— У меня дрессированная жена.
Мой муж произносит это почти лениво, пока тянет меня к двери.
А его любовница смеётся:
— И она правда утром вернётся?
— Вернётся. Обед приготовит.
Я поднимаю на него глаза.
— Антон… не надо. Мне некуда идти.
Но его лицо остаётся спокойным. Раздражённым. Чужим.
— Ты утомляешь.
Он ведёт меня через прихожую, а она идёт следом, пахнет сладкими дорогими духами и улыбается так, будто смотрит на забавное представление.
— Какая удобная жена, — тянет она. — Даже жалко выгонять.
Антон усмехается.
— Ничего. До утра проветрится.
Я спотыкаюсь, пытаюсь удержаться, но он резко разворачивает меня к себе.
— Я сказал — утром.
Пощёчина.
Хлёсткая. Унизительная. Такая, после которой не столько больно, сколько стыдно за то, что это происходит с тобой.
Он вкладывает мне в ладонь карту.
— Не смей тратить лишнего. Я всё проверю.
Дверь закрывается перед моим лицом.
Я остаюсь в подъезде с горящей щекой и одной мыслью: куда теперь?
Через час я буду сидеть на остановке под дождём.
И не узнаю при первом взгляде мужчину, который остановится рядом.
Глеб Соколов.
Бывший школьный хулиган. Взрослый, сильный, опасно спокойный.
— Синицына, ты почему плачешь?
Я тогда ещё не знаю, что эта ночь станет последней, когда меня можно было выгнать и приказать вернуться.
Потому что утром я уже буду не одна.