— Твой братец взял у меня в долг много денежек, — прошипел в лицо тот, кто стоял передо мной. — А потом сбежал, прихватив до кучи ещё и очень важную для меня информацию. Деньги ты отработаешь, не вопрос. А вот бумаги надо будет вернуть.
— У м-меня нет брата, — сипло всхлипнула я, пытаясь отодрать от своего горла огромную мужскую ладонь. — Я не знаю о чём вы говорите. Мы не общаемся очень давно.
Мой сводный брат Сергей не только задолжал крупную сумму опасному бандиту Захару Царёву, но и похитил компромат, способный разрушить жизни влиятельных людей. Меня привели к Захару в счёт расплаты. И я в ужасе поняла: Царёв уверен, что я сообщница брата.
Жестокость Царёва обжигает, а властные руки пробуждают то, что я пыталась похоронить. Ненависть и желание сплетаются воедино.
Смогу ли я выбраться из этой ловушки? Или стану пленницей человека, который разрушил меня… чтобы собрать заново?
— Хватит, — услышала ледяной голос позади себя, и сильная рука перехватила меня за талию.
Горло сковало спазмом паники. Принялась брыкаться, в попытках вырваться из стальной хватки.
— Не смей меня трогать!
— Я сказал, прекрати истерику, — ледяным тоном произнёс Вячеслав, резко развернул меня к себе и с силой впечатал в дверь.
Судорожно всхлипнула и втянула голову в плечи.
Губы хозяина особняка изогнулись в усмешке, а взгляд словно ощупал меня с головы до ног. В глазах Вячеслава мелькнул нехороший огонёк, и я почувствовала, как меня бросило в жар.
— Ч-что в-вам от меня нужно? — сипло произнесла я.
Сглотнула противный ком, застрявший в горле.
— Исполнения супружеских обязанностей. Ты родишь мне ребёнка.
Сбежала из дома и уговорила знакомого жениться на мне, потому что отец хотел выдать меня замуж за старика. Но муж оказался предателем и продал меня врагу моего отца. Но захочу ли я уйти, когда узнаю ужасную правду об отце?
— Я тут подумал. Не хочу ждать сто лет, когда ты сможешь выплатить ущерб клинике. Давай, мы просто переспим и я спишу долг?
— Ни за что! Я не собираюсь с вами спать.
— Забавная. Другие за цацки и прочие подгоны готовы ноги раздвигать. А ты, зная, что будешь так много должна, всё равно сопротивляешься. Мне это нравится. Что не ведёшься на бабки.
— Давайте уже расписку напишем, и я пойду?
По телу рассыпаются мурашки от его прикосновения к моей щеке.
— Давай так, — тихо произносит он, как демон-искуситель. — Ты даёшь мне пять минут, и если после этого не захочешь продолжения, то я отпущу тебя.
— А долг?
— Спишу в любом случае.
Нервно прикусываю нижнюю губу. На кону свобода от многолетней кабалы и пять минут неизвестности. Что такого он может сделать за пять минут, чтобы я не смогла уйти?
— Хорошо, — неуверенно соглашаюсь. — Пять минут.
— Только чур, не сопротивляться, — усмехается он и хищно улыбается.
Босс делает шаг ко мне. Ещё один. Мы стоим почти вплотную.
— Ты когда-нибудь целовалась с начальником?
— Что? — переспрашиваю я шёпотом.
— Я спросил, есть ли у тебя опыт совмещения работы и личного.
Я молчу. Я, кажется, вообще разучилась говорить.
— Ты меня слышишь? — спрашивает он.
— Д-да.
— И?
Я должна сказать что-то умное. Что-то в духе сильной, независимой женщины. Что это неприемлемо. Что это харассмент. Что нам нужно сохранять дистанцию.
Вместо этого я говорю совсем не то…
Восемь месяцев я ненавидела своего босса Алекса Градского. Самодура. Придиру. Красавчика с глазами цвета стали, от взгляда которого у меня подкашиваются колени. Он изводил меня на совещаниях, а ночами... я думала о его руках. И когда однажды мы случайно встретились в офисе в субботу, случилось то, что разрушило все мои правила. Но как объяснить сердцу, что выбрало не того? Или правила созданы, чтобы делать в них исключения?