— Это все-таки удивительный уголок земли, этот Монте-Карло, и по праву зовется раем, — сказал Чарли Бранд своему другу и повелителю лорду Листеру, или, как его называли, Джону Раффлсу. — Вид на глубокое синее море с этим вечно смеющимся голубым небом просто восхитителен.

— Ты прав, Чарли. Это чудесно — сидеть здесь, на террасе «Кафе де Пари», и иметь возможность беззаботно курить сигарету.

С этими словами Раффлс выпустил в воздух несколько красивейших колец дыма, которые растворились в пространстве.

— И все же здесь тоже справедлива пословица: «Нельзя безнаказанно гулять под пальмами».

— Я не знаю, какая теневая сторона может быть у нашего пребывания здесь! — ответил секретарь, вопросительно глядя на своего хозяина.

— Нашего? Хм? Нас я и не имел в виду! Но подумай о тех сотнях, тех тысячах, что отданы во власть игорного демона и не знают покоя, пока не будут полностью разорены! Мысль об этих несчастных жертвах все же способна добавить каплю грусти в наслаждение этим прекрасным окружением.

— Ты действительно думаешь, Эдвард, что все так плохо?

— Увы, да!

— Не проходит почти ни дня, чтобы здесь, под пальмами, не находили кого-нибудь, кто покончил со своей разбитой жизнью.

— Ужасно!

— Все они теряют свой капитал и не успокаиваются, пока не проиграют свой последний сантим!

— Но это ведь их собственная вина!

— Да, фактически так! Но все же не всех их следует осуждать. Игра — это огромная страсть. Лишь немногие могут устоять перед ней, если однажды вкусили это наслаждение.

— Тогда я лучше вообще не буду начинать, — ответил Бранд с робким взглядом на Казино, которое, залитое золотом солнца, прекрасно выделялось на фоне лазури неба и зелени пальм.

— Посмотри, как они текут в игорный зал, словно не могут достаточно быстро пойти навстречу своему несчастью!

— Я всегда это ненавидел, Чарли! Идем, прогуляемся немного по парку!

Раффлс заплатил за кофе.

Затем пара встала и покинула террасу с ее кишащей толпой.

Друзья побрели к тихим, прелестным уголкам, и Чарли уже хотел снова издавать всевозможные возгласы восхищения, как вдруг рука Великого Неизвестного тяжело нажала на его плечо.

Секретарь удивленно посмотрел на друга.

Раффлс выронил сигарету изо рта.

Что могло случиться?

Чарли недолго оставался в сомнениях.

Уже в следующее мгновение лорд Листер бросился к группе пальм.

Бранд с изумлением наблюдал за тем, что должно было произойти.

Он увидел, как Раффлс достал перочинный нож, открыл его и, быстрый как кошка, вскарабкался на пальму.

В следующее мгновение Бранд увидел, как черная тень скользнула по воздуху.

Было ли это человеческое тело?

Может быть, Раффлс?

Нет!

Тот спрыгнул с пальмы и наклонился к земле.

Бранд поспешил к тому месту, где только что видел, как исчез друг, за группой алоэ и кактусов.

То, что он там увидел, не могло его успокоить.

Раффлс стоял на коленях возле распростертого тела молодого человека, который, судя по его внешности, должен был принадлежать к знатному сословию.

Его длинное узкое лицо, форма рта и светло-русые волосы ясно выдавали англичанина.

Однако на молодом лице виднелись морщины, указывающие на тяжкие заботы.

Раффлс был занят тем, что возвращал к жизни молодого человека, который был еще не мертв.

Он достал флакон и натер его содержимым лоб и виски незнакомца.

Затем он принялся обрабатывать грудь несчастного.

— Он еще жив? — спросил Бранд.

— Надеюсь! Его тело еще теплое. Помоги мне, Чарли, здесь, разотри ему бока! Сердце должно снова заработать!

Чарли Бранд был ошеломлен.

Но он попытался как можно скорее прийти в себя и опустился на колени рядом с несчастным, чтобы как можно скорее оказать помощь.

— Я надеюсь сохранить ему жизнь, бедному парню! — сказал лорд Листер.

— Неужели это очередная жертва того места, Эдвард?

— Конечно! И это будет не последняя жертва. Смотри! Его грудь и вправду снова начинает вздыматься и опускаться! Массируй его энергично, особенно в области сердца, но осторожно, не дави!

Чарли делал то, о чем его просили, и работал так, словно всю жизнь был массажистом.

Раффлс склонил голову над распростертым телом.

Он внимательно прислушался.

— Он жив! — воскликнул он с радостным лицом. — Он жив, Чарли, продолжай свою работу! Мы должны вернуть этого несчастного парня к жизни! Спасти его от смерти, которая уже протянула к нему свои сухие, костлявые пальцы.

Лорд Листер влил пару капель одеколона в рот молодого человека, который все еще лежал без сознания.

Еще раз он растер ему лоб и виски и увидел сияющими глазами, что румянец возвращается на щеки несчастного.

— Смотри, Чарли, смотри! У него появляется цвет!

Раффлс теперь помогал массировать, и вскоре пара испытала удовлетворение от того, что потерявший сознание издал глубокий вздох.

Его грудь начала подрагивать, и внезапно он открыл глаза.

Это были два голубых глаза с выражением, полным печали.

С удивлением смотрели они на спасителей.

— Где я? — прошептал незнакомец по-английски.

— Среди друзей, — ответил Раффлс на том же языке.

Другой молчал.

Затем внезапно он осознал свое положение и вспомнил, что толкнуло его к смерти.

Он бросился лицом к земле и разразился судорожными рыданиями.

— Почему вы не дали мне умереть? — воскликнул он в дикой скорби. — Что мне еще делать в этом мире? Я разорен! Оставьте меня! Дайте мне умереть!

Чарли хотел помочь несчастному подняться.

Джон Раффлс, однако, знаком показал ему не делать этого.

— Пусть лежит, — прошептал он, — его горе должно перекипеть, и только когда оно утихнет, мы поговорим с юношей разумно. Не делай сейчас ничего, что могло бы его рассердить!

Спокойно лорд Листер сел на траву рядом с несчастным.

Чарли Бранд покачал головой.

Он не мог толком понять этого спокойствия своего друга и хозяина.

Несчастный англичанин все еще рыдал, сотрясаясь в конвульсиях, и пару раз порывался вскочить, чтобы снова совершить самоубийство.

Но Раффлс каждый раз с мягкой силой прижимал его обратно и клал свою прохладную руку на горящий лоб несчастного.

Наконец тот стал немного спокойнее.

Облегчающий поток слез потек по его щекам, и он стал таким мягким и послушным, как ребенок.

Это было как раз то настроение, которого хотел дождаться Великий Неизвестный.

Теперь он мог поговорить с несчастным, чье физическое спасение ему, по крайней мере, уже удалось.