Шампанское было тёплым, а улыбки – ледяными. Классический расклад для очередного благотворительного вечера, где сумма пожертвований была прямо пропорциональна степени скуки на лицах гостей. Я стояла, зажатая между женой какого-то депутата, пахнущей нафталином и Dior, и молодым стартапером, чей взгляд был приклеен к вырезу моего платья от Armani. Обычный вечер в моей обычной жизни. Позолоченная клетка, из которой я даже не пыталась найти выход.

Мой отец, Аркадий Захаров, считал такие мероприятия необходимостью. «Нужно показывать лицо, Виолетта, – говорил он. – Особенно сейчас. Пусть видят, что империя Захаровых несокрушима». Я усмехнулась своим мыслям, сделав крошечный глоток игристого. Несокрушимая. Красивое слово.

Я оглядела зал. Всё это было театром. Декорации из хрусталя и шёлка, а актёры – мужчины в дорогих костюмах и женщины, увешанные бриллиантами, словно новогодние ёлки. Они обменивались фальшивыми комплиментами и деловыми сплетнями, оценивая друг друга с хищной вежливостью.

– ...Воронов снова взялся за старое, – донёсся до меня обрывок разговора. Я повернула голову. Рядом с отцом стояли двое его партнёров, их лица были напряжены.

Имя «Воронов» я уже слышала. Оно всегда произносилось с оттенком презрения и, кажется, лёгкого страха. Какая-то старая история о неудачниках, которых отец «переиграл» ещё в самом начале своего пути. Семья, канувшая в лету. Отец упоминал их как пример того, что случается со слабыми.

– Говорят, он скупает всё, что плохо лежит, – продолжил один из мужчин. – Работает грязно. Без правил.

Отец отмахнулся, но я заметила, как на секунду дрогнул мускул на его щеке.

– Шакал, – бросил он. – Даже не волк. Просто падальщик. Его время скоро кончится.

Я не стала вслушиваться дальше. Вороновы, шакалы, волки... Какая разница? В нашем мире все были хищниками. Я просто родилась на вершине пищевой цепи и предпочитала не заглядывать вниз.

Ускользнув от назойливого стартапера, я вышла на полутёмный балкон. Прохладный ночной воздух приятно холодил кожу. Где-то внизу шумел город, но здесь, наверху, царила иллюзия покоя. Отец нашёл меня почти сразу. Он выглядел уставшим, гораздо старше своих пятидесяти пяти. Мешки под глазами не мог скрыть даже искусственный загар.

– Всё в порядке? – спросила я, скорее из вежливости.

– Конечно, – он потёр виски. – Просто утомительно. Слишком много гиен в одном месте. Пора бы тебе найти достойного мужа, Виолетта. Кого-то, кто сможет держать удар.

Я промолчала. Разговор о «достойном муже» был его любимой пластинкой. Он видел во мне не дочь, а самый ценный актив, который нужно выгодно инвестировать.

Внезапно дверь на балкон распахнулась. На пороге стоял бледный помощник отца, Игорь. Его глаза лихорадочно бегали, а руки слегка дрожали.

– Аркадий Павлович, срочно... Вам нужно это увидеть.

Отец нахмурился.

– Что ещё стряслось, Игорь? Я занят.

– Это касается акций, – прошептал помощник, и в его голосе прозвучала откровенная паника. – Они... они летят вниз. Произошёл обвал. Кто-то целенаправленно работает против нас. Прямо сейчас.

Я смотрела, как меняется лицо моего отца. Самоуверенная маска слетела, обнажив растерянность и страх. Он, всегда такой властный и несокрушимый, вдруг стал похож на человека, получившего смертельный удар. Он бросился за Игорем, оставив меня одну.

А я стояла на балконе, в своём идеальном платье, с бокалом тёплого шампанского в руке. Звуки фальшивого смеха и далёкой музыки доносились из зала, но я их уже почти не слышала. Я слышала лишь панический шёпот Игоря: «Обвал... кто-то работает против нас».

И в этот момент я впервые в жизни почувствовала, как под ногами начинает крошиться фундамент моего мира.