Книги автора Моргана Редж

- Привет, красотка, - шепчу первое, что в голову приходит. Идиот. Ксюха смотрит на меня с прищуром, выгибает бровь. Не доверяет. - Чего надо, Зарецкий? – взгляд холодный, надменный. Пипец. Обычно, когда я просил помочь, она смотрела иначе. А сейчас колючая, как еж. - На свидание пойдешь со мной? – беру быка за рога, не давая ей очухаться. - Тебя че, головой ударили? – усмехается. - Я с серьезными намерениями, - играю бровями, а сам почему-то сжимаюсь внутри. Блин, да что такое? - Я знаю, что вы постоянно на что-то спорите, - продолжает шептать в ухо. Держусь из последних сил. Разве можно так сексуально шептать, Серова? - Все домашки и курсовые у тебя на руках, - дышит мне в ухо. – Значит, дело в споре. Что на этот раз, Макс? Поворачиваюсь к ней так, что наши глаза и губы становятся так близко, так опасно, что…

Она - староста универа и главная заучка. Он - ее испытание, разгильдяй и проверка на прочность. – Ты лучшая студентка курса, Мальвина. Справишься. Лучшая студентка. Вот он, мой проклятый приз за все ночи с конспектами и выученные наизусть параграфы – стать личным ассистентом какого-то балованного сынка. – Лидия Петровна, я не уверена, что… у меня своя нагрузка, диплом… – пытаюсь я возразить, но мой голос тонет в ее непоколебимой уверенности. – Справишься, – она отрезает, и разговор окончен. – Он ждет в коридоре. Познакомишься, все ему объяснишь. Я вываливаюсь из кабинета с ощущением, что на меня свалился бетонный блок. Берусь за ручку двери, чтобы закрыть ее, и слышу за спиной тихий, полный сочувствия голос Анны Борисовны: «Лидия Петровна, а она точно выживет?»

Краем глаза замечаю, как всколыхнулось пространство, и в нос ударил мужской знакомый запах. Поворачиваю голову и вижу… ко мне за столик присаживается Паша. — Доброе утро, Ася. — Доброе, — киваю сдержанно. — Где Ариша? — В детской комнате с аниматорами. Не переживай, — улыбается во все тридцать два. — Я хотел поговорить. — О чем? — напрягаюсь, но вида стараюсь не показывать. — Арише нужна мама, — с ходу выдаёт этот перец, а я тут же выплевываю кофе на стол. *********************** Мой долгожданный отпуск с сыном внезапно вылился в неожиданное предложение от шикарного мужчины с ребенком. Но я сразу поставила условие - никаких девиц! 16+

— Пусти, — шепчет она. — А что будет, если нет? — я наклоняюсь ближе, почти касаясь губами её уха. — Позовёшь на помощь? Устроишь сцену? Или… Я не договариваю. Её вторая рука ложится поверх моей. Не чтобы оттолкнуть. А просто… ложится. Тепло от её ладони проходит по моей коже, заставляя меня замереть. — Или я просто дам тебе по морде, скажу всем, что Попов бегает за мной, как щеночек, и все в универе будут ржать над тобой до конца семестра, — тихо, но очень чётко говорит она. — Выбор за тобой, Попов, — и взглядом показывает на видеокамеру в библиотеке. _____________________________________________ Я бросила вызов самому главному виновнику всех споров в универе. Но почему мне кажется, что победителей не будет?

– Ты забыл о традиции, Алишер. – Какая еще традиция? – он фыркает, но в его голосе слышится неуверенность. – Это древний бред. – Не в нашей семье, – парирует Камиль. Он делает еще один шаг, и теперь он совсем близко. Его рост, его ширина плеч заставляют Алишера инстинктивно отступить на полшага, прикрывая меня собой. Как будто я уже его добыча, которую у него пытаются отнять. – Право первой ночи. Мое право. Как старшего в роду. Алишер издает какой-то животный, подавленный звук. – Ты серьезно? Ты хочешь воспользоваться этим? Сейчас? – Я не хочу, – голос Камиля все так же спокоен, но в нем появляется стальная твердость. – Я требую то, что положено мне по праву. Меня выдали замуж за нелюбимого человека. Но его старший брат решил воспользоваться древней традицией - право на первую ночь со мной.

Роман Снежин - ледяной король универа. Холодный, беспринципный, безэмоциональный. Яна Солнцева - яркая, веселая и шустрая обезьянка, которая решается на отчаянные меры во время поездки на турбазу. Миссия - растопить сердце Снежина и добиться внимания. Что из этого получится?) ***************** — Не бойся, Саш, — говорю я, не отрывая взгляда от Романа. — Он не кусается. Просто боится, что его растопят. И прежде чем кто-либо успевает что-то понять, я наклоняюсь и быстро, стремительно, целую Снежина в щеку. Кожа под моими губами обжигающе холодная и упругая. Он не двигается. Он просто сидит, и я чувствую, как все его тело на мгновение становится абсолютно каменным. Потом я отскакиваю, как от кратера вулкана. В гостиной гробовая тишина. Я вижу его глаза. Лед растрескался. Сквозь трещины пышет такой первобытной, такой дикой яростью, что у меня по спине бегут ледяные мурашки. Он смотрит на меня, как смотрят на того, кто должен умереть.

— Они сказали, что ты уже была у них на побегушках не только как прислуга! И раз уж на тебе клеймо, то почему бы мне не воспользоваться тем, что и так испорчено? — Нет! — Я пытаюсь вырваться, но его хватка железная. Слезы, горячие и горькие, льются из глаз, заливая щеки. — Это неправда! Я никогда… Я не была с мужчиной! Никогда! — Врешь! — шипит он. — Все вы, женщины, лгуньи! Ты хочешь выглядеть невинно в моих глазах? Хочешь пощады? Пощады не будет. Раз уж ты грязная, то я сделаю тебя по-настоящему грязной!