Серия книг Врачи / Аня Вьёри

– Дочери? – он вдруг резко оборачивается, задумчиво смотрит на меня. – Операция нужна твоей дочери? – Дочери, – киваю утвердительно. – Пять лет назад ты сказал, что я могу просить у тебя все, что захочу, – задираю подбородок, словно вызываю его на бой. – Ты же не бросаешь слов на ветер? Да? – Не бросаю… – он щурится. – Я прошу прооперировать мою дочь, – произношу твердо. Он тянется к карте, открывает историю болезни… – Соколова Анастасия, – читает медленно. – Дата рождения... – его взгляд впивается в меня. – Твоей дочери чуть больше четырех?

– Ты не нужна мне! Задерживаю дыхание, впиваюсь пальцами в простынь. – И ребенок этот вообще не мой! Каждое слово мужа словно ножом вонзается в мое сердце. В мое и в крохотное сердечко нашего сына, которое еще не умеет биться отдельно от меня. – Зачем ты его вообще сохраняла, – кривится он. – Я все равно ухожу, – он отворачивается, делает шаг, но тут же падает как подкошенный! А в дверях, стискивая кулак, стоит разъяренный врач. Мой… Нет. Наш с сыном лечащий врач.

– Тут, если верить анализам, – Славка скривившись смотрит в карту, – ты беременна? – Тебя это не касается! – шиплю из последних сил. И вдруг все равнодушие слетает с его лица, в глазах вспыхивает яростное пламя, а улыбка превращается в оскал! – Ошибаешься, девочка, – он нависает надо мной, – Очень сильно ошибаешься! И если это мой ребенок, то я тебе не завидую! Моя любовь, моя страсть, свет в моем окне, мой бывший… Тот, кому я сделала очень больно. Тот, чьего ребенка я ношу под сердцем. Сейчас от него зависит моя жизнь. Потому что он – мой доктор.

-- Позвольте представить, лучший хирург нашего отделения, Захарский Марк Александрович... В палату пружинящим шагом входит молодой энергичный мужчина. Рукава халата едва прикрывают его дерзкие татуировки, в ухе серьга, виски почти выбриты. Он отрывает цепкий, колючий взгляд от планшета и замирает, глядя на меня. Мое сердце пропускает удар. – А… – понимаю, что вместо моего голоса звучит сдавленный хрип, откашливаюсь. – А можно нам другого врача? Когда-то он подло бросил меня. А теперь от него зависит жизнь нашего сына....

– Эта должность должна была достаться мне! – аж топаю ногой. – Да? – слышу над собой глубокий баритон, – С чего бы это? Резко оборачиваюсь и… Высокий, статный блондин с ярко голубыми глазами, широкими плечами… Смотрит на меня, прожигая насмешливым взглядом ледяных глаз. – Тебе не повезло, – отрезает он хладнокровно, – Должность досталась мне, но… – его тон вдруг резко меняется, он делает шаг вперед, почти нависая надо мной, – Я могу чуть-чуть поделиться, – мурлычет он, словно сытый тигр, – при условии, что мне достанешься ты! – Свиридов? – сиплю, – Хам! – выплевываю резко, и изо всех своих сил, влепляю ему пощечину! – Ах… – раздается за моей спиной. Новый зав отделением медленно поворачивает голову. Но вместо злости в его взгляде… интерес.

Большое поступление. Я выхожу встречать раненых и… Мой муж. Мой Яр. Мой Буран. Он не должен быть здесь. Он не может быть здесь. – Света! – завотделением хватает меня за плечи, – Ему нужна срочная операция! Ты можешь оперировать? Замираю. Медленно, но уверенно киваю: – Могу. — Тогда мойся. Немедленно. Другого сосудистого хирурга у меня нет! Я делаю шаг к операционному блоку. Как вдруг у самых дверей сзади с грохотом распахивается вход. — Ярослав! Женский голос. Молодой. Сорванный от крика. — Посторонним здесь находиться запрещено. Выйдите из коридора. – бросается к ней врач. Она дёргается, пытаясь обойти его. — Я не посторонняя! Я своя! — почти визжит она. — Вы не понимаете! У нас с ним будет ребёнок!

— Ты не будешь работать волонтёром! — Это не вам решать! — Мне. Я хозяин этого отделения. — Не много ли вы на себя берёте, доктор? Я пришла в военный госпиталь, потому что это была моя последняя ниточка. Последняя надежда. И встретила его. Адама Тарханова. Человека, которого не могла видеть без дрожи. Жёсткого. Невыносимого. Слишком настоящего. — В этом отделении будет работать кто-то один! Или ты, или я! Вот только итог оказался странный. Ушел он. А я... Я поняла, что без него все не имеет смысла и решилась на отчаянный шаг. Шаг, который взорвал нашу реальность.