Серия книг Драмы / Олеся Рудая

— Петя?! — я не узнала собственный голос, он дрожал, — Что это все значит? В кухне воцарилась гнетущая тишина. И только доносящийся из ванной плеск воды громыхал в моей голове, отдавая болью где-то под ребрами. Муж резко повернулся ко мне. Каменное, равнодушное выражение лица: — Инга. Тебе лучше сейчас уйти. — Что… Что происходит? — Просто уйди. На час. А после мы все решим. — Нет уж, дорогой. Мы решим все сейчас! — Делай, как говорю. Тебе же будет лучше, — еще раз спокойно произнес муж. Плеск воды прекратился, и я приготовилась. Или мне так казалось. Пространство вокруг сжалось в тугой ком. Время тянулось нестерпимо долго. — Ты не должна была этого видеть. — Уже поздно. В двери ванной показалась она. С мокрыми волосами и в моем любимом халате. 💔 Я застукала мужа с любовницей, но он не хочет разводиться! Рано утром я сбегаю из дома, не подозревая, что меня ждет..

— Ты должна знать... — она начала медленно, будто перебирая слова в голове, — я сама пыталась его соблазнить. Пауза. — Сама бегала за ним... Ещё пауза. — И однажды это случилось. Палата вдруг накренилась. Я почувствовала, как что-то тяжёлое и холодное опускается в живот. — Но он выбрал тебя. Я думала, если забеременею, тогда... — её губы побелели. — Я даже хотела его шантажировать, сказать тебе правду. Голос дрогнул, будто она до сих пор боялась этих слов. — Но он расставил точки над «i», и я отступила… Поняла, что шансов нет. — Как… расставил? Собственный голос показался мне чужим — глухим, как будто его проглотила пустота внутри. Я слышала, как кровь стучит в висках, но звук доносился словно из другого конца туннеля. Она слабо улыбнулась. — Дал денег на врача. Попросил исчезнуть. Почему муж так заботлив с молодой соседкой? Я ломала голову, пока не узнала, кто она... Он думал — не посмею. Думал, если надавить через близких — сдамся. Но у меня есть тайный козырь в рукаве. Сыграем?

— Ты привёл эту... в наш дом? — голос сорвался на хриплый шёпот, дравший горло. — Нат, не раздувай. Мы просто обсуждали работу, — невозмутимо ответил Тим и вальяжно упал на стул, закинув ногу на ногу. Его равнодушие жгло под рёбрами раскалённой иглой. — В нашей постели? — слова вырывались с трудом, будто кто-то сжимал мне горло. — А сын... Тим даже бровью не повёл. — Шурик ничего не понял. — Он всё понял! — я еле сдержала крик, стараясь не разбудить больного сына в соседней комнате. Тим лениво поморщился. — Нат, перестань. Он ребёнок, скоро всё забудет. Мужу плевать на благополучие моего сына. Моего, а не нашего. Ведь Тим — отчим. Зато мой сыночек интересен ему для сохранения образа идеального семьянина. И интересен настолько, что муж готов на всё, чтобы удержать нас в аду, который он называет "образцовая семья". Но я — мать. И после смерти его настоящего отца, единственная, кто может защитить моего ребенка. И я это сделаю. Любой ценой!

– Ты ненавидела его мать, теперь ненавидишь и его самого. А Эльдар – мой друг. Даже мою жену ты не одобрила. Будто твое дело – только критиковать. В глазах сына вспыхнуло что-то знакомое - тот самый бунт. Только теперь это было страшнее - не мальчишеский протест, а холодная, взрослая ярость. – Помнишь, как ты говорила: “Эльдар – плохая компания”? – он передразнил мой голос, кривя губы. – А он единственный, кто не забыл меня спустя десять лет! Кто приехал, когда... – Голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – А теперь он здесь, хотя у него весь мир в кармане! – Он использует тебя! – Да хватит уже! – он ударил кулаком по столу. – Я уже не твой мальчик, мать-воительница! Займись своей жизнью! И не лезь к нам.

— Ну! Вот мы и на месте! — объявляет Вадим у двери кабинета моего мужа. Его грубый голос перекрывает офисный шум, как рык льва в саванне. Он с размаху распахивает дверь... И мир переворачивается с ног на голову. Ноги прирастают к полу. Кровь яростно стучит в висках. Сердце пронзает раскаленный гвоздь. — Нина?! — вскрикнул муж, торопливо заправляя рубашку в брюки. Перед ним на столе раскинулась та самая рыжая девица, с которой я недавно говорила. Она запрокинула голову, уставилась на меня и ехидно оскалилась, выдав самодовольный смешок. Нехотя сползла со стола, небрежно одергивая подол, будто это я вторглась в её личные владения. — Стучать не учили?! — цинично бросила она, поправляя растрепанные пряди. Супруг тем временем уже застегнул ремень с такой деловитой точностью, словно просто собирался на работу. Я посмотрела на него, и вдруг сомнение вонзилось между рёбер, как лезвие. Что-то здесь... не так. Я думала, что застать мужа с любовницей — это самое страшное. Но жизнь, как всегда, оказалась изобретательнее.

Мужчина стоял передо мной, держа два бокала. Не подошёл — именно стоял, будто вырос из пола. Холодные серые глаза изучали меня с любопытством и... расчётом? — Ваш фильм ошеломляющ. На мгновенье мне показалось, что я его уже встречала. — Спасибо, но мы не знакомы, — сказала я не вопросом, а утверждением. — Максим, — он слегка наклонил голову, но это не было поклоном — скорее, как сокол, на мгновение складывающий крылья перед броском. — Хотя вы, кажется, уже догадались. Я почувствовала, как уголки моих губ непроизвольно дрогнули. Не улыбка — вызов. — Вы часто бываете на показах? — Редко, — ответил он. А затем перечислил все мои фильмы с такой интонацией, будто читал мои мысли. — Вы удивительно хорошо осведомлены. — Я не делаю ничего поверхностно, Анна. — Его голос стал тише, но от этого только весомее. — Как и вы, если верить вашим фильмам. Крах моего брака был спланирован. Но я и представить не могла, кем именно...