Книги автора Виктория Троянская

- Я думала ты любишь меня! В горле стоит ком. Я правда так думала, а он чудовище… Жестокое чудовище. - Да ладно! Любишь! Красавица, а ты сама то это слово любишь знаешь??? Мне становится не по себе, а Стас меня взглядом прожигает…Как он изменился за этот год….Дикий, жесткий, грубый….Совсем другой… - Стас я…. - Не надо слов, детка, все отлично! Можно вопрос только один! Киваю, а у самой внутри все переворачивается. - Когда он тебя любил ты меня представляла? В глазах темнеет… Чудовище вот кем он стал….А может не просто стал, я все сделала сама…

Слушай Даня, я в твои игры не играю! Мы договорились, ты не замечаешь меня…Я не замечаю тебя…. Нагло ухмыляется. - А иначе что? Да брось, сестренка, я же знаю, что ты хочешь меня! Затуманенный взгляд, сильные руки и я буквально вжимаюсь в стенку. Его пальцы скользят по мне, а я кажется забываю, как дышать. Вот наглый поддонок. - Ты….Ты мерзавец….

Ты вообще кто? В ужасе накидываю полотенце на себя. Глаза какие аквамариновые. Большие. Красивые такие. Я ни у кого никогда не видела таких глаз. - Че не одета? Краска заливает мое лицо. Прекрасно. Что это такое…В моей комнате чужой мужик молодой парень сидит на моей кровати. Встает. Идеальное тело. Идеальное лицо. Наглый красавчик. Точно мерзавец. Красавчики все такие. - Это моя комната! - Да ладно! - Прохладно кукла! А ты кто? Папина очередная красава? Краска приливает к моему лицу. Вот мерзавец, как смеет так разговаривать со мной. - Я дочь его жены! - А это значительно меняет дело! Слушай у тебя попы нет, словно доской прибило, подкачай, а, подруга! Усмехается и выходит из моей спальни. Меня всю трясет. Вот же мерзавец.

– Что ты со мной делаешь... Ты меня с ума сводишь! Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу. – Это ваш муж? Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь. – Ух какая, я бы тебя сутками... Холодов зажимает у стенки симпатичную... Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Молодая женщина лет двадцати пяти, а он её вот так... Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше... Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола нашу фотографию и швыряю её об стену. – Это конец, Холодов! Мы разводимся! Отпускает испуганную вжавшуюся в стену девушку. – Развод ты не получишь, и ты это знаешь, Алла! Прекрасно знаешь! Ты никуда от меня не денешься! Никогда!

– Женя? Резко оборачиваюсь. Ко мне подходит молодая женщина в длинной шубе. Красивые белокурые волосы развеваются от сильного ветра, а я смотрю ей в глаза. Сердце словно сжимается от дурного предчувствия. – Слушаю! Она прищуривается. – Красивая! Вы! Но, наверное, Рената вашего что-то не устраивает, раз он налево от вас ходит! Удар словно под дых. Ещё секунда, и мне кажется, я сейчас сознание потеряю. Что? – Кто ходит налево? – охрипшим голосом произношу я. Усмехается. – Он спит с моей дочерью. Агата привыкла всегда получать что хочет, но мне такие, как твой муж, зятья не нужны! Держи его на привязи, пока я не устроила вам проблем, и желательно подальше от моей дочери! У неё уже есть перспективный и богатый жених! Надеюсь, ты меня поняла, Женя! На вот тебе!

«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без тебя жить не могу!» Телефон падает из рук. Нет. Прошу. Нет. Только не это... Неужели? Я даже думать об этом не хочу. Он же говорил...

— А как же дети? Что будет с детьми? Им нужна полная семья! Я вздохнул. Почему-то так и знал, что Катерина сейчас это скажет... — Как дети? Расходимся мы с тобой, но не с детьми! Даша уедет с Алиной... Вика и Вова всё поймут! То есть лучше, по-твоему, Катерин, чтобы дети такой макет отношений видели, где родители не любят друг друга и отец не спешит домой? Катерина сглотнула. Я понимал, что приношу ей своими словами боль, но ничего не мог с собой поделать — мне тоже больно было. Я столько лет с ней прожил и понимал: без ссор, скандалов так лучше будет... — Я не смогу без тебя! Ты мой мир! Ты и дети!

Я стоял с букетом огромных роз и смотрел ей в глаза. Изменилась. Повзрослела. Другая стала. Чужая. Холодная. А ведь когда-то так сильно любила, так млела от моих прикосновений. Где это всё... Куда делось? Неужели я сам всё погубил? Молча розы протягиваю. — Это тебе, Стася! Усмехается так недобро. Так нехорошо. — Не стоит, Демид Тимирязев! И да, Стаси больше нет, есть совсем другой человек — Амельченко Настасья Павловна! Внутри что-то дёргается, я поднимаю глаза и смотрю вдаль. Идёт он, а рядом с ним... Рядом с ним мои счастливые дети, которым я причинил столько боли. Поворачивается и идёт к нему, а я остаюсь с букетом алых проклятых роз. Что это? Конец? А может, просто начало конца, и наша история только начинается...

— Лиза, я хотела с вами поговорить как женщина с женщиной. Без Кирилла. Чтобы не делать ему больно. — Хорошо. — У Кирилла в сентябре свадьба. Я слышу слова, и они до меня не доходят, словно произнесены на иностранном, и я киваю, потому что не знаю, что делать лицом, а потом всё-таки переспрашиваю: — Простите? — Свадьба. С Викторией Радзинской. Дочерью Сергея Анатольевича Радзинского, главного клиента фирмы. Они помолвлены два года. Это вопрос бизнеса, Лиза. Не любви. — Вы что-то путаете… — Я ничего не путаю. Она открывает папку и достаёт фотографии, выкладывая их на журнальный столик одну за другой, не торопясь, как карты на стол в долгой партии: на первой Кирилл и какая-то блондинка лежат на пляже в шезлонгах, она в шляпе, он в очках; на второй они же сидят за столом в ресторане; на третьей блондинка устроилась у него на коленях, и он смеётся. — Это Мальта. Две недели назад. Кирилл вам сказал, что был на переговорах в Москве?