Книги автора Андрей Добрый

Что делать, если ты разучился быть смешным? Джо-Джо всегда умел смешить людей. Это была его суперсила. Но в одно утро всё изменилось — даже малыши перестали смеяться над его шутками. И это не просто обидно. В волшебной Веселундии, где дома построены из пряников, а из фонтана бьёт конфетти, потеря смеха — настоящая катастрофа. А потом из главного фонтана города вместо весёлого конфетти начинает капать чёрная зловещая жижа. Анти-смех. Он высасывает радость из людей, и Веселундия медленно угасает, теряя краски и волшебство. Вместе с изобретательницей Гизмо, её вечно ломающимися машинами и ворчливым гномом Ворчуном Джо-Джо отправляется ловить виновников — вредных пушистых Хохов. Но выясняется, что кто-то специально их подговорил. Кто-то, кто прячется в тенях и шепчет странное слово: «слунется». Чтобы спасти город, Джо-Джо придётся вспомнить, что смех — это не только шутки. Иногда это просто умение быть рядом с теми, кто тебе дорог. Первая книга цикла о волшебном городе, где смех — это не развлечение, а самая настоящая магия.

Веселундия — волшебный город, где дома из пряников, а река течёт вспять по субботам. Но однажды город онемел. Исчезли смех, музыка, мечты — даже шёпот ветра. Джо-Джо Весельчак, мальчик с веснушкой-нотой на щеке, отправляется на поиски четырёх украденных Голосов. Вместе с верными друзьями — гениальной изобретательницей Гизмо, трусливым привидением Пусиком, ворчливым гномом Ворчуном и псом-сыщиком Бубликом — он проходит через Шепчущий Лес, Город фальшивых улыбок и Дом Теней. Но самое сложное испытание ждёт его внутри: чтобы спасти город, Джо-Джо должен вспомнить, кто он на самом деле. История о голосе, который нельзя украсть — можно только отдать. И о том, что иногда самый тихий голос оказывается самым сильным.

Она пришла в его дом, чтобы убить. Он остался, чтобы защитить. Но в мире мафии никто не может спасти того, кого должны уничтожить. Лео разрывается между долгом к семье и отвращением к её методам. Эдди — между клятвой, данной мёртвому отцу, и любовью к сыну своего врага. Игра, начатая как месть, превращается в опасный танец, где каждый шаг может стоить жизни, а доверие — оказаться смертельным оружием. «Пули для Венеры» — это не просто история о любви и мести. Это история о том, как хрупкие человеческие чувства становятся разменной монетой в большой войне за власть, где у каждого своя правда и своя пуля.

2096 год. По миру катится волна чумы, не знающая пощады. Города превращаются в кладбища, страны исчезают, а люди — в панических поисках спасения — только ускоряют собственную гибель. Лайонел Верни, свидетель этой катастрофы, ведёт дневник, где записывает всё: страх, жестокость, вспышки надежды и неизбежное угасание. Он переживает всех — и остаётся один на опустевшей земле. Мэри Шелли, подарившая миру «Франкенштейна», написала «Последнего человека» в 1826 году — задолго до появления жанра постапокалиптики. Современники не поняли этот мрачный роман, и он был почти забыт. Лишь в XX веке его переоткрыли и оценили пророческую силу: в нём предсказаны глобальные эпидемии, человеческий эгоизм перед лицом общей угрозы и невыносимая тяжесть одиночества. Сегодня, когда тема вымирания цивилизации стала почти обыденной, «Последний человек» звучит острее, чем когда-либо. Это не просто роман о конце света — это исповедь о том, что остаётся от нас, когда не остаётся никого вокруг.

1896 год. Америка на распутье. Популист Уильям Дженнингс Брайан, обещающий «народные деньги» и отмену золотого стандарта, одерживает победу на президентских выборах. Ингерсолл Локвуд, адвокат и публицист, в яростном памфлете «1900 год, или Последний президент» рисует пугающе реалистичную картину того, что последует за этой победой: бесконтрольная эмиссия серебра, галопирующая инфляция, подрыв доверия к финансовой системе. Бедняки таскают доллары мешками, но на них уже ничего не купить. «Армии безработных» осаждают Вашингтон, Конгресс превращается в поле боя, а Юг угрожает новым отделением. Президент, некогда кумир толпы, оказывается заложником собственной риторики. Локвуд — не беспристрастный хроникёр. Он язвителен, гиперболичен и безжалостен. Но его книга, написанная больше века назад, сегодня читается как мрачное пророчество: о том, как популизм, финансовая безответственность и региональный эгоизм способны разрушить даже самую прочную республику. Не альтернативная история. Предупреждение.

Вильгельм Генрих Себастиан фон Трумп, или просто Маленький барон Трамп, привык к тому, что его не принимают всерьёз. Малый рост и непомерно большая голова — не лучшая визитная карточка для искателя приключений. Но когда его верный пёс Бульгер впадает в меланхолию от деревенской скуки, барон решает: пора в путь. Цель — врата в Мир внутри Мира, о которых писал загадочный учёный дон Фум. Так начинается путешествие, равного которому не было в викторианской литературе. От русских снегов до уральских подземелий, через земли прозрачных людей, читающих мысли по биению сердца, серебряные города муравьиного народа, владения Короля Холода и Страну Счастливых Забывателей — барону и его четвероногому другу предстоит узнать, что истинные чудеса часто скрыты не за горами, а под ними. «Барон Трамп и его невероятное подземное путешествие» — это Жюль Верн, встретившийся со Свифтом в тёмном переулке; философская сатира, приключенческая сказка и трагикомический портрет человечества под одной обложкой. Адаптированный и отредактированный для сегодняшнего читателя, этот роман 1889 года звучит поразительно свежо — как напоминание о том, что великие книги не стареют. Они просто ждут своего часа.

Рассказ Шарлотты Перкинс Гилман «Жёлтые обои» (1892) — классика американской психологической прозы и литературный манифест против патриархальной медицины. Молодая женщина, страдающая от послеродовой депрессии, заперта мужем-врачом в уединённом поместье: строгий режим, запрет на письмо и чтение, полная изоляция. Её дневник — единственный глоток свободы — становится дневником распада. Жёлтые обои в спальне с их бессмысленным узором превращаются в одержимость, а затем — в зеркало заточения. Гилман мастерски строит повествование на контрасте: ровный язык первых страниц сменяется рваным ритмом кульминации, где синтаксис дробится вместе с рассудком героини. Это история о том, как «забота» душит личность, как отсутствие права на голос сводит с ума, и как единственный путь к свободе — через безумие. Более ста лет спустя рассказ не утратил остроты, напоминая, что границы свободы определяем не мы, а те, кто нас «любит». В новом переводе текст звучит как оригинальная русская проза — живая, пульсирующая и пугающе актуальная.