Огни большого города плыли за окном такси размытыми акварельными мазками. Марина прислонилась лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как приятная вибрация машины убаюкивает гудящие от напряжения мышцы. Внутри нее все еще пело и переливалось шампанское чистого, незамутненного триумфа. Это было больше, чем просто защита проекта. Это был прорыв, взлет на новую высоту, после которого ее маленькая студия ландшафтного дизайна «Зеленая Геометрия» перестанет быть просто «перспективной» и станет одним из лидеров рынка.

Она мысленно прокручивала свою презентацию: уверенный голос, плавные движения указкой по огромному экрану, одобрительные кивки седовласых членов градостроительного совета. Она сделала это. Она вдохнет жизнь в заброшенный, умирающий парк, превратив его в сердце города.

В руках приятно тяжелел пакет. Там, завернутая в шуршащую крафтовую бумагу, покоилась бутылка густого, терпкого Бароло — любимого вина Игоря. Сегодня они будут праздновать. Не только ее победу, но и их маленькую дату — семь лет со дня их первого свидания. Усталость была, но она была легкой, приятной, как после долгого заплыва в теплом море. Впереди ждал дом, ее тихая гавань, и объятия любимого мужчины.

Щелчок замка в пустой прихожей прозвучал непривычно громко. Марина нахмурилась. Обычно в это время уже работал телевизор или доносились шаги Игоря из кабинета. Сегодня же квартиру окутывала тишина. Густая, непривычная, звенящая в ушах.

— Игорь? Милый, я дома! — ее голос прозвучал неуверенно, поглощенный этой вязкой тишиной.

Она прошла в гостиную и замерла на пороге.

Он стоял к ней спиной у их общего платяного шкафа, створки которого были распахнуты настежь. Рядом с ним, на дорогом персидском ковре, лежал раскрытый черный чемодан. Он походил на голодную пасть, методично поглощавшую их общую жизнь. Игорь, не оборачиваясь, аккуратно, сгиб к сгибу, укладывал в него свои белоснежные рубашки. Движения его были точными, выверенными, лишенными какой-либо суеты. Так не собираются в командировку. Так уходят навсегда.

Пакет с вином выскользнул из ослабевших пальцев и глухо стукнулся о пол. Игорь обернулся на звук.

На его красивом, холеном лице не было ни тени вины, ни капли сожаления. Лишь холодная, отстраненная сосредоточенность, с которой он обычно вел самые сложные переговоры. Он посмотрел на нее так, словно она была не его женой, не его любовью, а… контрагентом. Оппонентом, которому нужно зачитать условия расторжения контракта.

— Марина. Хорошо, что ты пришла. Нам нужно поговорить. Сядь, пожалуйста.

Его голос — ровный, спокойный, убийственно вежливый — заставил ее ноги подкоситься. Она безвольно опустилась на край дивана, того самого, который они выбирали вместе, смеясь и споря из-за оттенка обивки.

Он не сел. Он остался стоять над ней, словно судья, готовый вынести приговор.

— Я принял решение, — начал он, и каждое слово было холодным, отточенным камнем. — Взвешенное и окончательное. Наш брак… он исчерпал свой потенциал. Я ухожу.

Слова падали в оглушающую тишину ее сознания, как камни в глубокий колодец. Она слышала их, но смысл ускользал, не желая складываться в чудовищную реальность.

— Что?.. Игорь, о чем ты? Какое… решение? У меня сегодня…

— Я знаю о твоем проекте. Поздравляю. Это действительно успех, — он прервал ее с легким нетерпением, словно формальности были соблюдены, и можно было перейти к сути. — Но это не меняет дела. Мое решение касается не твоей карьеры, а нашей жизни. Точнее, моей.

Он сделал паузу, давая ей, видимо, время осознать услышанное. А затем нанес следующий удар.

— Ее зовут Кристина. Она стажер в нашем юридическом отделе. Умная, амбициозная. Перспективная.

«Перспективный актив», — пронеслось в голове Марины эхом его любимого делового выражения.

Он продолжал говорить, а она смотрела на его губы, которые произносили эти страшные, чужие слова, и не узнавала его. Это был не ее муж, не тот мужчина, который еще утром целовал ее, обещая приготовить на ужин пасту. Это был чужой, безжалостный человек в его теле.

— Дело не только в этом, — его голос стал еще более твердым, деловым. — Дело в том, что Кристина ждет ребенка. У меня будет наследник, Марина. А это — серьезная ответственность. Я принял решение построить с ней полноценную семью.

Наследник. Не «наш малыш», не «наш ребенок», а «наследник». Как контрольный пакет акций. Как главный приз в сделке всей его жизни.

Он закончил говорить. Закончил складывать вещи. Щелчок замков чемодана прозвучал как выстрел. Он прокатил его к выходу, бросив на ходу, уже не глядя на нее:

— Мой адвокат свяжется с твоим по поводу раздела имущества. Постараемся решить все цивилизованно.

Оглушительный щелчок входной двери стал финальным аккордом.

Марина осталась сидеть на диване в оглушительной тишине своей идеальной квартиры. Ее взгляд бессмысленно скользил по комнате, останавливаясь на деталях их прошлой, еще пять минут назад такой реальной жизни: фотографии на стене, его любимое кресло, забытый на столике журнал.

Взгляд упал на пакет на полу. Из него выглядывало горлышко бутылки дорогого вина. Капли конденсата медленно ползли по темному стеклу, оставляя влажные дорожки, похожие на слезы.

Шок держал ее в своих ледяных тисках, не давая ни закричать, ни заплакать. Мир, который она так тщательно, так любовно проектировала, как самый красивый свой сад, только что обрушился ей на голову, погребая под своими обломками. И где-то на самом дне этой пустоты, еще не осознаваемая, не названная, начала медленно подниматься первая, ледяная и всепоглощающая волна боли.