ЧИТАТЬ

– Это какой-то сумасшедший дом… – пробормотала я, вставая на ноги. – Не может быть, что все это по-настоящему…

Не обращая никакого внимания на других женщин в туалете, я вышла из кабинки и побрела к рукомойнику, держась за стены, чтобы не упасть. Кто-то спросил, все ли со мной в порядке, но голос звучал словно через воду. Как будто я тонула, а кто-то сверху пытался до меня докричаться. Я неоднозначно отмахнулась, не в силах разговаривать, и ко мне больше не приставали с расспросами.

Я умылась и посмотрела на отражение, впервые увидев себя в парике. Золотистый цвет волос на фоне лёгкого загара смотрелся бы неплохо, если бы не мои красные глаза и опухшее от слез лицо. 

– Дилайла Риччи! – хмыкнула я, совершенно не желая узнавать себя в зеркале. 

У меня в одночасье не просто забрали имя, а всю мою жизнь… мое будущее и даже прошлое… всех, кого я люблю… и даже меня саму!

В туалет заглянул Андрэас, переполошив дамочек.

– Все в порядке? – не обращая внимания на возмущения, он смотрел только на меня.

Я горько усмехнулась. Как может теперь хоть что-то быть в порядке?

Когда я вышла, мужчина протянул мне бутылку минералки. Я выпила почти всю.

– Посмотри на это с другой стороны, – философски изрек он, – ты всё ещё жива, а это главное.

– Всё ещё? А как думаете, что меня быстрее доконает – Марио Рамос или ваше оригинальное чувство юмора? – как только я сказала это, сразу же пожалела. – Простите меня, я не хотела вас обидеть...

– Ничего, я все понимаю. На тебя слишком многое свалилось, чтобы терпеть еще и мои неуместные шуточки. 

Мы вернулись к столику, на котором уже был наш заказ. Мужчина сразу набросился на еду.  Передо мной стоял прозрачный куриный бульон с кусочком мяса и яйцом. Я не могла на него даже смотреть.

– Ты должна есть! – напомнил телохранитель.

– Может, вы сначала выложите все карты на стол? Чтобы меня потом снова не затошнило, когда я еще что-нибудь узнаю о своей новой «жизни». 

– Основное я уже рассказал. Пока наше путешествие не закончилось, хочу убедиться, что ты нормально ешь, спишь, достаточно отдыхаешь, а самое главное, хорошо понимаешь всю серьезность ситуации!

– Насчет последнего – можете не волноваться, – сухо проговорила я, уставившись куда-то вперед, – всю серьезность ситуации я уже осознала…

– Молодец.

Он сочувствующе посмотрел на меня. Кажется, впервые за все время.

– Теперь ешь! – приказал хранитель моего тела и духа, и я с неохотой взяла ложку и зачерпнула бульон.

– А когда наше путешествие закончится, я останусь одна? 

Бульон оказался пресным, куриное мясо не жевалось, яйцо переваренное и желток посинел по краям, но я безразлично ела и с надеждой смотрела на Андрэаса.

– Да, как и сказал мистер Паркер: о месте, где ты в конце концов обоснуешься, никто не должен знать.

Мясо стало поперек горла. Я боялась задать следующий вопрос, мучивший меня все последние часы.

– А я когда-нибудь… вернусь? – слезы душили до хрипоты. Под «вернусь» я, конечно же, имела нашу с Рэем встречу, но не нашла в себе силы произнести его имя вслух. Иначе не смогла бы успокоиться еще несколько часов.

– Конечно вернешься, девочка! – как-то слишком позитивно ответил Андрэас и отвел в сторону свой взгляд, чтобы не встречаться с моим.

Я зажмурилась, все-таки не сумев сдержать слезы. День, неделю, годы… вечность? Как долго человек вообще может прожить без сердца?

Мое, жестоко вырванное, теперь осталось на Карибах.