дыма. — У тебя всё «нормально». Погода — нормально. Жрачка — нормально. Жизнь — нормально. У тебя шкала из одного деления, Ветер. Ты как термометр, у которого отвалилась красная полоска. — Лёха. — Что? — Заткнись. — Не, ну серьёзно. Красивая хоть? — Не заметил. Лёха заржал — громко, хрипло, на всю улицу, откинув голову, так что шапка съехала на затылок, и прохожая с собачкой шарахнулась к бордюру, и собачка — пекинес, мелкий, в красном комбинезоне — гавкнула, и Лёха гавкнул в ответ, и пекинес заткнулся. — Значит, очень красивая. — Он затянулся, выпустил дым и посмотрел на меня серьёзно. На секунду — не больше. — Ветер, ты ей там не ломай ничего. Мозгоправы — они хрупкие. Не как мы. Я не ответил. Сунул руки глубже в карманы и пошёл к метро, считая шаги. На двести тридцатом поймал себя на том, что думаю не о шагах, а о фотографии на подоконнике. Подполковник. Медицинская служба. Кто он ей — отец, муж, наставник? И зачем он улыбается так, как улыбаются люди, которых уже нет в живых? Я не стал додумывать. Не моё дело. Я здесь по направлению суда, и через шесть месяцев — свободен. Протокол: войти, пройти сеанс, уйти. Не привязываться. Не замечать. Не чувствовать. Выполняю.

Часы в ладони — кручу безель. Три оборота, четыре. Думаю — быстро, без лишнего. Триста лямов. Вдова. Документы на Шайтана. И Шайтан — которого я давно хочу закопать. С первой нашей стрелки. С первого взгляда на его мёртвые рыбьи глаза. Повода не было — правильного, по понятиям, без хвостов. Теперь — есть. И баба. Рыжая — почему-то знаю, что рыжая. Дед не говорил. Но знаю. Вдова. С пушкой мужа под подушкой — это уже точно. Кладу часы на бардачок. Ребром. Как всегда, когда решение принято. — Мага. Адрес запроси у Деда. Утром едем. — Куда. — За бабой. Мага кивает. Не спрашивает зачем. За это — держу рядом. За стеклом — мой район. Мои дороги, мой бетон, мои фонари гаснут один за другим. Час ночи. Скоро рассвет. Скоро утро. Скоро — за бабой. Моя территория. Мой район. Мои правила.

- Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. - Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. -Земля не продаётся. -Я не покупаю. Я оцениваю. -Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. -Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. -Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. -Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше.