- Привет, красотка, - шепчу первое, что в голову приходит. Идиот.
Ксюха смотрит на меня с прищуром, выгибает бровь. Не доверяет.
- Чего надо, Зарецкий? – взгляд холодный, надменный. Пипец.
Обычно, когда я просил помочь, она смотрела иначе. А сейчас колючая, как еж.
- На свидание пойдешь со мной? – беру быка за рога, не давая ей очухаться.
- Тебя че, головой ударили? – усмехается.
- Я с серьезными намерениями, - играю бровями, а сам почему-то сжимаюсь внутри. Блин, да что такое?
- Я знаю, что вы постоянно на что-то спорите, - продолжает шептать в ухо. Держусь из последних сил. Разве можно так сексуально шептать, Серова?
- Все домашки и курсовые у тебя на руках, - дышит мне в ухо. – Значит, дело в споре. Что на этот раз, Макс?
Поворачиваюсь к ней так, что наши глаза и губы становятся так близко, так опасно, что…
Она - староста универа и главная заучка.
Он - ее испытание, разгильдяй и проверка на прочность.
– Ты лучшая студентка курса, Мальвина. Справишься.
Лучшая студентка. Вот он, мой проклятый приз за все ночи с конспектами и выученные наизусть параграфы – стать личным ассистентом какого-то балованного сынка.
– Лидия Петровна, я не уверена, что… у меня своя нагрузка, диплом… – пытаюсь я возразить, но мой голос тонет в ее непоколебимой уверенности.
– Справишься, – она отрезает, и разговор окончен. – Он ждет в коридоре. Познакомишься, все ему объяснишь.
Я вываливаюсь из кабинета с ощущением, что на меня свалился бетонный блок. Берусь за ручку двери, чтобы закрыть ее, и слышу за спиной тихий, полный сочувствия голос Анны Борисовны: «Лидия Петровна, а она точно выживет?»