Катя

Стою посреди палаты совершенно потерянная. Смотрю на светлые стены, казенное покрывало, пустую тумбочку. Это какой-то бред! Это ошибка! Нам сюда не надо!

У Мишеньки просто ушиб. Наверное, хватило бы какой-то рассасывающей мази… Но… Нет. Я отказываюсь понимать. Нам не надо в хирургию! Нам нечего делать в детском хирургическом отделении онкоцентра!

— Мамочка, вы уже устроились?

Появляется главврач. Мы только что у него были на приеме. 

— Позвольте представить, — раскатисто басит этот слегка старомодный мужчина, — ваш лечащий врач Захарский Марк Александрович! 

Кто? Нет! Не может быть! В палату пружинящим шагом входит молодой энергичный мужчина. Рукава халата едва прикрывают его дерзкие татуировки, в ухе серьга, виски почти выбриты. Он отрывает цепкий, колючий взгляд от планшета и замирает, глядя на меня.

Мое сердце пропускает удар. Это не совпадение. Это он. Тот, из-за кого я рыдала ночами. Тот, кто бросил меня. Променял меня на возможность уехать из нашей дыры.

— А… — понимаю, что вместо моего голоса звучит сдавленный хрип, откашливаюсь. — А можно нам другого врача?

— Это у нас вообще-то лучший хирург отделения! — возмущенно вскидывает бровь главврач. — В каком-то смысле, — мужчина откашливается, — вам повезло.

Захарский подходит к нашей с Мишенькой кровати. Оказывается ко мне почти вплотную. Его губы искривляются в ироничной усмешке.

— Ну что, может, хоть сейчас ты порадуешься, что я уехал учиться?