Анатомия моей зависимости

В его кабинете я орала так, что саднило горло. А через пять минут умоляла не убирать руки. Реабилитация после травмы позвоночника — это не про «отдохните, всё пройдёт». Доктор Штерн называет это «возвращением чувствительности». Я называю это пыткой. Он заставляет меня испытывать боль, чтобы я снова научилась чувствовать удовольствие. Он доводит меня до грани — и бросает там, заставляя ползти обратно за новой дозой его внимания. В клинике шепчутся. Про других пациенток. Про тех, кто не захотел выздоравливать до конца, чтобы остаться рядом с ним. Я слушаю — и всё равно иду в его кабинет. Потому что, когда его пальцы скользят под резинку моего белья, я понимаю: пусть шепчутся. Лишь бы эти руки не останавливались. Он не просто врач. Он тот, кто пересобрал меня заново. И теперь я не знаю, где заканчивается лечение и начинается одержимость. Где его профессионализм переходит в желание владеть. И главное — хочу ли я вообще это знать. Его лучшая работа — это я. И я не планирую уходить.