Книги автора Алёна Мэй

Мой муж проиграл меня в карты незнакомому человеку. Он вернулся под утро, разбудил меня и сообщил об этом. Я не заплакала и не стала умолять его оставить меня. Я забрала его колоду карт, вышла из квартиры и села в чёрный внедорожник, который уже ждал у подъезда. Максим Крылов не спрашивал, хочу ли я остаться, и не предлагал мне выбор. Он просто поставил меня перед фактом: с этого дня я живу в его доме, ем за его столом и делаю то, что он скажет. Он сказал, что не тронет меня, пока я сама не попрошу, и с тех пор каждая ночь в его доме превратилась в борьбу с самой собой. Он думает, что выиграл в карты слабую женщину, которая не сможет дать ему отпор. Он ещё не знает, кого именно он выиграл.

— В зеркало глянь, Оля! Пятьдесят второй размер! С такой женой перед людьми показаться стыдно! — Поэтому в нашу годовщину ты лапал дочку босса в ресторане, пока я пекла тебе пирог? — Я делаю карьеру! А ты со своими булками никому не нужна! Семь лет я была преданной женой: создавала уют, пекла лучшие десерты и закрывала его кредиты. А в нашу годовщину застала мужа в ресторане с дочерью шефа. Никаких слез. Я упаковала шмотки предателя в мусорные мешки и выставила за дверь своей квартиры. А во дворе столкнулась с Давидом Кречетовым — опасным инвестором, приехавшим взять мужа за воровство двух миллионов. Один захват — и наглец впечатан в капот. А мне Кречетов протянул контракт мечты: — Мне нужен ваш редкий кондитерский дар. И мне плевать на модельные стандарты: я с ума схожу по роскошным женщинам. Бывший воет в камере и молит о прощении. Но для него я больше не удобная жена. Теперь я строю собственную сладкую империю, а мое сердце тает в руках сильного мужчины.

- Мама спит, - сказала она тихо. - Я её зову, а она не встаёт. - Где она спит? — Там. — Соня показала пальцем на дверь ванной комнаты. Я выпрямилась. Ноги стали ватными, в висках застучало. Я думала, что знаю своего мужа. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет я варила ему борщ, гладила рубашки, растила сына и верила, что мы — одна семья. Я не проверяла его телефон. Не читала переписки. Не задавала лишних вопросов. Потому что доверяла. Потому что «у нас всё нормально». Пока не нашла в бардачке его машины квитанцию из детской поликлиники. Адрес: улица Садовая, 7. Ребёнок: Корнеева Соня Дмитриевна, четыре года. У моего мужа есть дочь, другая женщина, другая жизнь. И теперь я смотрю на него и пытаюсь понять: как человек, который целовал меня перед сном, который носил нашего сына на плечах, который клялся мне в верности, мог годами жить на два дома? Как он мог праздновать дни рождения ребёнка, о котором я даже не знала? Как он мог возвращаться от неё и ложиться в нашу постель, будто ничего не случилось? Я не кричу, не бью посуду и не рву фотографии. Я просто смотрю в его глаза и понимаю: я никогда не знала этого человека.

Она — бармен. Он — фронтмен рок-группы. Они провели вместе ночь, всего одну. Он ушёл под утро, она не ждала продолжения. А потом он вернулся. Не за ней. С его шеи пропал камень — светящийся, молочно-белый. Без него ему не жить. Он был у неё в квартире. Она его не брала, но он не верит. Искать придётся вместе. Вот только он не человек. Он кицунэ, и этот камень — его звёздная жемчужина, вместилище души и магии. Тот, кто держит её в руках, получает над ним полную власть. Рэйвен не нужна власть. Но когда они найдут жемчужину, ей придётся решить: отдать её и навсегда потерять того, кто стал ей нужен, или оставить себе и обречь его на смерть.

Меня зовут Элара. Я — Ключ. Так они говорят. Серафимы, чьи белые крылья не знают прикосновений, хотели вскрыть меня и вырезать секрет из моей плоти. Тенебрисы, чьи тела — оружие, а страсть — проклятие, похитили меня, чтобы использовать иначе. Теперь я между ними. Кассиан — ледяной принц с глазами без зрачков. Он не чувствовал ничего сто лет. Пока не увидел меня в Исповедальне. Вараан — хищник из Нижнего города. Его хвост живёт собственной жизнью, и он хочет сделать меня своей самкой. Они ненавидят друг друга. Они оба хотят получить меня. Но есть кое-что, чего не знает никто. Древние создали меня не для одного. Для ритуала нужны оба. И когда я приму их силу, то либо стану богиней нового мира, либо перестану существовать. Но есть и третий вариант — тот, о котором молчат даже руины Эребуса. Я узнаю правду, только когда решусь.

— Отойди от меня, Северцев.
 — А то что? Рапорт напишешь? Пиши, Анастасия Сергеевна.
 — Я тебя насквозь вижу. Обычный манипулятор, который ищет жертву.
 — Ошибаешься. Жертву я нашел бы на воле. К чему мне заморочки с тобой? Я всегда смотрела на женщин с пудовыми баулами у ворот колонии с брезгливой жалостью. Они таскали передачи, глотали слезы и верили клятвам, пока заключенные смеялись над ними на своих шконках. 
Я была уверена: со мной этот фокус не пройдет. У меня погоны, холодная голова и иммунитет к тюремным сказкам. Пока я не заметила Севера. Он не пел серенад и не просил поблажек. Он подбирался ко мне иначе. А теперь я стою и понимаю: меня развели. От скуки или ради своей игры — уже не имеет значения. 
Ему нужна была удобная дура в форме. 
И он ее получил.