В сорок восемь лет я умела печатать фотографии, отличать теплый белый от холодного и не верить обещаниям начать новую жизнь с понедельника. Потом шагнула на чужой рынок, поймала дверцу птичьей переноски — и осталась в мире, где перья светятся по вечерам.
На птичьем дворе нашлись работа, временная комната и восемнадцать жильцов, которым не подошла роль парадного украшения. Мне показалось: стоит найти им обычные дома, и все будут довольны. Только уют нельзя обещать, не заглянув в чужую комнату. А добрые намерения не оплачивают возвраты.
Еще здесь есть разговорчивый часовщик Беренд. С ним хочется смеяться, целоваться и уехать хоть на один день к меловым холмам. Я уже пообещала ему эту поездку. Как и заказчице — птиц, которые будут светиться до закрытия ее ночного магазина.
Похоже, прежде чем обустраивать новую жизнь, мне придется научиться спрашивать, на что согласны остальные.