Красная дорожка дышала. Она дышала слепящими вспышками фотокамер, ревом голосов, жадно выкрикивающих их имена, и хищными щелчками затворов, пытающихся вырвать и заморозить кусочек их триумфа. Для Софии этот гул сливался в одну оглушительную ноту победы. Холодный вечерний воздух касался обнаженных плеч, но она его не чувствовала, согретая изнутри пьянящим коктейлем из гордости и любви.

Павел уверенно вел ее сквозь это безумие. Его ладонь, сухая и теплая, надежно сжимала ее пальцы. Он был ее якорем, ее центром вселенной. «Улыбайся, любимая, — прошептал он ей на ухо, и его губы коснулись мочки уха, — сегодня наш вечер». Он улыбался в камеры той самой улыбкой, которую они оттачивали годами. Мы — идеальная картинка. Мы — успех. Мы — любовь.

На мгновение София прикрыла глаза, и перед ней возникла другая картина: крошечная кухня в съемной квартире десять лет назад, запах дешевого кофе и горы исписанных листов. Тогда Павел, обнимая ее, сказал: «Однажды ты напишешь что-то великое, а я сниму по этому сценарию фильм. И мы пройдем вот по такой же дорожке». Она тогда рассмеялась. А сейчас сердце переполняло сладкое, почти болезненное чувство — мы смогли. Мы сделали это вместе.

Зал встретил их бархатной тишиной и приглушенным светом. Они заняли свои места в первом ряду, и София почувствовала легкое головокружение от близости людей, чьи лица она привыкла видеть лишь на экране. Напряжение нарастало с каждой минутой, с каждой вскрытой номинацией. Она нервно сжимала в руках маленький серебристый клатч, пока Павел не накрыл ее руку своей, успокаивающе поглаживая большим пальцем. Он казался скалой, абсолютно невозмутимым, и это придавало ей сил.

— А сейчас — главная номинация вечера. Лучший фильм года!

На огромном экране замелькали кадры. Вот ее герои произносят ее слова. Вот разворачивается сцена, которую она переписывала семнадцать раз, добиваясь идеального ритма. Вот финал, от которого у нее до сих пор бежали мурашки. «Эхо чужих слов». Она искоса взглянула на Павла. Он едва заметно кивнул, и в этом простом жесте было все: их бессонные ночи, их споры до хрипоты, их общая вера.

Ведущий вскрыл конверт, выдержав театральную паузу. Камеры нацелились на их лица.

— И победителем становится… «Эхо чужих слов»!

Мир взорвался. Первые секунды — чистое, незамутненное счастье, похожее на удар тока. София вскочила, не чувствуя ног. Павел обнял ее, крепко поцеловал, и она рассмеялась сквозь подступившие слезы. «Мы сделали это!» — прошептала она ему в губы.

Он пошел на сцену один, как режиссер, сильный, красивый, ее мужчина, ее гений. София смотрела на него из зала, и ее сердце было готово вырваться из груди, разорваться на части от любви.

Павел взял в руки золотую статуэтку. Поблагодарил академию, съемочную группу. Все шло по плану. Камеры то и дело выхватывали ее сияющее лицо. И вот он сделал паузу. Нашел ее глазами в зале. Она послала ему воздушный поцелуй, готовясь услышать свое имя, слова, которые завершат их сказку.

— Я хочу поблагодарить ту, без которой этого фильма бы не было, — голос Павла стал глубже, интимнее. — Мою истинную музу, моего соавтора, мою любовь...

София замерла в улыбке.

— ...Кристину.

Мир схлопнулся. Звук исчез, сменился низким, гулким шумом крови в ушах. Ошибка? Глупая, злая шутка? Она огляделась, пытаясь найти в зале их ассистентку, молоденькую Кристину, но ее нигде не было.

А потом она увидела ее.

Кристина выходила из-за кулис на сцену. В ослепительном платье, молодая, сияющая. Она подошла к Павлу, и он, не отводя взгляда от зала, от лица Софии, обнял девушку за талию и впился в ее губы долгим, откровенным поцелуем.

По залу пронесся гул — смесь шока, недоумения и зарождающегося скандала. И в этот момент все камеры, как по команде, развернулись и нацелились на нее. На Софию. Она сидела одна, в первом ряду, под светом софитов, абсолютно неподвижная. Застывшая. Она чувствовала, как тысячи глаз буравят ее, препарируют ее унижение, наслаждаются им.

А потом зал снова взорвался аплодисментами. Но для нее это был уже не звук триумфа. Это был грохот жерновов, перемалывающих ее жизнь в пыль.