Истории драгхаров

— Неужели откинулась?
Насмешливый мужской голос врезался в голову резкой болью. Перед глазами все еще светили яркие белые огни медицинских ламп. Но врачи не могли такого сказать…
— Не реагирует никак, ты глянь. — Горячая рука схватила мое запястье и потянула вверх. Затем отпустила. — Похоже, все.
Я очень отчетливо ощутила, как рядом со мной прогнулся матрас. Кожу обдал жар чужого тела.
Стоп, какой еще матрас на операционном столе?
— Да погоди, оклемается. Ты же только начал, в самом-то деле. А я к ней даже не прикоснулся. Угольки выдерживают не менее трех дней, ты будто в первый раз человечку пользуешь!
— Змей! Кажется, мы перестарались с нагнетанием обстановки…
— Думаешь, от страха?
— Да кто ж ее знает!
— Ну даешь, ты еще пожалей ее! Точно не дышит? А сердце что там? Послушай пульс.
На грудь навалилась тяжесть. Лампы начали гаснуть одна за другой. Я не могла пошевелиться и, кажется, не дышала. Но потребности в воздухе не испытывала.
— Не слышу ничего…
Осталось две лампы. Они мигнули, начиная медленно затухать.
Мне хотелось крикнуть: «Погодите! Я же еще здесь! Продолжайте реанимацию! Делайте хоть что-нибудь». Но вместо этого безмолвно вслушивалась в разговор двух незнакомых мужчин, пытаясь представить себе, как они выглядят.
— Что ж… Откинулась и ладно, значит совсем немощная была. Зря деньги только отдали тому торговцу.
— Надо бы вернуться и поговорить, он сказал, что девка уже бывалая. А сам девственницу подсунул. Я б другую выбрал. Там еще четыре сестрицы были в каталоге. Или три… Не помню уже.
— Вернемся в Аднар, посетим дом драгледи Миро. Там уж точно таких подстав не будет.
— Нам в Норридане еще неделю дела вести. К тому же… Я рассчитывал, что она на своих двоих отсюда уйдет доживать свои дни. Куда мне теперь труп девать? Лопатой я орудовать как-то не очень хочу. Магией тело с концами не спрячешь.
— Оставим здесь.
— В особняке брата? Чтоб он крылья мне открутил? 
— Можно сжечь.
— Не на кровати же!
Раздался тяжелый вздох.
— Ладно. Пойдем, выпьем чего-нибудь и решим, что с ней делать дальше.
— И вот так просто ее оставить?
— Не убежит уже! Двигай!
Шаги двух пар ног медленно удалились. 
Хлопнула дверь.
Я осталась одна в звенящей тишине. От ламп исходил уже совсем тусклый, едва заметный свет — последний лучик, соединяющий с реальностью. Еще немного, и меня не станет. 
Меня…
А кого — «меня»? 
Ответ на этот вопрос нашелся не сразу. В сознание лезли какие-то непонятные образы и воспоминания, мне не принадлежащие. Напрягшись, я все же словила ускользающую мысль:
Я — Амелия Кускова. Тридцать восемь лет, разведена, детей нет. Пятнадцать лет стажа учителя начальных классов. Всю жизнь в окружении чужих малышей, а своих так и не смогла родить.
«Бесплодие — не приговор, Амелия Львовна. Есть несколько альтернатив. ЭКО, суррогатная мать, усыновление, наконец!».
Фраза врача даже в этом странном невесомом состоянии отразилась во мне горячей тяжестью. Я попыталась уцепиться за это яркое чувство в надежде вернуться к больничным огням, в палату реанимации, куда привезли меня после аварии.
Но свет двух оставшихся ламп окончательно погас.
Я зависла в кромешной темноте — всего на мгновение — и вдруг полетела вниз. Падение ускорялось, легкие сжимались от давления, в ушах свистел ветер…
Глубокий шумный вдох.
Распахнутые глаза.
Чужая паника, ударившая наотмашь, и ноющая боль во всем теле.
Я застонала и с трудом перевернулась на бок. Села, свесив ноги с высокой кровати. Ступни даже не достали до пола! Ладные, аккуратные, с маленькими пальчиками. Это точно не мои лапки сорокового размера… Но это последнее, о чем сейчас нужно было думать. 
Двое мужчин, говоривших рядом со мной несколько минут назад, очень опасны. Они вернутся и увидят, что я жива. Что тогда будет?
Меня окатил дикий страх.
Память вспышкам подсунула эпизоды сегодняшней ночи, и меня замутило. 
Твари! И не мужчины они вовсе, а драгхары.
Странное слово оказалось вполне знакомым и несло с собой негативный заряд. Оно было окутано болью, страхом, чувством неизбежности.
Я сползла с кровати и тут же накренилась на бок, привалившись к столбу, к которому крепился полог. Ноги не держали, подгибаясь в коленях, но я приложила усилия и заставила себя стоять ровно. 
А потом поняла, что абсолютно обнажена. На молочно-белых бедрах и тонких запястьях уродливые синяки, по внутренней стороне ног — кровавые разводы. Я часто задышала, запустила пальцы в темно-каштановые пряди длинных волос, а затем сжала их в кулаки у самой кожи. 
Ну же, Амелия, взбодрись. Приди в себя хотя бы на пару минут. Нужно бежать отсюда, как можно скорее.
После этого внутреннего призыва, во мне пробудилась сила.
Я сдернула с кровати простыню, обмоталась ею на манер тоги и завязала крепкий узел на шее. Вытащила из-под него волосы, наскоро заплела их в косу. Метнулась к окну. Оно здесь было просто до неприличия огромным!
Дрожащими пальцами откинула плотные тяжелые портьеры. Запуталась в одной из них и с трудом высвободилась. Изучила раму, с облегчением обнаруживая две металлические ручки. Повернула одну из них и потянула на себя. 
В лицо ударил ветер холодной ночи. 
Забравшись босыми ногами на широкий подоконник, я глянула наружу. Второй этаж, как минимум. Внизу — какие-то цветущие кусты. Бутоны в лунном свете казались призрачно серыми, а листва — черной.
Я втянула воздух, пытаясь определить, не розы ли это. Но, даже если и они, альтернативы все равно не было. Судорожно выдохнув, я устремила глаза к небу, перекрестилась, зажмурилась и шагнула в пустоту.
Это были не розы, слава богам.
Богам?
Во мне все еще боролись две разные меня, пытаясь определить, какая из них главная. Та, которая попала в чужое тело или та, что покинула его, оставив после себя отголоски памяти.
Я поняла, что произошло, не сразу. Сначала была задача выбраться из особняка и его территории, огороженной высоким металлическим забором. Потом — найти дорогу, по которой можно уйти от него как можно дальше.
И только убегая по холодным неровным камням мощеной дороги я осознала случившееся.
Мне дали второй шанс на жизнь. 
В чужом теле и незнакомом мире. 
Наверное, стоило радоваться! Но чувствовала я себя до ужаса плохо. На чистом упрямстве переставляла ноги, пока в какой-то момент не остановилась, всерьез задумавшись: а не лечь ли за вон теми кустиками, чтобы бог Хаоса наконец забрал мою несчастную душу в свои чертоги?
От темных мыслей отвлек приближающийся перестук колес.
Ну, все! Мерзкие драгхары взяли мой след.
Я отшатнулась прочь с дороги. Бежать и прятаться было поздно, потому пришлось просто обернуться, отдавшись на милость судьбе. Безлошадная карета замедлила свой ход, останавливаясь совсем рядом. Дверца с позолоченными вензелями распахнулась и из темноты донесся незнакомый мужской голос:
— Вам нужна помощь, мисс?
Три месяца спустя
— Это в ваших же интересах, мисс Фортайн! — прогундосил посыльный, следуя за мной все глубже на территорию фермы. 
Погнать его в шею не было ни времени, ни сил. Я почти бежала, дабы вовремя принести сушильные артефакты своим помощникам. Вместо третьей теплицы, где созревали радужные томаты, все еще воняло болото! И рук, чтобы справиться с этим, у меня катастрофически не хватало.
— Граф Ингелберт делает вам более, чем щедрое предложение.
Резко остановившись, я обернулась и уперла руки в бока. Мистер Хичмак — так его, кажется, звали — был неприглядным, низеньким и худосочным мужчинкой, с проплешинами в жидких соломенных волосах и маленькими, близко посаженными голубыми глазами. Видеть его мне приходилось уже в третий раз.
— Ваш граф, — я осеклась, подбирая слова без ругательств, — этот невыносимый, самодовольный, наглый…
— На его деньги вы сможете купить прекрасный дом с приусадебным участком! — парировал аргументами мистер Хичмак. — И даже обустроить там все на свой вкус.
— У меня это уже есть. И начинать с нуля я не собираюсь. 
Он снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнул, уставившись на мой вздернутый вверх указательный палец.
— Я не стану продавать землю, мистер Хичмак! Сколько бы неприятностей мне не создал ваш наниматель, пытаясь извести меня, как вы выразились в прошлый раз: «по-плохому», я все преодолею. Уходите! И больше, чтоб я вас не видела! Если графу Ингелберту есть что мне еще сказать, пусть наконец оторвет свой благородный зад от кресла и явится ко мне лично! С удовольствием выскажу ему свое мнение в лицо!
На этом наша третья встреча с поверенным бизнесмена, филантропа, благотворителя и просто владельца крупного дела по производству редких артефактов — графа Ингелберта, подошла к концу.
Мистер Хичмак удалился, а я за прошедшие в настоящем аду дни успела полностью забыть, о чем ему говорила. Ликвидация последствий заинтересованности в моем земельном участке вышеуказанного графа выпила из меня все соки! И хоть болото удалось высушить, урожай радужных томатов был полностью загублен. 
Я не хотела думать о чертовом Ингелберте! О том, что он еще придумает и кого пошлет в следующий раз. На моих плечах громоздился старый особняк, все еще требующий ремонта, и магическая ферма, в особенностях которой я только-только начала худо-бедно разбираться. Для мыслей о богатом бизнесмене попросту не было места.
Почему я не продам поместье? 
Потому что граф обещал снести с этой земли все, что возвышалось на ней! А это значит, что люди, помогающие мне, животные, которых с таким трудом удалось завести, редкие растения — все это пропадет, лишится дома, крова, а может даже жизни… Особняк, теплицы, сараи и загоны, несколько крестьянских домов — все, что мне досталось в наследство от обедневшего рода — пойдет под снос. Потому что предпринимателю нужна лишь земля с магическим источником под ней.
По правде говоря, принадлежало все это не мне… а той, в чьем теле я теперь жила. Амелии Фортайн — девушке, погибшей странной смертью. Я до сих пор просыпалась посреди ночи в ледяном поту, после кошмаров, напоминающих о моем пробуждении в новом мире. 
После визита мистера Хичмака прошла неделя, и я уж решила, что граф смирился с отказом. Но в один ясный октябрьский день у ворот поместья остановилась богатая безлошадная карета. Распахнулась дверца, украшенная золотыми вензелями. Выдвинулась откидная ступень.
На усыпанную желтыми листьями дорогу сошел мужчина, спасший мне однажды жизнь.