Машина вылетает со двора.
Глеб, мой муж, сжимает руль так, что костяшки белеют.
В зеркале заднего вида я вижу своё лицо. Шрамы. Рубцы. Уродство.
Пару минут назад я увидела как мой любимый муж изменяет мне с моей сестрой.
— Как же ты мне надоела, — цедит муж. — Ты мне всю жизнь сломала. У других жёны — как жёны: тихие, красивые. На приёмах блистают. А ты — уродина! С тобой даже в люди выйти стыдно. Тошнит от одного вида!
— Всю жизнь будешь жить в тени, поняла? — орет Глеб. — Ребёнка родишь — Вике отдашь. Будет она народной спасительницей. Растить ребёнка сестры, которая сошла с ума на почве потери своего обезображенного лица – благое дело.
Машина тормозит. Пустынная трасса. Только лес и холодный ветер.
— Выходи, — приказывает он.
— Что?
— Выходи, сказал, убогая!
Дверь захлопывается. Рывок — и машина уносится в темноту.
Я стою одна. Посреди трассы. Босиком.
И вдруг внизу живота — резкая, схваткообразная боль. Я складываюсь пополам, хватаюсь за живот. Ноги не слушаются меня и я падаю на асфальт, сдирая колени до мяса.
— Нет, — шепчу я. — Нет, только не это.
Я опускаю взгляд. По ноге, по бедру, по колену — алая струйка.
Кровь.
Много крови…
Меня спасет лишь чудо или…Генерал?
Передо мной наш новый дом. Огромный, красивый, сказочный.
— Заходи, — муж улыбается. — Там еще сюрпризы.
Я делаю шаг вперед и вижу их.
За столом сидят двое.
Девица, что недавно делала у меня пухлые развратные губы и свекровь.
— Кристина скоро забеременеет, — говорит Вадим спокойно, будто обсуждает погоду. — Ты и мама будете помогать ей с ребенком. Чтобы далеко не ездить, будем жить рядом. Два дома на одном участке — удобно же. Как тебе идея?
— Ты что? – опешила я – Какая Кристина, какое…Ты заболел, Вадим?
— Ирочка, не груби, — вмешивается свекровь. — Вадик дело говорит. Ты уже не молодая, не родишь. А Кристина молодая, плодовитая, она нам внуков подарит. Наследники нужны, а не одна Милана. Ты уж прости, но правда глаза колет.
Я вылетела из этого дома пулей. А за спиной звучал голос мужа:
— Иди! Иди как пришла ко мне двадцать лет назад. В одном платье и с пустыми руками. Замерзнешь — одумаешься. Примешь мои условия. Другого выхода у тебя нет!
Выход есть, милый, это мой бумеранг!
Я тихо открываю дверь ключом, собираясь крикнуть: «Сюрприз! Мой рейс задержали…». Но слова застревают в горле.
В прихожей, рядом с его аккуратными туфлями, стоят другие. Высокие, на шпильке, черные лаковые. Чужие. А рядом с моими тапочками, которые я оставила здесь утром, валяется маленькая белая пластиковая палочка. На ней —две яркие красные полоски.
Муж и молоденькая мед сестра из соседнего отделения в нашей супружеской кровати.
— Ну что, может, примешь роды у моей любимой? — Саша обнимает за талию вздрагивающую блондинку— Только твоим рукам я могу доверить рождение своего сына. Это же будет так… символично. Та, которую я не люблю, даст жизнь моему любимому наследнику!
Я не стала этого терпеть и подала на развод. Но, мой муж, заведующий отделением, не хотел скандального расставания и предложил сделку:
- Смотри, ты сейчас делаешь так чтобы этот народный герой, генерал, не выжил под твоим скальпелем, а я даю тебе развод. У меня с ним счеты. Согласна?