Книги автора Мария Лунная

Пепел ложился на каменный пол узором раскрытых крыльев, и Мира Северцева стояла над ним босиком, в чужом теле, в чужом мире, рядом с трупом девушки, чьё лицо теперь принадлежало ей. Минуту назад она реставрировала зеркало XVIII века в подвале Русского музея. Теперь четверо стражников в средневековых доспехах стоят на коленях и называют её леди Ирэн. Отличный план, Северцева. Провалиться в зеркало, оказаться в чужом теле, обнаружить собственный труп — и пойти с незнакомыми мужиками в доспехах, потому что они сказали «домой». Три месяца. Столько Мире нужно изображать мёртвую наследницу, пока глава рода — человек с ледяными руками и глазами, в которых не бывает улыбок, — ищет ей путь домой. Камень древнего духа сожжёт руку чужачке. Совет Родов уничтожит самозванку. А человек в перчатках, который улыбается так, что хочется проверить замки на дверях, уже знает её секрет. Но что, если камень не сожжёт? Что, если Феникс выбирает не кровь — а пепел?

Мира услышала три слова — «Она ваша. Забирайте» — и дверь закрылась. Башня Молчания, камера для чужаков, которым стирают память. «Отличный план, Северцева. Выжить в чужом мире — галочка. Влюбиться в человека, который тебя предал — галочка. Оказаться в тюрьме с Фениксом, который считает стены необязательными — галочка.» Когда камень плавится под ладонями, а изнутри поднимается огонь, способный уничтожить всё или всё изменить, — выбор приходится делать быстро. Эшфорд идёт войной на изгнанников. Кайрен стоит на коленях в грязи у лагеря, который не имеет права найти. Софья возвращается из Петербурга с доказательствами, которые стоили ей наставника, дома и покоя. Что выберет женщина, которая умеет чинить чужие вещи, но не свою жизнь — отдать Пламя и уйти домой или сгореть и остаться навсегда?

Свиток лежал между ними на столе. Почерк Ренара, координаты, дата, формула — и двенадцать имён тех, кто не выжил до неё. Алиса Воронова стояла напротив человека, которому доверила больше, чем когда-либо доверяла кому-то в двух мирах, — и созвучие между ними полыхало такой болью, что хотелось зажать уши. Месяц назад она бежала по московской набережной, думая о долгах и голодном коте. Сиреневый свет в подворотне — и вот она телохранитель опального принца в империи, где магия питается эмоциями, а за каждой маской прячется другая. Она научилась чувствовать чужой резонанс, создавать щиты из Нежности и исчезать в тенях Страха. Научилась читать его — настоящего, без масок. И почти поверила, что чужой мир может стать домом. Но дом, построенный на лжи, — это клетка. А Разлом между мирами расширяется. И единственный человек, способный его закрыть, — тот, кого она больше не может простить. Что выбрать: справедливый гнев или мир, который стал твоим?

Она ушла. Ударила его в лицо, развернулась и шагнула в ночь — одна, в чужом мире, без союзников. А Разлом за её спиной вспыхнул сиреневым и начал расширяться. Две недели в пустыне с кочевниками, которые называют попаданцев «мостовыми». Новая магия — через танец, через тело, через выбор. И голос Кайи, старейшины: «Мост не принадлежит ни одному берегу, но оба в нём нуждаются.» — Ты всё ещё хочешь домой? — Я не помню дом. Я помню горькое утром, тёплое на коленях и ветер у реки. Три строчки. — Этого достаточно? — Нет. Но это всё, что есть. И на этом — можно стоять. Мир рушится. Разлом пожирает города. Единственный ритуал закрытия требует абсолютного доверия — между двумя людьми, которые не могут друг другу доверять. И цена — все воспоминания о прежней жизни. Что останется от тебя, если забрать прошлое? И хватит ли того, что останется, — чтобы назвать это домом?