Мои пальцы срослись сосудами, нервами, костьми и кожей со штурвалом, я чувствовала каждый толчок, любую вибрацию, малейшую перемену в поведении корабля. Сейчас следовало отвлечь внимание этого крейсера от катера варгийской сборки.

Сильно потрёпанный катер Тэмуша уже почти достиг стояночного дока третьего кольца маяка. Это значило, что надо всего-то пару минут выстоять под огнём мощных орудий крейсера. Каждый элемент катера маяка пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь был разработан с одной целью — обеспечить максимальную манёвренность и скорость; его двигатели позволяли осуществлять резкие крутые повороты на огромной скорости, а выпускники школы навигаторов, такие как я, — отличные пилоты. Хорошие пилоты на послушных ловких машинах не раз выигрывали сражения.

— Катер в доке, Ари, — раздался в пилотской кабине спокойный голос Аргусто, капитана моего маяка. — Уходи оттуда, мы сейчас влупим по ним всем, что у нас есть. Они, конечно, прикроются, но ты успеешь вызвать станцию помощи смотрителям. Пора. Им есть чем заняться здесь.

Первое время, когда я отправлялась одна пилотировать катер в похожих условиях, Аргусто и вся команда во главе с моей телохранительницей нервничали и порывались закрывать маяк собой, отвлекая противника. Аргусто даже попытался разорвать контракт, заявив на повышенных тонах, что не может обеспечить мою безопасность. При этом он побледнел, хотя представители его расы и так очень белокожие, с их белизной сравнится разве что мелкодисперсный карбонат кальция (кусками этой соли —с точки зрения химических соединений — писали в древних учебных заведениях на специальных чёрных или зелёных досках в классах, объясняя теорию или спрашивая домашнее задание; я видела такое в старинных хрониках навигаторов). Тогда я предложила Аргусто наперегонки пройти КеНГ6-15 — самую сложную гоночную трассу. Он с энтузиазмом согласился.

Моя телохранительница организовала тотализатор, и вся команда поставила на Аргусто. Но я опередила его на тринадцать минут и три секунды. Кажется, он старался уберечь катер своей семьи. Я свой не берегла. В школе навигаторов мне раз и навсегда вдолбили, что нужно делать всё, чтобы выжить. Технику можно восстановить или купить, новую жизнь — нет.

После проигрыша капитан снова захотел разорвать контракт, уже из-за своего непрофессионализма, и мне стоило огромных усилий убедить его не делать этого. Я продемонстрировала ему, как мои уже бывшие однокурсники проходили эту трассу, как сама оказалась в тройке последних при сдаче норматива.

На полной скорости, не жалея реактора и двигателей катера, я неслась в причальный док и вызывала станцию помощи смотрителям.

— Маяк пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь просит о помощи, — повторяла я. — Маяк пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь просит о помощи. Маяк пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь просит о помощи…

Огромная дверь плавно отделила стояночный док третьего кольца маяка от молочно-белого пространства чёрной дыры, в которой находилась и из которой черпала энергию огромная станция. Автоматика сигнализировала, что в доке началась подача воздуха, и я отпустила рули и откинулась в кресле, пилотские ремни втянулись в него; казалось, оно умнее многих известных мне разумных видов и точно умнее меня.

Ну зачем я снова рискнула собой и командой?

Колючая сверхновая, какое же достойное вышло окончание дня — Дня памяти Матиэ нье' Иарди. Он обожал скорость, риск, холодное оружие, историю и путешествия. Стало горько. Я ведь его почти не знала. Обо всём, что он любил, что ему нравилось, слышала только от его звена.

Звено — пятёрка кадетов, объединённых в команду на основе личностных характеристик искином школы навигаторов. Эта система деления кадетов действовала всего один год, но, несмотря на то что эксперимент признали неудачным, многие звенья до сих пор хорошо общаются межу собой и даже дружат. А кадеты из звена Матиэ нье' Иарди настолько сплотилось после его гибели, что дружат целыми командами. Забавно получилось, когда телохранитель Кей вышла замуж за капитана маяка Гата. И когда медик Гата женился на девушке из инженерной службы маяка Вэрдиана.

Мэт… Когда же мы вместе песчинками Вселенной будем строить очередной мир?

Сегодня, в день гибели Мэта, мы снова собирались в небольшом уютном баре на орксидианской станции. Вот уже много лет ребята из звена Мэта и я пили в этот день за светлую память о нём, вспоминали его, рассказывали его шутки, делились тем, что произошло у нас за год. Я давно стала своей в этой компании, давно научилась не обращать внимания на жалостливые взгляды его друзей. Я знаю, что они думали, глядя на меня, — то же, о чём вечно говорили мои родители.

— Сколько можно быть невестой мертвеца? Да ты и невестой-то никогда не была, у тебя же нет квазара рода нье' Иарди!

Но в этом они ошибались.

Из кармана на бедре я достала фляжку с авранизийским вином. Это вино стоило пить из пузатого бокала на длинной тонкой ножке — только немного согревшись и чуть-чуть постояв на воздухе, оно раскрывало свой вкус. Впервые я попробовала его из этой самой фляжки в компании Мэта. На дне было выгравировано гуранской вязью — «Мэту от бабушки». Правда, Мэт не знал о значении надписи, он считал, что бабуля одарила его очередным дорогостоящим подарком, а рисунок на дне — декоративный орнамент.

В очередной раз накатили воспоминания. Пусть и прошли годы с гибели любимого, они оставались такими же яркими, как раньше, и всё так же вызывали боль.

***

В день, когда я сдала последние экзамены за четвёртый курс, парень, что давно снился мне, тот, кто иногда подмигивал на переменах, кто помогал мне с элейским, химией и историей, постучал в мой отсек.

— Миари, ветер мой звёздный, тут одна звёздочка нашептала, что ты досрочно сдала экзамены. Предлагаю отметить. Ты любишь авранизийское вино? — подмигнул он. — Его пьют только в компании красивых и умных девушек.

Сама не понимаю, почему кивнула, до этого я только на своё совершеннолетие пробовала элейское игристое вино.

В тот вечер мы, сделав по глотку из фляжки, разговорились. Мэт рассказывал о своих путешествиях с бабушкой; я и не знала, что его родителей уже нет. Его бабушка была смотрителем маяка и, кажется, имела неплохой доход, потому что снимать бунгало на пляже Арина во время каникул не каждый виг может себе позволить.

Я рассказала о своих родителях. Моя мама обладала даром, а отец нет, и она предпочла жизнь с ним на Франгаг, где быстро старела, как и другие виги без дара.

Мэт, округляя глаза и комично двигая бровями, поделился тем, какая скотина наш преподаватель лётного дела Нарсен Соолав…

На прощание Мэт неожиданно чмокнул меня в нос.

— До встречи в следующем учебном году, Ари! Завтра наше звено улетает на практику.

Он ушёл, а я трогала нос, не веря, что…

В дверь снова постучали. На пороге стоял Мэт. Обычно голубые глаза стали серыми, он резко наклонился ко мне, и я почти шарахнулась от него, но Мэт удержал меня за талию. Настойчивые тёплые губы накрыли мой рот. Мой первый в жизни поцелуй получился очень нежным и осторожным.

— Поговорим, когда я вернусь, ветер мой звёздный?

В восторге замерев от происходящего, я только кивнула.

***

Я сделала большой глоток из фляжки и посмотрела на комм. Хотелось выругаться. Катер пристыковался к маяку сорок минут назад. Вздохнула. У шлюза, как и всегда в День памяти Мэта, меня наверняка ждала команда в полном составе.

Моя команда — смесь членов команды бывшего смотрителя, то есть бабушки Мэта, и тех, кого наняла на службу уже я.

Они замечательные. Они знают, что в этот день мне паршиво, и приходят поддержать меня. В общем-то, паршиво мне всегда, но в этот день особенно.

Я откинулась в кресле пилота. На поминки всегда летала одна, несмотря на недовольство телохранительницы. Сделав ещё глоток, погладила пальцами квазар рода нье' Иарди — угасшего славного рода, некогда, ещё до нападения Глесиуса, с честью служившего императорам Франгаг.

Пора домой.

***

— Смотрителя нье' Дилур вызывают в кают-компанию. Смотрителя нье' Дилур вызывают в кают-компанию. Смотрителя нье' Дилур вызывают в кают-компанию.

Голос искина раздался неожиданно. Впрочем, к такому привыкнуть сложно, когда ты управляешь огромной станцией, помогающей потерпевшим бедствие. Искин может разбудить среди ночи, объявить о пребывающем госте, когда обедаешь, сообщить, что кому-то нужна помощь, когда моешься в душе. Маяки для того и создавались — чтобы оказывать помощь заблудившимся в космосе или пострадавшим.

Я отложила планшет — пришлось разбираться с запутанным жэрдинзийским таможенным этикетом (есть и такой). Пока не облетишь станцию таможенников три раза, пока три раза не поклонишься старшему таможеннику и по одному разу его помощникам, пока не хлопнешь в ладоши три раза и высоко не подпрыгнешь шесть раз, таможенную декларацию и груз проверять никто не будет. И это я дошла только до процедуры вручения документов, а описание процедуры осмотра груза занимает восемнадцать страниц! И всё нужно выучить наизусть, не перепутать последовательность движений. Жэрдинзийцы строго чтят свои обычаи и жутко консервативны.

Во время осмотра трюма жэрдинзийцами мне и тем членам команды, кто меня будет сопровождать, предстояло облачиться в прозрачные пластиковые юбки (даже мужчинам); женщинам разрешалось закрыть грудь тёмным полупрозрачным пластиком, мужчины могли обходиться и без него. На головы нам следовало надеть металлические шлемы с пластиковым матовым забралом.

Отказаться от переправки этого груза я не могла — дала слово деловому партнёру в обмен на пожертвования в два моих фонда.

— Что-то случилось, искин? — поинтересовалась я, вставая из кресла и пристёгивая к поясу «Рикарро», свои любимые бластеры. К холодному оружию я осталась равнодушна, а вот ими владела в совершенстве.

— Никогда ещё в моей практике не было кадета, кто так не расположен к владению холодным оружием, — ворчала преподаватель по физической подготовке и владению оружием Таграна Фааолис. — И всё же, кадет нье' Дилур, основные нормативы вам придётся сдать.

Метание ножей и бои на кинжалах стали для меня сплошным мучением. Если бы не дополнительные занятия, мои отметки по владению холодным оружием оказались бы ниже среднего.

— Торжественное мероприятие, — уведомил меня искин.

— Что отмечаем?

— Помолвку.

Ух ты!

Я даже вынырнула из своего обычного состояния тоски.

Помолвка! Наконец-то суперкарго Ришури сделала предложение инженеру по обслуживанию установок жизнеобеспечения Латири!

Я потёрла руки.

Наконец-то она решилась!

Ришури — шемдианка, гуманоид с огромными чёрными глазами без зрачков, аккуратным вздёрнутым носиком и пухлыми губами. На лбу у неё красуются остренькие рожки. Четыре. Они загибаются назад, и кажется, что это тёмно-красные, почти бордовые косы.

Латири — типичный гуманоид, гаварианец. Его кожа яркого фиолетового оттенка, а вся растительность на теле — ярко-розовая. Пышная шевелюра, ресницы, брови, волоски на руках… Он гениальный инженер, но мы почти никогда не берём его в свои вылазки на планеты. Такой цвет кожи привлекает слишком много внимания, даже частично прикрытый серым комбинезоном маяка.

Леди Элянилье Новарикс, наша глава медицинской службы с Элеи, уже давно сообщила, что у этих двоих может быть совместное потомство. А это было важно.

Брачные обычаи шемдианов отличаются от общепринятых. В их обществе предложение о совместной жизни, совместных детях, расходах на быт, отдых и развлечения (да-да, всё это проговаривается в типичном предложении о супружестве у шемдианов) делает женщина. При этом шемдианы — патриархальное общество.

Риш чуть ли не с первого дня своей службы на маяке влюбилась в Лата. Сначала он шарахался от внимания красивой по меркам своей расы шемдианки, но, когда у нас случился пожар и Риш приняла на себя руководство по его ликвидации (в то время я и бабушка Мэта были на планете с деловым визитом), все его четыре сердца дрогнули.

Команда с минуты на минуту ждала помолвки. Мы даже обсуждали подарки на свадьбу.

Я предлагала подарить новобрачным огромный рулон синей парчи, затканной серебром. Их расы, хоть и обитали в противоположных концах Вселенной, имели похожие вкусы и взгляды на жизнь в браке. Продолжительность их жизни доходила до семисот-восьмисот лет, и синий цвет служил у гаварианецев символом долгой и счастливой жизни, в то время как серебро означало то же самое у шемдиан.

Команда со скептицизмом отнеслась к моему предложению. Их даже не устроили пояснения, что парча будет от известной во всей Вселенной ткацкой фабрики Риолин. Это значило, что один метр ткани шириной чуть больше метра обошёлся бы в две тысячи кредитов, а серебряная нить в ней действительно состояла бы из серебра, вытянутого в тончайшую нить.

— Представьте семейное головидео, где Риш, Латири и их пятнадцать детей, семьдесят внуков и тридцать один правнук одеты в сине-серебряные костюмы, — пыталась убедить я команду. — Рулон такой ткани — очень дорогой, но очень подходящий подарок на бракосочетание.

Во снах я часто проживала несущественную жизнь с Матиэ. К её концу у наших детей, внуков и правнуков была бы такая голозапись… Мэт, я, наши дети, внуки, правнуки и праправнуки одеты в одинаковые костюмы. Это было моей навязчивой идеей…

Мэт, как же я скучаю по тебе!

Мельком глянув в зеркало, я остановилась.

— Колючая сверхновая!

На мне были серый комбинезон смотрителя и высокие берцы, на поясе крепились бластеры.

Разве это походит для такого запоминающегося вечера?

Быстро стянув с себя одежду, я надела приталенное сверкающее серо-синее платье с неглубоким вырезом, открывающим ключицы, длинными рукавами и поясом из той же ткани. Дополнили его туфли-лодочки в тон на высоком каблуке, усыпанные блёстками и полудрагоценными камнями.

Эх…

Меня уже ждали, так что пришлось обойтись без косметики, иначе сборы растянулись бы ещё минут на пятнадцать. Но волосы всё же следовало привести в порядок. Самая быстрая и праздничная причёска — гладкий пробор и низкий хвост.

Когда я вошла в кают-компанию, то замерла от восторга. Нарэлия, бабушка Мэта, и команда украсили её небольшими фонариками, задрапировали светлой вуалью ниши, расставили красивые букеты из живых цветов!

Ой, а это точно помолвка?

Судя по убранству и торжественным лицам, помолвку я пропустила и сейчас должна была состояться церемония бракосочетания.

На борту маяка сочетать браком может только смотритель, тогда церемония будет считаться законной. А потом молодожёны, если желают, проводят обряды согласно традициям своих миров. Подступило волнение. Я никогда никого не забраковывала, то есть не брачевала… Колючая сверхновая! Не женила, в общем. Ладони вспотели. Хоть команда всецело поддерживала меня, не хотелось испортить праздник влюблённым.

У треугольной арки, украшенной, как и вся кают-компания, цветами стояла бабушка Мэта. Мы с ней давно стали семьёй, потеря Мэта сблизила нас. Наедине мы часто говорили о нём. Нарэлия вспоминала его детские и юношеские годы, показывала их совместные головидео. Это всегда рвало душу…

Смеющийся, загорелый Мэт, с выцветшими на солнце волосами, соревнуется в плавании с юными аринцами. Кипящий пятнадцатилетний Мэт спорит с преподавателем по астрофизике во время подготовки к вступительным экзаменам в школу навигаторов. Мэт, запинаясь, неуверенно спрягает глагол «есть» на элейском. Больше походило на спряжение глагола «сесть», на что и обратил внимание преподаватель.

Я рассказала, как познакомилась с Мэтом, постаралась вспомнить каждую секунду, проведённую с ним в школе навигаторов. Дико смущаясь, я показывала немногочисленные головидео госпоже Нарэлии. Как Мэт щекотал меня, когда я неправильно отвечала на тренировочный тест по истории, как он, хмурясь, с раздражением ходил из стороны в сторону по отсеку и объяснял тему по культуре рас (каюсь, я специально заваливала этот предмет, лишь бы чаще видеть этого симпатичного, весёлого, лёгкого на подъём и всегда неунывающего парня).

Команда окружила нас. Вокруг летала голокамера (отлично, я была не против посмотреть на это со стороны: вдруг у меня в команде появятся и другие бракованные, то есть брачующиеся — хотелось бы избежать неловкостей и ошибок). Госпожа Нарэлия, волнуясь, протянула мне цепочку с кулоном бледно-розового цвета.

— Миари нье' Дилур, ты примешь квазар рода нье' Иарди? — Бабушка Мэта тепло улыбнулась, в уголках её глаз заблестели слёзы. Я, опешив, замерла, и она поспешила заверить меня: — Знаю, Мэт и сам предложил бы тебе квазар нашего рода, если бы находился тут.

Как же больно! Мы ведь никогда не узнаем, предложил бы Мэт мне выйти за него или нет. Наши отношения только начинались. Я бережно хранила воспоминание о первом и последнем нашем поцелуе.

За эти годы я очень сблизилась с госпожой Нарэлией, хотя та мягко упрекала меня, когда я называла её так.

— Миари, ну сколько можно? Ну зови ты меня бабушкой! — восклицала она.

Я училась у неё, пока была помощником смотрителя, всегда прислушивалась к её советам, когда приняла сопряжение в качестве смотрителя родового маяка нье' Иарди. Она направляла меня, посвящала в дела рода, брала на встречи с деловыми партнёрами. Она никогда не кричала, ни разу я не услышала от неё ни одного резкого слова, даже в экстремальных ситуациях! Кто хотя бы неделю управлял космической станцией — знает, как часто они возникают. Как-то я спросила, зачем ей всё это нужно, я ведь даже не её дальняя родственница. Она ласково провела ладонью по моей щеке и ответила:

— Мне так легче, внученька, жить.

Колючая сверхновая! Тогда, в торжественной обстановке кают-компании, я подрагивающими пальцами взяла родовой квазар нье' Иарди и прошептала:

— Да.

Нарэлия нье' Иарди, последняя из своего рода, растворилась в Точке начала через четыре дня после того, как я приняла квазар рода нье' Иарди. Это случилось во сне. Ей было всего сто восемьдесят шесть — она прожила даже не половину жизни вига. Бабушка Мэта не вынесла осознания того, что её род прервался.

Ещё через две недели на маяк прибыл почтенный гномейр Рушшахттер с охраной. Гном оказался поверенным госпожи нье' Иарди. Как смотритель маяка я знала, для чего нас посетил господин поверенный, и команда была в сборе.

Гномейр подвинул тяжёлое кресло вперёд, развернул его к нам и запустил головидео. Элегантная госпожа Нарэлия смотрела на нас, чуть улыбаясь, голос её звучал буднично:

— Кажется, я скоро увижу Туманную деву. — Мы судорожно вздохнули. Мы все — и виги, и существа иных рас — знали, кого называют Туманной девой. Великую точку начала, праматерь всех вигов. — А потому я хочу позаботиться о вас, любимые мои.

Она обвела нас взглядом. Будто знала, что мы сядем перед поверенным на диванах и креслах в кают-компании. Или она обсудила это с гномом. Уверена, если бы мы сели как-то не так, он бы нас пересадил.

Госпожа нье' Иарди начала перечислять, кому и что решила оставить. И вот тут у нас поползли челюсти вниз. Обустроенный домик на берегу горной реки на живописной планете Исаре, акции строительной компании, специализирующейся на возведении шахтёрских городков и акции известной во Вселенной компании-производителя амниотических капсул для организмов, чьей средой обитания является метан (а это, на минуточку, семнадцать тысяч триста одиннадцать развитых видов) достались главе медицинской службы. Перечисления следовали и следовали. Никого не забыла наша любимая Нарэлия.

Мне достался родовой маяк рода нье' Иарди. С самого начала голозаписи я подозревала об этом и даже решила, что напишу завещание: когда меня не станет — по естественным причинам, или во время вылазки на планету, или в ходе защиты маяка, — станция отойдёт империи навигаторов.

Ошалевшая от свалившегося наследства команда задумчиво покидала кают-компанию. Мне же ещё надлежало проводить поверенного и его охрану до шлюза. Рядом оставалась только моя телохранительница, Дари, которая тоже получила прощальный подарок от бабушки Мэта — массивные, украшенные камнями разной ценности браслеты на запасться и плечи из фаридия, самого ценного металла во Вселенной.

— Прошу оставить нас с госпожой нье' Дилур наедине, — обратился гном к нашим телохранителям.

И Дари, и мужчины, чью расу я не опознала, не сдвинулись с места.

Зачем это?

Похоже, у госпожи Нарэлии остались дополнительные инструкции для меня.

С души свалился целый астероид.

Отлично, обсудим с господином гномом условия передачи станции империи вигов!

— Обыщите меня, — потребовал господин Рушшахттер. Я кивнула, и Дари провела руками по телу гнома, а затем его охрана под неодобрительным взглядом Дари обыскала меня

— Подождите меня за дверью, — приказал гном своей охране, и я снова кивнула Дари.

Когда дверь закрылась, господин поверенный принялся перечислять, чем с текущего дня владеет навигатор Миари нье' Дилур:

— В ваше пользование переходит вклад на двести миллионов кредитов в гномейрском банке. Госпожа нье' Иарди просила извинить её, но один процент от общих процентов по вкладу ещё двести лет будет перечисляться на нужды фонда по розыску во Вселенной наделённых даром навигаторов детей, потом вы сможете, если пожелаете, продлить эту благотворительную акцию, заключив дополнительное соглашение с фондом имени Матиэ нье' Иарди, или прекратить финансирование фонда. — Гном посмотрел на оторопевшую меня и безо всяких эмоций продолжил: — Вам также достаются бунгало на Арине, дом на Ливарде и небольшой, всего на пятнадцать гостевых комнат, особнячок на южном континенте, на побережье Межконтинентального моря Франгаг. В столице, госпожа навигатор, для вас оставлена трёхкомнатная квартира на двести сорок седьмом этаже, она находится в районе Болид.

Я сглотнула: это самый современный и престижный район, расположенный рядом с деловым центром столицы Франгаг. Гномейр продолжал:

— К вам переходят в том числе апартаменты на Орсее, выкупленный отсек на второй палубе круизного лайнера «Звезда Вселенной», гостевой дом с тёплым бассейном на горнолыжном курорте на Эльхаасе.

У меня закружилась голова, мелькнула мысль: вот почему Мэт так часто и много путешествовал.

— Госпожа нье' Дилур, с этого дня вы владеете тремя транспортными компаниями, фармацевтическим холдингом и аграрным концерном — оттуда идут поставки животного и растительного белка для изготовления кормосмеси. В вашей собственности рудники по добыче красного мрамора. — Тут почтенный гномейр уважительно хмыкнул. — Вы владеете акциями трёхсот двадцати шести компаний, в том числе информационно-телекоммуникационных, медицинских, металлургических. Я пришлю вам полный перечень компаний с информацией о вашей доле в пакете акций. Скажу сразу, госпожа нье' Дилур, некоторые из них приближаются к пятидесяти процентам. Госпожа нье' Иарди была финансовым гением, — подобострастно закончил он.

Я в ужасе забилась в угол дивана.

— Нет! Я не могу! Нет!!! Это не моё! Это всё принадлежит роду нье' Иарди! Я не нье' Иарди! Я всегда буду нье' Дилур! Я не могу принять это! Нарэлия почти никогда не говорила со мной о своих делах! — Закрыв руками голову, я зажмурилась и кричала: — У меня нет таких знаний и способностей, как у неё! Я не желаю этой ответственности! Я просто временный смотритель маяка! Приживалка, нежащая своё горе! Я не часть этой семьи! Я никто этому роду!

— Разве? — с лёгким ехидством спросил гном. — Процедура помолвки полностью соблюдена, вы ответили «да» на предложение стать частью рода нье' Иарди, всё это зарегистрировано.

И я вспомнила летающую голокамеру.

— Я проверил вас, перед тем как составлять завещание и его регистрировать, провёл расследование. И я точно знаю, что вы не охотница за кредитами. Поверьте, я видел их, я пятьдесят лет работал с Нарэлией. Я был с ней, когда погибли её последний сын и его жена. — Я вздрогнула. Не знала, что у госпожи нье' Иарди были ещё дети, кроме отца Мэта… — Никто не знал, — правильно понял меня гном. — Но я рад, что вы, Миари, скрасили последние годы Нарэлии.

Я зло выплюнула:

— Вы уверены, что я не притворяюсь? Я ведь ученица нье' Моттекса, любой выпускник школы навигаторов сможет сыграть даже дверную ручку.

— Госпожа нье' Иарди сперва опасалась вас, а потому вы, сами не зная, прошли многочисленные проверки, в том числе у психологов. О вас собирали сведения детективы, были организованы три провокации, чтобы выявить ваши истинные намерения. Ваше образование, Миари, и ваши личностные характеристики позволили Нарэлии принять это решение. Вы достойны унаследовать то, чем владел род нье' Иарди. Я преклоняюсь перед вами, госпожа нье' Дилур, за то, что вы храните верность господину Матиэ, немногие были бы способны на это. И мне жаль, что вы выбрали эту дорогу. Хоть раньше я был знаком с вами только заочно, теперь я был бы рад, если бы вы обрели счастье.

Как же много я не знала о бабушке Мэта! Я всегда видела в ней уравновешенную женщину, спокойную и непоколебимую. Лишь иногда в её глазах проскальзывала тоска.

Я выпрямилась. Неприятные новости следует сообщать лицом к лицу, глаза в глаза.

— Матиэ нье' Иарди — моя пара, назначенная Точкой начала. Но даже она не знает всего. Он не должен был погибнуть, и роду нье' Иарди предстояло возродиться. Но он погиб. И она назначила мне срок: если тоска по Мэту не пройдёт, я снова прибуду к ней и она заберёт меня в свои чертоги.

Я не знала, что гномы умеют бледнеть.

— Вы… вы… — От волнения он начал заикаться. Прожжённый юрист, законовед, он не мог сформулировать мысли. — Вы были в Великой точке начала? Там… там… у вашего божества, где виги берут свою силу?

— Была. Через месяц после смерти Мэта. Я не могла смириться с этим, не спала, почти не ела, мне не было дела до учёбы. Я тогда только перешла на третий курс школы навигаторов, но я хотела одного — к Мэту. — Я откинулась на спинку дивана и не моргая глядя на поверенного, продолжила: — А ведь отношения между нами только начались. Единственный поцелуй сработал как афродизиак, и я раз и навсегда влюбилась. Великая точка начала подтвердила, что мы с Мэтом — пара. — Я прикрыла глаза. — Многие проводили у неё месяцы, недели… Я же, кажется, рекордсмен из ныне живущих, я пробыла там всего минуту. Ничтожную дранкзову минуту!

В горле застрял ком. Я попыталась сглотнуть, но не получилось, из глаз потекли слёзы. Господин Рушшахттер молчал. Сунув руку во внутренний карман пиджака, он достал флягу, глотнул, продышался и протянул её мне. Я тоже глотнула — гномий первач заставил закашляться.

Мы ещё помолчали, и всё же господин гномейр задал закономерный вопрос:

— Вы всё ещё тоскуете?

Я кивнула. Я не могла объяснить ему, да вообще никому не могла объяснить это чувство: когда с первого поцелуя ты понимаешь, что готова провести с ним всю жизнь, пройти вместе все испытания; только с ним ты желаешь делить постель, воспитывать детей; хочешь каждый день смотреть в любимые глаза и однажды уйти вместе, в один день. Но Мэт ушёл, а меня отказались принимать в чертогах Туманной девы.

— Когда вы покинете нас? — мрачно спросил господин Рушшахттер, — Я ведь правильно понял, что вы сделаете это?

Я кивнула.

— Я сообщу. И прошу вас, господин Рушшахттер, помочь мне управлять имуществом нье' Иарди, пока я не растворюсь в Великой точке начала.

Флягу с гномьим первачом мы ещё какое-то время передавали из рук в руки и молча пили.

***

Я нажала кнопку открытия шлюза — дверь бесшумно отъехала — и увидела перед собой злую Дари и медика.

— Я в норме, — заверила я их и отправилась в свой отсек.

Срок истекал через месяц. Я уже начала подготовку. Как и бабушка Матиэ, решила попрощаться с командой, родителями, которые так и не поняли, почему я отказалась от своего маяка после окончания школы навигаторов и поселилась на маяке нье' Иарди.

Я познакомилась с бабушкой Матиэ в день его похорон. Еле сдерживая слёзы, подошла к ней; она не выглядела старой, но в её глазах навеки застыла боль. Из рода нье' Иарди в живых осталась только она.

— Я Миари нье' Дилур, — набравшись смелости, представилась я. В тот момент мне очень хотелось поддержать её в нашем общем горе. — Я девушка Матиэ. То есть я была его девушкой…

Мой Матиэ, я скоро буду с тобой!

Но сперва нужно закончить с делами.

Я села в кресло и включила голокамеру.

— Моя любимая команда, — начала я и запнулась. Что дальше? Я молча смотрела на огонёк голокамеры, которая замерла передо мной. Когда они будут смотреть это прощальное головидео, я уже растворюсь в сизом тумане Великой точки начала.

Начну, пожалуй, с шутки.

Я уже открыла рот, чтобы пошутить на тему навигаторских баек о загробной жизни (оказывается, когда-то виги хоронили своих усопших в деревянных ящиках в земле), когда раздался голос искина:

— Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи.

И тут же взвыл сигнал тревоги.

— Маяк атакован. Маяк атакован. Маяк атакован. Персоналу занять позиции согласно боевому расписанию, — стандартно отработал искин.

Станцию чуть тряхнуло — прямое попадание, которое удержали щиты.

Схватив бластеры, я понеслась в центр управления. По пути мне встретились Виаарди — семейная пара зверолюдов. Во время боя Парилла управляла орудиями второго кольца, а её муж Дираг — орудиями третьего.

В центр управления уже примчалась Дари. Она была нарийкой, но только наполовину. Её мать, чистокровную нарийку, украл влюблённый в неё парксианец. У этих рас один предок, и потому с общим потомством проблем не возникло. Надо отдать должное отцу Дари, он не взял её мать силой. Несмотря на то, что он фактически запер её на своей станции, он красиво ухаживал за ней. И нарийка сдалась. На это ушло почти три года.

Я посмотрела на обзорные экраны в центре управления маяком. Нас и не атаковали вовсе: просто несколько раз зацепили выстрелами. Корабль-корвет, ощетинившийся разнокалиберными орудиями, палил в катер, исполнявший немыслимые трюки, уходя от залпов. Пилот катера, видимо, был сумасшедшим — иногда он выкручивался из таких невероятных ситуаций, что я зажмуривалась, думая, что сейчас катер превратится в звёздную пыль. И тем не менее по юркому кораблю варгийской сборки не попали ни разу.

В центре управления снова прозвучал сигнал о помощи.

Мы с капитаном переглянулись.

— Это не наше дело, Миари, — заявил Аргусто. — Мы не знаем, что они не поделили. Быть может, военные догоняют предателя. Или идут бои транспортных компаний за передел влияния. Или один пират решил добить второго…

Да, вариантов могло быть много. Замигала кнопка вызова. Аргусто вопросительно посмотрел на меня.

— Принимай, — разрешила я. — Узнаем, чего хотят.

С экрана на нас смотрел жирный вурксиец. Его длинный нос, а точнее хобот нетерпеливо подёргивался, все пять глаз, заплывших жиром, смотрели на нас со злобой.

— Яш преупрешдаюш тебяш, навигаторш, неш лезшь вш нашуш разборкуш.

Я пожала плечами.

— Мне не было дела до вас, пока вы не задели мой маяк. Катер просит о помощи, и смотритель не имеет права отказать — таковы протоколы вигов.

— Ты пожалеешшшь, навигаторш, еслиш тыш поможешшь ублюдкуш Тэмуш, яш разнесуш твойш маякш.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Как же много подобных заявлений я слышала, стоя тут, в центре управления маяком!

— Мне не интересны ваши разборки. Я помогу катеру. А вы можете оставаться в пространстве маяка, если не станете причинять ему вред. Потом можете дальше выяснять отношения — после того, как катер будет отремонтирован, а пилот здоров.

— Тыш умрёшшь, смотрительш, аш вместеш сш тобойш и твояш командаш. Глупаяш девкаш.

— Прикрыть катер огнём, — распорядилась я и связалась с пилотом катера. Изображение рябило, но на меня смотрел мужчина, явно гуманоид. Один его глаз был прикрыт и, судя по всему, повреждён, вся левая сторона лица казалась сплошным синяком: губы разбиты, нос смотрит в сторону и, кажется, сломан. Волосы в крови.

— Ведите катер на третье кольцо, в пятый причальный док. Только так я смогу защитить вас. Если катер останется снаружи, защитное поле станции вас не укроет. Выходите из катера без оружия. Если заподозрим нападение, боты-охранники причального дока распылят вас на атомы.

Несмотря на раны, мужчина растянул губы в улыбке.

— Ух, какая грозная малышка! Сдамся без писка в твои нежные руки.

Я отключила связь.

Раз есть силы паясничать, значит, и катер в причальный док загонит.

— Немного отвлеку этих грозный парней, — бросила я через плечо. — Не зацепите меня.

— Стоит ли так рисковать из-за неизвестного хама? — схватила меня за руку Дари.

— Мне надо выпустить пар, и лучше это сделать в пилотской кабине, — ответила я с мрачным удовольствием. Если во Вселенной станет хоть на одного урода, кто считает себя вправе напасать на маяк, меньше, я на минуту буду счастлива, ведь Матиэ снова будет отомщён.

Дари нахмурилась и отпустила меня. Все знали, что в День памяти Матиэ меня лучше не трогать.

***

— Ари, ты уверена, что нам стоит лезть к этому типу? — уточнил Дираг. — Хотел бы — вышел бы уже давно.

Мы стояли в причальном доке рядом с сильно потрёпанным катером. Тэмуш, о котором говорил толстый вурксиец, не спешил показываться. До сих пор было не ясно, действительно он пострадал или это обманный манёвр, чтобы проникнуть на станцию.

— Нет, конечно, — фыркнула я. — Если господин зубоскал не выйдет без оружия сейчас, искин маяка взломает катер. И если искин решит, что угроза превышает ожидаемую более чем на пятнадцать процентов, мы распылим катер вместе с его владельцем на атомы, несмотря на то что потеряем часть третьего кольца.

— Иногда ты меня бесишь, Миари нье' Дилур, — пробурчал зверолюд. — Зачем ждать, когда можно прямо сейчас разнести катер? И проблем не будет.

— Всегда есть вероятность, что потерпевший является потерпевшим, а не тем, кто имеет какой-то умысел. Да и причальный док жалко. Он самый вместительный, а ведь через три недели у нас приём деловых партнёров.

Для чего мне понадобился этот приём, домочадцам я сообщать не стала. На нём я объявлю, что не могу больше возглавлять компании, входить в совет директоров или быть решающим акционером, а потому предложу завершить дела или работать с другим управляющим этого хлопотного хозяйства в лице его высочества, принца Эспена нье' Ринда. Именно империи, согласно моему завещанию, отойдут все акции, миллиарды кредитов, дома. Часть кредитов нье' Иарди пойдёт на постройку школы. Школы навигаторов имени Матиэ нье' Иарди. За этим проследят его высочество и мой поверенный, господин Рушшахттер. Документы я уже подписала.

— Пожалуйста, Миари, подумайте о тех, кто вас любит, и тех, кто вам дорог, — возмущался его высочество. — Вы можете сами вложить кредиты и управлять новой школой. Наш мир много потеряет, если вы растворитесь в Великой точке начала!

Встреча проходила в императорском дворце, в приёмной имперского наследника. Я привыкла видеть на голоэкранах темноволосого отстранённого юношу, не так давно закончившего школу навигаторов, но по кабинету ходил расстроенный мужчина, размахивающий руками и пытавшийся переубедить меня. Я любовалась будущим императором. Он оказался не ледышкой, какой его представляла пресса, а остроумным, приятным в общении и даже обаятельным.

— Точка начала дала мне срок, и он подходит к концу. Я считаю минуты, когда смогу воссоединиться с Мэтом. Пожалуйста, поймите меня! Я просыпаюсь и думаю лишь о том, что мне предстоит ещё один день без него. Я засыпаю с мыслью о Мэте. Я всегда мысленно разговариваю с ним, спрашиваю его одобрения, советуюсь. Я пробовала, действительно пробовала ходить на свидания, но как только посторонний мужчина берёт меня за руку или пытается приобнять, меня тошнит. И не образно — мне действительно противны прикосновения других мужчин. Я не посещаю балы, на которые вы отправляете приглашения, чтобы поддержать меня. Поверьте, я очень признательна вам за это, но совершенно не представляю, как объяснять мужчинам, приглашающим меня на танец, почему я отказываю им. Отказать можно одному, двум, но отказывать всем… Придворный этикет этого не позволяет. И вы прекрасно знаете об этом.

Эспен нье' Ринд поморщился и кивнул.

— Что сказал последний психолог?

Я рассмеялась.

— Вы же знаете ответ, думаю, профессор Шильтэ предоставила подробный отчёт.

Его высочество снова кивнул и процитировал:

— Навязчивой идеи нет, госпожа нье' Дилур обладает гибким умом, хорошей памятью, твёрдой волей. — Эспен вздохнул. — То же самое сказали предыдущие пять специалистов.

Профессор Шильтэ, женщина из мира Айн, где все обитатели так или иначе влияют на психику разумных, родившихся вне Айна, мне понравилась. Очень немногие айнури, на общекосмике их ещё называют мозгомиксерами, имеют право заниматься практикой вне своего мира. У этих лицензированных в области психологии и психиатрии врачей железная дисциплина и строгая отчётность. В их комфортных комнатах приёма пациентов всегда ведётся запись, которая шифруется и сохраняется в архивах тех миров, с которыми у айнури заключён договор.

Во время наших многочасовых бесед я предложила профессору Шильтэ читать лекции по психологии рас в новой школе навигаторов. Переговоры шли до сих пор, и эта уникальная айнури постепенно сдавалась. Я намеревалась подписать с ней контракт на обучение кадетов третьей школы навигаторов перед отбытием в Точку начала. Она не знала, что, согласно завещанию, школа навигаторов имени Матиэ нье' Иарди откроется не для пятнадцатилетних мальчишек и девчонок, обладающих даром. Школа будет принимать уже взрослых мужчин и женщин, тех, кто опустился на социальное дно, но, судя по результатам многоуровневых тестов и проверок, сможет найти в себе силы подняться со дна, сможет учиться. Тот, кто это сделает, станет полноценным смотрителем, империя даст ещё один шанс таким вигам.

— Госпожа смотритель. — Меня отвлёк голос искина. — Пилот без сознания, других живых существ на судне нет, — сообщил он и уточнил: — Открывать вход в катер?

— Открывай.

Первыми в катер вошли зверолюды, за ними Дари, я и Элянилье.

Мужчина действительно был без сознания. Эля взяла его руку и начала считать пульс.

— Слабый, нитевидный. Почти все пальцы сломаны, скорее всего, он вёл катер на обезболах. Великая матерь знает, сколько он на них держался, предполагаю ещё и интоксикацию лекарственными препаратами.

Мы погрузили спасённого на гравиносилки, Эля и Парилла бегом отправились в медицинский отсек. Одну Элю с этим типом я не оставила бы.

Мы же с Дирагом отправились обыскивать катер. Хотелось знать, с кем имеем дело. В общем-то, ничего интересного мы не нашли — пока не заглянули в крошечный жилой отсек. На кровати стоял медицинский модуль, в каких обычно транспортируют лекарственные препараты, требующие определённых температур при хранении. Дираг отжал защёлки модуля и отпрянул.

— Пойду добью эту тварь, — заявил он и двинулся к выходу. Я встала перед ним.

— Поясни, — потребовала я.

— Это рабские ошейники. В них встроены ДНК тех, на кого они были надеты. Ошейник расстёгивается, только если раб умер. Его нельзя снять или перепрошить. Тела обычно уничтожают вместе с этой дрянью. — Он бросил полный неприязни взгляд на матовые тонкие обручи из неизвестного металла. — Любое вмешательство — и раб, а вместе с ним и тот, кто ему пытается помочь, — трупы. Я видел рабов в этих ошейниках, видел, что бывает, когда их пытаются снять. Но некоторые владельцы рабов не желают расставаться с игрушкой, даже если она погибла. Они заказывают реплику, клона — для этого и используется ДНК из ошейника. Наш спасёныш работает на рабовладельцев или работорговцев!

Колючая сверхновая!

Мысли заметались.

Как поступить?

Рабство — отвратительное явление, глубоко противоречащее достоинству и свободе. Увы, во Вселенной существуют высокоразвитые виды, которые так не считают. Одно хорошо — с такими мирами навигаторы наотрез отказываются пописывать союзнические и деловые договоры.

— Сначала допросим его, а потом будем решать, что делать дальше.

Зверолюд недовольно скривился и кивнул.

— Искин, есть какая-то информация о господине Тэмуше в бортовых записях катера?

— Нет. Господин Тэм, правильнее называть его так, угнал этот катер тридцать часов назад. Он появился на борту с этим модулем, поставил его на кровать в жилом отсеке и все тридцать часов уходил от погони.

Так много вопросов и ни одного ответа… Подождём пробуждения этого господина Тэма.

Внезапно мне захотелось, чтобы у мужчины, что сейчас проходил лечение в капсуле моего медицинского отсека, нашлось разумное объяснение тому, зачем ему рабские ошейники с ДНК погибших в рабстве существ.

Батареи медицинского модуля почти разрядились, и его жуткое содержимое пришлось переместить в похожий контейнер, установленный в медицинском отсеке маяка.

***

— Как вас зовут? — задала я вопрос спасённому нами мужчине. Допрос вёлся в пустом помещении маяка, в котором стояли стол и пара стульев. До сегодняшнего дня я не пользовалась допросной: за все годы смотрительства она ни разу не понадобилась.

Тот корвет, который преследовал нашего спасённого, сбежал буквально за пять минут до прибытия спасателей со станции помощи смотрителям. Я отрапортовала им, что корабль, напавший на маяк, покинул его пространство через спонтанную червоточину. Про посторонних на борту меня не спросили. И только когда корабли службы спасения нырнули в переход, ведущий к станции базирования, я поняла, что задержала дыхание в ожидании расспросов о Тэме.

— Тэм Равраны.

Брови зверолюдов и Дари синхронно поползли вверх.

— Равраны? Как название игры?

Мужчина кивнул. Я исподволь рассматривала его. Голубые глаза, светлые, хоть и с обильной сединой, волосы. При этом он совсем не выглядел старым. Множественные тонкие линии шрамов пересекали нос, брови, скулы.

Почему он не избавится от них? Быть может, избавляется, но приобретает новые? Профессия работорговца рискованная, светить одним и тем же лицом опасно в некоторых мирах... Шрамы — своеобразная маскировка?

— Именно так, — кивнул мужчина и дружелюбно пояснил: — Я очнулся в медицинской капсуле на правинтраской станции много лет назад, без памяти. Пока персонал выяснял, кто я, сдружился с медицинским страховым агентом. У меня не было имени, не было кредитов, чтобы оплатить лечение, и Хобри, страховой агент расы нуа`рис, предложил поиграть в равраны и обсудить мои перспективы — а они на тот момент были паршивыми. Если не оплачу лечение — меня продадут в рабство. Да, красавица, — он заметил, что я поморщилась, — рабство существует даже на вполне цивилизованных планетах.

Я не стал отказываться, обыграл Хобри во всех пятнадцати партиях. Тогда я даже не помнил правил игры, руки сами двигали фигуры по доске. Это сейчас, по прошествии многих лет, я выучил правила и узнал нюансы их обхода. Тогда Хобри предложил мне контракт страхового медицинского дознавателя. Их всегда не хватает, и я начал работу — иногда всё заработанное приходилось отдавать на лечение.

Мы все вздрогнули. С отморозками-дознавателями, действующими от лиц мультивидовых медицинских корпораций, мы сталкивались не раз.

Госпожа нье' Иарди владела несколькими медицинскими центрами, и один из них специализировался на трансплантации органов. К сожалению, не всегда можно вырастить новый орган в капсуле (бывает, у организма не остаётся жизненных сил на это) или воспользоваться клонированным органом — это требует больших затрат, и не все могут позволить себе подобное. Руководитель клиники, воспользовавшись тем, что главный акционер, то есть я, только что вступила в должность, провернул несколько дел — вместо пациентов, стоявших в очереди и уже оплативших дорогостоящие услуги, он нашёл пациентов, готовых заплатить в десятки раз больше. Пациенты в очереди не дождались операции. Их успели погрузить в криосон, но их пробуждение оказалось под вопросом: организм, измученный заболеванием, мог не выдержать. И это при том, что в медицинском центре восемьдесят процентов медиков — элефины.

Во Вселенной несколько миллиардов пациентов нуждается в трансплантации. Каждую минуту кто-то из них умирает, не дождавшись пересадки жизненно важного органа. Те, кто имеет достаточно кредитов, ищут посредников, чтобы получить орган быстрее. И круг таких посредников очень узок. Лишних в этой схеме нет — удобно для конспирации. Одни и те же лица ищут богатых пациентов и предоставляют им бедных доноров, создают компании, ведут тайные переговоры, сопровождают доноров на операции.

В тот раз меня затаскали по следственным экспериментам и допросам, ведь вся отчётная документация по трансплантациям шла через меня.

— Ты, богатая сучка, убила пятнадцать траворцев и одиннадцать орминакийцев, подсунув своих богатеньких, срущих кредитами дружков, и захапала сорок два миллиона кредитов чистыми! Убийца! А на вид сама невинность! — орал на меня медицинский страховой дознаватель.

Если бы не поддержка господина Рушшахттера, обеспечившего меня адвокатом по медицинским искам, я бы бросилась в Точку начала немедленно. Огромный медлительный гастропод, а по-простому, разумный брюхоногий моллюск, стоя за моей спиной (мы договорились, что я ни при каких обстоятельствах не раскрою рта, говорить будет только он), лениво сообщил:

— Чтобы опровергнуть голословные обвинения, госпожа нье' Дилур согласна на применение веритата.

Гастропод рисковал. Он даже не спросил меня, правда ли я не виновата в этой трагедии. А вдруг огромное состояние и наличие нескольких сотен компаний и корпораций так вскружили мне голову, что я захотела ещё больше кредитов и не озаботилась их чистотой? Но адвоката рекомендовал господин Рушшахттер, которому я полностью доверяла. Я поступила с ним, как и он со мной: проверила его личность и в итоге решила, что могу ему доверять. Последнюю провокацию он даже засёк, и его охрана нейтрализовала моего лазутчика. Только под действием веритата тот сознался господину гному в том, кто заказчик.

— Вы полностью оправдали ожидания Нарэлии и мои, Миари, —поделился потом гном.

Под веритатом, препаратом, развязывающим языки, я вновь повторила, что ничего не знала о махинациях руководителя центра трансплантологии. Тот ретивый дознаватель, что обвинял меня в сговоре с руководством клиники, вдруг стал задавать другие вопросы: он спрашивал, чем я владею, замужем ли я, помолвлена ли, есть ли у меня любимый. Я же, всё ещё находясь под действием веритата, начала рассказывать свою историю любви к Мэту. Гастропод вмешался (он отвлёкся на подписание протокола допроса), когда я рассказывала дознавателю, как познакомилась с Матиэ.

А потом начался ужас. Хлыщ, обвинивший меня в меркантильности и убийстве многих существ, принялся ухаживать за мной. То есть не за мной, а за финансовой империей нье' Иарди, которую я временно возглавляла. Меня завалило цветами, приглашениями посидеть в клубе «Глубь» (самом известном и самом дорогом клубе Вселенной), мне отправляли немыслимые сладости и украшения. В итоге я согласилась. Один раз.

— Господин Хотьи, я встретилась с вами только для того, чтобы сказать, что вам не стоит больше беспокоить меня. Я не изменю своего решения быть верной Матиэ нье' Иарди, обратите своё внимание на другую женщину.

Дознаватель снисходительно улыбнулся и покачал головой.

— Неужели, Миари, ты не хочешь узнать, каково это — млеть в руках безумно влюблённого в тебя мужчины? Мужчины, способного оградить от всех трудностей управления таким огромным состоянием? Зачем ты скрываешься от жизни за именем покойника?

Вот же урод!

Я подозревала его в корысти, но не была готова, что свои планы обогатиться за мой счёт он озвучит вот так — прямо мне в лицо. Что это существо думало обо мне, если решило таким незатейливым способом устроить свою жизнь?

Он взял меня за руку, погладил тыльную сторону ладони большим пальцем четырёхпалой руки и попытался заглянуть мне в глаза, но меня затошнило от его прикосновения. Чувство было таким сильным и спонтанным, что я не смогла сдержаться и явила на свет только что съеденное пирожное.

— Ты чё, малохольная?! Знаешь, сколько кредитов я за эту сладкую дрянь отвалил? — завопил дознаватель.

После этого он тут же извинился, сказал, что не ожидал такой реакции. А после продолжил осаждать мой маяк, и только после жалобы в канцелярию императора Франгаг ему пришлось отстать.

Я вернулась мыслями к рассказу господина Равраны.

— Именно Хобри и дал мне имя — Тэм Равраны. — Он посмотрел мне в глаза. — Мне нужно как можно быстрее доставить эти ошейники в медицинский центр на Ларуксу. Там ждут их, чтобы опознать образцы, содержавшие ДНК. На Ларуксе подозревают, что носители этих ошейников были ларуксийцами, которых похитили. После смерти носителя ДНК быстро разлагается, и уже через две недели будет невозможно определить, кто погиб в рабстве на Вайцехе.

— ДНК разлагается около пятисот лет, и это в самых наихудших условиях хранения, а при низких температурах деградация кислоты может длиться около миллиона лет, — поучительно заметила Эля. Я прямо почувствовала, как господину Равраны захотелось скривиться в усмешке, но он сдержался и, прикрыв глаза, процитировал:

— Ларуксийцы — раса, освоившая межгалактические перелёты всего триста лет назад. Ларукса — холодная планета, с минимум дней активности обогревающей её звезды. Вайцех же — очень жаркая планета с сильным ультрафиолетовым излучением. Образцы тканей в ошейниках попавших в рабство ларуксийцев в таких условиях начали изменяться.

— Я ему не верю, — заявил Дираг.

Мне этот рассказ тоже не нравился.

— Эля, — обратилась я к своему медику, — неси веритат.

Она сверкнула улыбкой:

— Давно бы так!

А я посмотрела на чуть поморщившегося господина Равраны. Ну да, я тоже ненавижу препарат, развязывающий язык. Мало того, что приходится полагаться на порядочность допрашивающего и надеяться, что тот будет задавать вопросы исключительно по делу, так ещё и после допроса почти сутки болит голова, а во рту — сухость, словно на пустынной планете Зарагисе.

— Ничего личного, я просто хочу знать, что вы скрываете относительно этого дела. Даю слово Миари нье' Дилур, что спрашивать о чём-то, что не касается перевозки рабских ошейников, не стану.

Мне показалось или у него мелькнули смешинки в глазах?

Тэм сложил руки на груди, и я невольно отметила развитые мышцы.

— Тебе, Ари, я расскажу всё, о чём попросишь.

Эля приставила к шее Тэма инъектор. Тихое шипение — и она засекла пять минут. Именно столько, согласно инструкции, необходимо подождать, чтобы препарат подействовал. Повернувшись к голокамере, я назвала себя и номер своего маяка, озвучила причину допроса (таков протокол «8-11», регламентирующий допросы, приводящиеся смотрителями маяков) и повернулась к Тэму.

— Вас зовут Тэм Равраны?

— Да.

— Вас наняли ларуксийцы?

— Да.

— Кто именно?

— Не знаем. Знаем только, куда нужно доставить то, что мы обнаружили.

Мы переглянулись с Дирагом и Дари. Неплохое начало. Тэм вдруг проникновенно добавил:

— Ари, какая же ты красивая… Я бы с тобой закрутил… лет на триста. И на пяток маленьких, смышлёных, как я, и симпатичных, как ты, гуманоидиков. Знала бы ты, как я умею… — Он высунул кончик языка и сделал несколько движений, словно лизал леденец. Сперва я не поняла, что он имеет в виду, а когда до меня дошло, задохнулась от негодования. Еле успела остановить кулак зверолюда.

— Господин Равраны под веритатом, действие препарата на организм может иметь побочные эффекты, и усиление либидо — в их числе.

— Я буду защищать тебя, маленькая храбрая вига, оберегать, жарко любить ночами и купать в лепестках цветов тарксмийского дерева; я просто уверен, что они того же цвета, что и твои вершинки. — Он уставился на мою грудь, обтянутую тканью комбинезона. Веритат полностью подействовал.

На секунду я представила, как эти губы целуют мою грудь, и внизу живота сделалось жарко. Я почему-то подумала, что обязательно посмотрю, что это за цветы такие.

— Не будем отвлекаться, господин Равраны. К вашему сведению, я помолвлена. — Я вынула из-за воротника квазар рода нье' Иарди. Рассказывать, что в невестах буду ходить вечно, этому незнакомцу я не собиралась. — Теперь расскажите, почему страховой медицинский дознаватель украл рабские ошейники и так сильно стремится доставить их заказчику?

Тэм поведал ту же историю, что и раньше, но с одним исключением.

— Я не только дознаватель, я ещё и детектив. Бывает, что Хобри просит помощи в околомедицинских темах…

— У вас есть медицинское образование? — уточнила я.

— Да дранкз волумский его знает, — рассмеялся он. — Но эрогенные зоны такой головокружительной женщины, — он посмотрел мне в глаза, — я прямо сейчас назову без труда. Я готов раз за разом выяснять, что моей женщине нравится, готов хоть сейчас. — Тэм провёл руками по промежности, и стало отчётливо видно, что он возбуждён.

— Вы не медик? — спросила я, стараясь не обращать внимания на внезапно охрипший голос.

Он покачал головой и, глядя на меня затуманенными глазами, повторил:

— Я ничего не помню о жизни до пробуждения на правинтраской станции, но, когда я пришёл в себя, то мог почти на равных говорить с лекарским составом медицинских отсеков. Если ваш медик проведёт тестирование, быть может, я заслужу чуть больше твоего доверия, мечта моя.

Я посмотрела на Элю. Та пожала плечами и начала опрос. Сначала она прошлась по травматологии, а Тэм отвечал обстоятельно и не попался на каверзные вопросы,

— Как будете фиксировать перелом надколенника у мимикрима?

Он ухмыльнулся и ответил вопросом на вопрос:

— Элефиночка, а ты точно медик? Разве не знаешь, что у мимикримов нет коленных чашечек?

Потом Эля гоняла его по реанимационным действиям, её особенно интересовало, что делать, если у рыгналиста отказала сердечно-лёгочная система.

— Нажимать на грудную клетку и делать искусственное дыхание, как и большинству гуманоидных видов, — хмыкнул Тэм, а затем и вовсе расплылся в ухмылке. — Но, если мы оживляем рыгналиста, неважно, по какой причине — инфаркт миокарда, нарушение ритма сердца, травма, поражение электрическим током, утопление, — нужно постараться найти второго реаниматолога, потому что второе сердце находится в четвёртой ноге и запускать сердца нужно одновременно. Если нет второго реаниматолога и специального реанимационного набора для этого вида, воздействие на одно сердце этого вида бессмысленно.

— Признаки травматического шока у орси.

— Милочка, противошоковая жидкость в медицине — это тридцатипроцентный раствор этанола для внутривенного введения, — расцвёл улыбкой Тэм, но его взгляд тут же посерьёзнел. — Первое, на что нужно обратить внимание, — кожные покровы орси. Обычно они бледно-голубые, но, если орси загорел, кожа может быть более насыщенного цвета. А если кожные покровы стали равномерного серого оттенка, можно начинать бить тревогу. Особенно если это сопровождается тахикардией, подёргиванием или дрожью конечностей.

Что-то зацепило меня в его ответах. Что-то знакомое… Несколько секунд я перебирала фразы в голове.

Вот оно! Шутка про противошоковую жидкость — так любил пошутить преподаватель экстренной медицины в школе навигаторов!

— Довольно. — Я прекратила допрос. — Эля, поставь ему антидот от веритата, нам необходимо обсудить с господином Тэмом условия его доставки на Ларуксу.

— Обожаю тебя, моя одиннадцатирукая галактика…

— Таких галактик не существует, — скривился Дираг. — Неужели не знаешь?

— Вот и мне сложно поверить в существование этой богини. — Тэм обожающим взглядом уставился на меня.

— Когда подействует антидот? — раздражённо спросила я. Это начинало утомлять. Ни один мужчина, даже находясь под веритатом, так меня не смущал.

— Через пару минут, — ответила Эля, пряча улыбку.

— Всё же мы зря закончили допрос. Сдаётся мне, этот любитель рабских ошейников ещё не всё нам рассказал, — хмуро процедил Дираг.

Тэм снова заговорил, и в этот раз он был очень серьёзен и даже хмурился:

— Вы не полетите со мной. Там опасно.

Я пожала плечами.

— Или вы летите с нами, или не летите вовсе. И тогда ваше расследование относительно судьбы похищенных ларуксийцев будет не завершено. Надеюсь, у вас есть финансовая подушка на такой случай?

— Послушай, Ари, — хмуро начал он. Как же меня раздражало, что он самовольно сократил моё имя, это дозволялось только моим близким. — Кто-то из верхушки Ларуксы нанял Хобри, а тот меня. Кредиты немалые, после этого заказа я смогу открыть своё сыскное агентство. — Он провёл рукой по довольно коротким волосам, и я невольно подумала: а пойдёт ли ему обычная мужская причёска вигов — коса до лопаток? — Думаю, меня попытаются убрать. Во время расследования я кое-что обнаружил: ларуксийский заказчик использовал Хобри и меня втёмную, — закончил Тэм.

— Поясни. — Я сама не заметила, как перешла на «ты». — И почему ты не рассказал об этом под веритатом?

— Ари, краса моя, кажется… — он, ухмыляясь, в упор посмотрел на зверолюда, — ты и твоя команда нечасто проводите допросы. Вы даже не задали самые простые, позволявшие раскрутить меня. Как ты вообще выживаешь среди этих дилетантов? Где твой жених? — Он уставился на квазар Матиэ, который все ещё виднелся поверх комбинезона.

Мелькнула тень, послышался удар — и Тэм завалился назад.

— Дираг, стой! — запоздало крикнула я. — Он провоцирует тебя, чтобы мы отказались лететь с ним.

— А ты сообразительная, в отличие от твоего вояки, — прогнусавил Тэм, поднимаясь с пола. Серый комбинезон, который ему выдали на маяке вместо его пришедшей в негодность одежды, заливала кровь из носа.

— Итак, Равраны. Или ты рассказываешь всё, или я погружаю тебя в сон, передаю службе безопасности Франгаг, и потом будешь в эти игры играть с ними.

Он поморщился.

— Повторяю: мой контракт конфиденциальный. Как только я расскажу о его деталях, о том, что узнал во время расследования, ты, Ари, и твоя команда попадёте под удар. Тот корвет, что хотел уничтожить меня, должен был доставить меня на Ларуксу, так они условились с Хобри. Но капитан оказался отрыжкой флюбунта и, как только я взошёл на крейсер, мне вкатили веритат и допросили. И увы, там действовали профессионалы. Они услышали все мои ответы, связались с кем-то с Ларуксы, и он приказал уничтожить меня и мой груз, пообещав полтора миллиарда кредитов. Если платят такие кредиты, значит, ставки очень высоки!

— Какие ставки? На что ты наткнулся, Тэм? — настаивала я. Где-то в глубине души я поражалась тому, что меня вообще заинтересовала эта история. Следовало отпустить этого удачливого шельмеца и забыть о нём, но что-то мешало, что-то требовало помочь ему.

Тэм перевёл взгляд с меня на Дари, Элю и Дирага, вздохнул, прикрыл глаза и ответил:

— Наш заказчик просил найти неопровержимые улики, доказывающие, что правящая семья погибла не случайно. Было бы хорошо, если бы мы нашли выживших…

После этой поправки стало понятно, о чём примерно пойдёт речь.

— Ларуксиец, нанявший нас, сообщил, что на планете был совершён тихий переворот, вся правящая семья исчезла. Официальная версия звучит так: таговор, так называется местный правитель, отправился на роскошной яхте в двухмесячное путешествие в честь пятидесятилетия правления, однако он и все его ближайшие родственники, среди которых были двадцать восемь претендентов на престол, затерялись в космосе во время этого круиза.

Мы с Хобри начали рыть. Нам повезло, и примерно через восемь месяцев по ларуксийскому исчислению времени, по-вигскому — через одиннадцать (планета у них уж больно быстро вращается вокруг Кзеа, их обогревающей звезды), мы обнаружили обломки таговорской яхты «Акравиния». Яхта названа в честь местной богини плодородия и плодовитости. Когда мы нашли обломки судна, ячейки памяти искина оказались повреждены на девяносто шесть процентов — их выжгли бластером. Но, то ли нападающие были самонадеянны, то ли Вселенная была так великодушна, расшифровать последние записи мы всё же смогли. То есть привлекли за баснословные кредиты спеца в этой области. Мы выяснили, что членов экипажа, личных телохранителей и охрану яхты отправили путешествовать в космос без скафов. А чтобы не осталось улик, прицельно расстреляли каждое тело. — Захотелось спросить, как они это определили, но Тэм тут же пояснил, словно прочёл мои мысли: — И тоже схалтурили: некоторые ткани уцелели. Например, кости пошнерийцев, которые при высоких температурах, — тут он хмыкнул, — если это не температура взрыва сверхновой, не разрушаются, а спекаются, принимая шаровидную форму. Те, кто не знает об этой особенности пошнерийцев, даже находясь вблизи с останками, не поймут, что это такое.

Тэм, очевидно, гордился тем, что ему удалось узнать по этому делу. Но уж больно развязно он себя вёл, захотелось его подначить:

— Раз таговор был публичной персоной, у вас с Хобри не должно было возникнуть проблем с уточнением списка пошнерийцев, сопровождавших его. — Я уставилась в голубые глаза Тэма, но не смогла прочитать в них ни одной эмоции и поспешила закончить: — Вы уверены, что сплав органики, который вы нашли, принадлежал этим существам?

— Ты меня не разочаровываешь, восхитительная, — тут же отозвался он. — Мы нашли эти костяные шары рядом с обломками яхты и, если бы не Хобри, который сейчас пишет докторскую работу по окаменелостям, путешествующим с космическими ветрами по Вселенной, никогда не узнали бы, что это за шары с наростами. Хобри отправил их на экспертизу — изучить состав и возраст. Видимо, Вселенная желала, чтобы останки рода таговора Шухмирата были обнаружены — эксперт уже через два часа сообщил, что это не камни, а останки пошнерийцев. Мы сверили списки путешествовавших на «Акравинии»: стюардами на яхте служили представители этой расы. Это стало ещё одним доказательством нападения на таговора Шухмирата.

Парилла вздохнула:

— Жаль, что всё так обернулось для этой бедной семьи.

Тэм хмыкнул.

— Ну… — протянул он. — Таговор не был бедным, это уж точно. Да и скотиной был приличной. — Заметив, что мы ждём продолжения, Тэм охарактеризовал предыдущего правителя Ларуксы как сластолюбца, предпочитавшего юных девушек, расправлявшегося с теми, кто критиковал его. — Он обожал лесть. И он окружил себя доверенными лицами, теми, кому раздавал ресурсы родной планеты, а те его защищали, создав частные армии. Хоть и нет доказательств, говорят, что он не гнушался в молодости набегами на неразвитые миры, вывозил оттуда полезные ресурсы и рабов. Не один десяток раз на таговора Шухмирата совершались покушения. Гибла охрана, гибли целые армии защитников, но его хранила Вселенная. Но в один из дней он, видимо, перешёл черту. Мы с Хобри во время расследования наткнулись на слух о том, что таговор организовал необычный клуб. Мужчин и женщин, не угодивших членам этого клуба, будь то отказ от совместной многомиллиардной сделки или отказ женщины разделить с кем-то из них постель, перекраивали в животных, оставляя разум.

Эля переспросила:

— Превращали в зверолюдов?

Тэм покачал головой.

— Если бы… Вживление генов, контроль развития такого организма, тренировки с целью подавления звериных инстинктов, обучение — всё это занимает годы. А уязвлённые господа желали быстрой сатисфакции. По последним слухам, женщину, изменившую своему мужу, члену того самого клуба, подвергли таким изменениям. Ей ампутировали части рук и ног, так что она могла передвигаться только на четвереньках, гипертрофировали первичные половые признаки, вдоль позвоночника вживили щетину, удалили голосовые связки… — Меня замутило, а обычно невозмутимая Парилла шёпотом выругалась. Но Тэм только добил нас: — Потом её пустили по кругу, лишив перед этим жизни её любовника прямо на её глазах. Поговаривают, сначала его изнасиловали, потом оскопили, а затем ему вспороли живот.

Это нас ошарашило. Я и моя команда многое повидали, но такое… такое не укладывалось в голове.

— Ари, стоит ли спускаться со мной в этот погрязший в междоусобицах и переделе власти гравитационный колодец?

— Департамент внешней разведки Франгаг настойчиво советует собрать доказательства ваших слов, — ответила я Тэму и развела руками. — Раз уж вы на борту маяка, лояльного к империи вигов, я обязана сопроводить вас на Ларуксу.

Я блефовала. Весь наш разговор правда транслировался в службу безопасности Франгаг, но решения от департамента дипломатических отношений и департамента безопасности ещё не поступало. Я ждала его с минуты на минуту. Тэм взъерошил короткие волосы.

Коса до лопаток ему всё же пошла бы.

— Хорошо. Ты, Миари, полетишь со мной, но никто из твоей команды не должен сопровождать нас, иначе они умрут.

— Я не оставлю Ари с тобой наедине, озабоченный медицинский страховщик, — тут же фыркнула Дари.

— Значит, ты умрёшь, — флегматично ответил Тэм.

— Да почему же мы не можем сопровождать навигатора нье' Дилур? — воскликнула Эля.

— А разве там ждут навигатора нье' Дилур? — тут же вкрадчиво поинтересовался Тэм. — Планета не закрыта от посещений, но и посторонних там не любят.

— Ага, зато тебя там ждут. — Я ткнула указательным пальцем в грудь Тэма. Он мгновенно перехватил мою руку, повернул её и поцеловал запястье.

Это было так… так… нежно, эротично и так неожиданно приятно… Щёки обдало жаром, а ведь я краснею очень редко. Еле удержав лицо, я одёрнула руку под насмешливым прищуром голубых глаз.

— Там ждут ту, кто относится к роду Шухмират. Шесть недель назад осведомитель шепнул, что на Заорзинской станции появилась странная непокорная рабыня-ларуксийка, таскавшая за собой несколько десятков рабских ошейников. Молодая девушка, всего тридцати двух лет от роду.

— Вы нашли кого-то из Шухмиратов? — Дари, Эля, я и Дираг жадно подались вперёд. Эта история, несмотря на кровавые события, захватила всех нас.

— Да, при прошлом таговоре она была последней в очереди на престол.

— И её на Ларуксе видеть не пожелают… — высказала очевидное Дари.

— Вы ведь уже слышали о том, каков был погибший таговор. Конечно, консорт Ларуксы её там не ждёт, скорее всего, он страстно желает увидеть труп последней представительницы рода.

— Почему ты с твоим Хобри не откажетесь от этого контракта? Ведь теперь ставка — ваша жизнь!

Тэм вздохнул, с укоризной посмотрел на меня и начал загибать пальцы.

— Во-первых, профессиональная гордость. Во-вторых, если мы откажемся от контракта, по которому нам выплатили аванс в размере трети от его суммы, нам вкатят такую неустойку, что мы с Хобри на всю жизнь станем рабами заказчика. В-третьих, я не желаю до конца жизни прятаться в схроне на каком-то астероиде, скрываясь от коллекторов. В-четвёртых, девчонка оказалась неглупой, она вполне способна возглавить планету.

Тэм снова посмотрел на меня.

— Ари, прошу, не вмешивайся. Мы с Хобри не знаем, что нас ожидает на Ларуксе, я не хочу, чтобы ты пострадала. Он нервничал, когда я последний раз связывался с ним, а заставить нервничать Хобри — это надо постараться.

— Согласна с этим мутным типом, тебе нечего там делать, Ари, — вставила Парилла. Разговор вышел длинным, и она опустилась на пол рядом с выходом из отсека, в котором мы допрашивали Хэма.

— Я тебя никуда не пущу с этим придурком! — Дари лениво рассматривала свои ногти.

— Не доверяю медицинской квалификации этого озабоченного, некоторые его знания поверхностны, — косясь на бугор между ног Тэма, который никуда не исчез, фыркнула Эля. — Я иду с тобой.

— Никто из нас не знает, каким оружием, кроме своего длинного языка, владеет этот представитель неизвестного вида, — презрительно фыркнул Дираг. — Я тоже иду с тобой, Ари, и это не обсуждается!

Искин маяка проанализировал ситуацию и сбросил сообщение мне на комм.

Искин: Хочешь принять участие в этой авантюре и сохранить жизнь экипажу маяка — отговори их следовать за тобой. Результативность плана господина Равраны — семьдесят процентов.

Эта поддержка была мне необходима. Как там говорил древний полководец одного давно погибшего мира? Лучшая защита — это нападение? Эту фразу нам часто повторял отвратительный старикан, бывший глава департамента дипломатических отношений господин нье' Моттекс, преподаватель дипломатии в школе навигаторов. И я кинулась в атаку.

— Вы все, — я обвела глазами тех, кто вместе со мной допрашивал Тэма, — знаете, что срок, который отмерила мне Великая точка начала, подходит к концу. Так какая разница, как я закончу свою жизнь: погибну, пытаясь наладить мир на Ларуксе, или открою путь по нулевым координатам?

Внезапно меня дёрнули, и я оказалась прижатой к груди Тэма.

— Почему ты хочешь умереть, Ари?

Я посмотрела в глаза Тэма: теперь они были тёмно-серыми.

Он злится? Раздражён? В ярости? Какое ему дело до моей жизни?

Мы были знакомы чуть больше суток, из которых он почти семнадцать часов провёл в амниотической капсуле. А теперь я слышала, как быстро бьётся его сердце.

Кстати, а почему в отсеке так тихо?

Я оглянулась. Все замерли. Они с надеждой смотрели на Тэма.

Они что, думают, что меня увлечёт этот совершенно незнакомый мужчина?!

— Потому что стремлюсь к своему погибшему любимому. Я каждую ночь проживаю жизнь с ним в своих снах. С ним и нашими детьми, внуками, правнуками. Я каждое утро заставляю себя встать с кровати, потому что меня ждёт всего лишь ещё один бесконечный день без него. И я мечтаю скорее снова уснуть, потому что только во снах я могу быть с ним, с моей парой, назначенной Великой точкой начала.

Тэм ошарашенно опустил руки, а я отстранённо отметила, что в его объятиях противно не было.

Женские дни на подходе. Это всё гормоны. Наверное.

— Когда вы летите на Ларуксу? — стараясь не смотреть на меня, расстроенно спросил Дираг Тэма. — Мы поможем собраться.

— Как можно быстрее. И нам понадобится недорогое медицинское оборудование: лёгкие скафы, которые идентифицируются как скафы медицинского персонала. Если в них будут мускульные усилители — просто отлично.

Я начала набирать команды на комме, но Тэм перехватил мою руку и снова поцеловал ладонь. Он с улыбкой спросил:

— Великолепная, ты ведь сможешь перевязать рану?

Почему меня не тошнит от его прикосновений? Зов гормонов?

Разберусь позже.

— И даже назвать симптомы миркунсийской чумы. — Видя, как его рот приоткрылся в удивлении, я пояснила: — Все выпускники школы навигаторов получают в том числе звание фельдшера.

***

Уже летя по червоточине, соединявшей мой маяк и соседнюю с Ларуксой (напрямую открыть путь туда мы не рискнули) систему, я спросила:

— Почему ты всё рассказал? Без веритата ты бы мог придумать любую историю, подкрепить её несколькими легко проверяемыми фактами, и мы бы поверили. — И не удержалась от шутки: — Мы ведь те ещё дознаватели.

Тэм не обратил внимания на сарказм и ответил, что его посетило чувство необходимости сказать правду. Я зависла. Это звучало очень знакомо. Схоже с рассказами о навигаторском предчувствии. Его упоминали многие мои однокурсники, им обладали мои друзья — Льета и Вэрд нье' Товены, члены звена Мэта. Говорят, это один из даров вигов, довольно распространённый. Он спас не одну жизнь. Но у меня такого предчувствия не было.

Я снова присмотрелась к Тэму. Он походил на вига. Но определять, к какому виду он принадлежит, Эля не имела права. Это напрямую запрещено протоколами вигов. Только с разрешения самого Тэма мы могли сделать ДНК-тест для определения его расы, а такого разрешения мы от него не получали.

***

Пограничный патруль Ларуксы досматривал катер. Я с любопытством косилась на великанов с холодной планеты. Раза в полтора выше любого вига, безволосые, с бледно-голубой кожей. Глаза — льдисто-голубые, с тремя зрачками, губы — бледно-синие. От высоких скул и вверх, через виски, к самому черепу уходили ярко-синие точки, которые увеличивались в диаметре ближе к макушке, образовывая на ней геометрический узор. Некоторые синие веснушки — так я их для себя назвала — отливали перламутром. Нос аборигенов выглядел вполне гуманоидным — такой же выступ, как у хлеосов, зумбарийцев или элефинов; вот только ноздрей было четыре — две большие, ближе к основной перегородке, и две крошечные, располагающиеся сразу за большими. Я предположила, это для улавливания оттенков запахов. Великаны, несмотря на отсутствие волос, восьмипалые руки и высокий рост, оказались завораживающе привлекательны.

— Чисто, — произнёс пограничник. — Нэт возражэний, допуск на планэту разрэшэн. — Каждый раз я удивлялась: почему чип переводит инопланетную речь с акцентом? Но с Ларуксой мои соотечественники всё же контакт наладили, и неплохой: акцент был незначительный.

Мы уже три часа висели на орбите Ларуксы. Мой катер проверили всевозможные службы, начиная с пограничников и службы планетарной безопасности и заканчивая службой фитосанитарного контроля. Официально мы везли гуманитарную помощь развивающемуся миру. Списанное оборудование предоставил медицинский концерн, принадлежавший мне. Тэм, осматривая груз и читая таможенную декларацию, восхищался:

— Где ты раздобыла столько отличного медицинского оборудования, Ари? Этот автоматический анализатор крови можно использовать ещё лет сорок-пятьдесят! А вот эта амниотическая капсула? Она вообще может использоваться два-три столетия — при условии, что в ней не будут производиться сложные хирургические вмешательства.

Я пожала плечами. Не собиралась рассказывать о наследстве от госпожи Нарэлии. Моим оно было временно. И я постаралась увеличить состояние семьи нье' Иарди: создала фонд, в который бесконечные концерны, заводы, фабрики и центры вкладывали часть своих средств. Третьей школе навигаторов для попавших в сложные жизненные обстоятельства вигов будет нужно на что-то существовать.

— У меня много знакомых в медицинских кругах. Недавно по заказу сети лабораторий «Гемма» антраквийцы и элефины заменили оборудование, в том числе лабораторное. Ты ведь знаешь, Тэм, как важны молекулярно-генетические исследования. — Он кивнул, но я всё же пояснила: — Они помогают корректировать наследственные заболевания, определять эффективность лечения онкологических заболеваний. Элефины и антраквийцы очень эффективно работают в этом направлении, но на одно побеждённое заболевание приходится ещё с десяток других, рас во Вселенной всё-таки бесчисленное множество. Так что, — я развела руками, — в этой области медицины иметь самое современное оборудование — значит помогать пациентам, заниматься исследованиями, двигать науку. — Улыбнулась. — Ну и, конечно, зарабатывать.

Мы плавно зашли на посадку. В этом мире, как пояснил Тэм, телепортацию использовали только для официальных визитов. Нам предстояло доставить медицинское оборудование в один из значимых медицинских центров столицы Ларуксы, и нам было даровано право провести неделю на планете. Нам рекомендовали посетить основные достопримечательности: Ророанский ледяной водопад, ледник Ступня аракрава, место, где растут ледяные цветы.

Этот холодный мир, недавно, по меркам вигов, освоивший перелёты между галактиками, сейчас активно развивал туристическое направление. И ведь находятся существа, кому по душе такой холод! Летом тут даже на экваторе всего плюс десять градусов, а на полюсах температура опускается до минус ста двадцати – ста семидесяти градусов. Раса живёт за счёт добычи минералов, используемых для теплосбережения. Они постоянно ведут научные исследования в этом направлении, и, как я успела прочитать во всекосмической сети, ларуксийские разработки уже набирают популярность у колонистов холодных миров.

Тэм шепнул, что экскурсия на ледник Ступня аракрава нам очень на руку: рядом с ледником находится туристический комплекс, в котором должна состояться встреча с Хобри и его живым грузом. Мы в последний момент отправили ошейники погибшего монарха и членов его семьи (после жарких споров с Тэмом — он просто какой-то маньяк, помешанный на заговорах и предательстве) в один из моих исследовательских генетических центров. Я знала, что там с материалом обойдутся крайне осторожно, подготовят всё, чтобы провести исследование; необходимо было только оставить образец, с которым можно этот материал сравнить, чтобы доказать, что погибшие — члены одной семьи. Ноготь или чешуйка кожи вполне подошли бы. Идеальный вариант — взять на анализ кровь, но этот вариант мы отбросили: такой образец нужно хранить в особых условиях, а это могло заинтересовать пограничную службу при отбытии.

В дверь скромного номера постучали. Мы договорились с Тэмом, что он зайдёт за мной перед экскурсией к ледяным цветам.

— Сейчас на планете весна, сезон ледяных цветов в самом разгаре.

— Отличная весенняя температура — минус двадцать градусов, — хмыкнула я. — А вчера и позавчера был божественный ноль. Почему мы не прилетели вчера?

На самом деле низкая температура не пугала: лёгкий скаф ярко-голубого цвета, напоминавший типичный скаф медика, оказался удобным, с отличным подогревом. Вдобавок он был оснащён неплохой встроенной аптечкой, подавал питание и воду и имел систему отвода продуктов жизнедеятельности, которую сегодня, в общем-то, использовать не требовалось.

Мы вызвали флаэр и отправились на местные озёра.

***

— Какое чудо! — вырвалось у нас обоих. Прочитать, как образуются ледяные цветы, — это одно, а вот увидеть гигантские бутоны, образованные кристаллами льда, — другое.

— Ледяные цветы формируются на поверхности водоёмов при определённых погодных условиях: необходимо резкое понижение температуры воздуха — когда температура льда около ноля градусов, а температура воздуха ниже пятнадцати-двадцати; а также полное отсутствие ветра. — Экскурсовод плавно скользила между роскошными причудливыми бутонами. — Тогда на поверхности льда образуется перенасыщенный влагой слой, который при контакте с холодным воздухом замерзает и кристаллизуется, формируя ледяные узоры, похожие на цветы.

Если я ещё успевала за нашим экскурсоводом, то Тэм нет. Пару раз он нечаянно махнул рукой, и несколько великолепных бутонов рассыпались.

— Э… я не хотел, простите, — извинился расстроенный Тэм, а наша экскурсовод рассмеялась:

— Эти кристаллы очень хрупкие и быстро исчезают при изменении погодных условий. Возможно, завтра тут вырастут цветы другой формы, а быть может, сегодняшнее поле исчезнет в течение пары часов, если температура воздуха повысится.

***

Тэм: Ужинаем и ночуем у меня.

Сообщение застало меня врасплох. Я вышла из душа, вытирая волосы, и собиралась написать Дари, что у меня всё хорошо, и поделиться планами на завтра. Только на таком условии она согласилась остаться на маяке.

Что?!!! Я прямо сейчас прибью этого самонадеянного парня!

Вжикнул комм.

Тэм: Под левой ножкой моей кровати, в светильнике над дверью и в санузле установлены прослушивающие устройства.

— Колючая сверхновая! — выругалась я и тут же закрыла рот руками. А ведь и в моём номере могла быть просушка, вот только я не знала, как найти её, используя подручные средства.

Миари: Твоё предложение о совместном вечере мне импонирует.

Я уже поднесла руку к кнопке открытия двери номера, когда осознала, что коридор небольшой уютной гостиницы вполне может быть под наблюдением, и, если мужчина, с которым я прибыла, пригласил меня к себе в номер, а я это приглашение приняла, это будет выглядеть как свидание. Стоило выглядеть соответствующе.

Никаких роскошных туалетов я с собой не брала, только синее трикотажное платье с длинным рукавом, вырезом лодочкой и длинной — до середины икры — юбкой. Украшение я носила одно — квазар рода нье' Иарди. На ноги надела туфли-лодочки. Волосы распустила, сделала вечерний макияж.

— Он удачный экземпляр, а это, — я посмотрелась в зеркало, — требует небольших затрат.

Я нарочно говорила вслух: у меня, как у инопланетчика, скорее всего, тоже стояли прослушивающие устройства в номере.

***

Я постучала в номер Тэма, и он открыл дверь. Быстро скользнул по мне взглядом, и его губы расплылись в плотоядной улыбке.

— Миари! Я знал, что ты не сможешь отказаться от моего шикарного предложения…

Он схватил меня за запястье и втянул внутрь, а потом мгновенно произошло несколько вещей: он нажал кнопку закрытия двери, прошёлся губами по моей шее, попутно поймав мою ладонь, занесённую, чтобы ударить его, и прошептал:

— Прослушку над входом обезвредить не успел, подыграй мне. Мы должны быть убедительными.

Он настойчиво поцеловал меня. Смачно, громко, с мычанием.

Почему мне не противно? Почему смешно?

О, я знаю, как подыграть ему — сцена для потенциальных вуайеристов.

Я страстно ответила на поцелуй, издав такие же громкие звуки. В какой-то момент, прикусив мочку его уха, шёпотом спросила:

— Что дальше?

И услышала будничное:

— Давай закажем ужин, вина — как-никак, это будет наш первый раз.

Хотя я знала о прослушке, не удержалась и пнула нахала в промежность. Он беззвучно, держась за причинное место, стал хватать воздух ртом.

Пока Тэм пытался отдышаться, я заказала ужин и вино. После вошла в санузел, включила воду и поманила Тэма рукой.

Почему он привлекает меня? Что в нём такого, отчего я отправилась вместе с ним в опасное приключение?

Я обвела руками комнату и, изобразив речь, уставилась на Тэма и пыталась разузнать, можно ли здесь говорить. Кретин сделал вид, что не понял. Я взбесилась и шагнула в сторону выхода из отсека.

Команда была права — это ни к чему хорошему не приведёт.

Он схватил меня за руку и дёрнул обратно в санузел.

— Ну прости, Ари. Ты была такая напряжённая, такая серьёзная — прямо шпионка-профессионалка! Я решил, что нам стоит расслабиться, отвлечься, тем более что обнаружил ещё две прослушки. Тут, в санузле, я уже обезвредил три. Местные пока не очень интересуются нашей жизнью, иначе жучки были бы защищены от влаги получше. Но поговорить нам следует чуть позже. Ари, у меня есть план… — Он подмигнул и спросил неожиданно: — Ты когда-нибудь прыгала на кровати?

***

— Да ты силён! — задыхаясь, воскликнула я. — Но я хочу ещё…

— Моя ненасытная чёрная дырочка, — пошло похвалил меня запыхавшийся Тэм.

Мы изображали любовную горячку, то есть секс изголодавшихся друг по другу существ. Всё это время мы прыгали на кровати, сопели, стараясь не смеяться, даже смахнули с туалетного столика светильник. Несмотря на то, как начался этот вечер, его продолжение мне понравилось — никогда так не веселилась. Смеяться хотелось всё сильнее, и смех то и дело пробулькивал, хоть я и зажимала рот обеими руками. Тэм в такие секунды грозил мне кулаком, а сам безумно улыбался.

— Кажется, мне пора в душ, — еле переводя дыхание, произнесла я и игриво предложила: — Ты со мной?

Тэм тоже перевёл дыхание и прерывисто ответил:

— С тобой хоть на край Вселенной, любимая.

Теперь он переигрывал, и это немного испортило впечатление от предыдущих двух часов.

Я включила воду в душевой кабине на полную мощность и запустила старинную сушку для волос, чтобы она создавала дополнительный шум. Тэм вошёл за мной в санузел.

— Отвернись, — попросила я, подойдя к нему очень близко. Как только он отвернулся, стянула платье, бюстгальтер и, завернувшись в полотенце, протянула вещи Тэму. — Если ты не обезвредил всю прослушку, у кого-то может возникнуть идея проверить, чем мы заняты на самом деле. Да и тебе не мешает немного оголиться и создать видимость страсти.

Он быстро стянул с себя футболку и штаны, остался в одних трусах. Я сглотнула. Поджарое тело, светлые завитки волос на груди и такие же — уходят под резинку трусов; Тэм явно не пренебрегал тренировками. Внимание привлёк и старый шрам посреди груди. Точнее шрамы — сетка белых рубцов.

— Как ты выжил после такого ранения? — ахнула я и, не сдержавшись, провела пальцами по шрамам.

Он накрыл рукой мои пальцы и пожал плечами.

— Я очнулся уже таким. Я видел немало трупов со следами от бластера, выстрелившего на полной мощности в упор. Крошево тканей, костей, внутренних органов… Мои шрамы — от такого же выстрела. Но как я выжил — понятия не имею. Может, один из моих предков был выносливее, чем другие, и мне досталась эта способность. А может, бластер выстрелил в меня не на полной мощности.

В моего Мэта тоже выстрелили в упор, но ему так не повезло.

Резко выдернув руку, я постаралась сосредоточиться.

— Одежда. Её нужно разбросать по номеру.

Тэм, который пару мгновений назад выглядел серьёзным, растянул губы в улыбке. Сейчас будет очередная пакость. Он дёрнул руками вниз, и на мгновение мой взгляд скользнул за ними, но я тут же перевела его на лицо этого идиота. Он стянул трусы и, глядя мне в глаза, обернул бёдра полотенцем.

— Ари, счастье моё, ты свои трусы мне не отдашь? Будет натуральнее…

Не знаю, как мне хватило сил сдержаться и снова не пнуть его в пах.

— Они побудут на мне. Пусть они считают, что я не ношу бельё...

Тэм вернулся через минуту, и мы сели на полу санузла и ели остывший ужин, запивая его вином. Тэм рассказал о планах на завтра. День предстоял и правда насыщенный и, если повезёт, в конце дня нас ждала встреча с последней из Шухмиратов.

***

— Великая точка начала, какая же красота! — не сдержалась я, когда быстрая аэролодка обогнула огромную ледяную гору, врезающуюся далеко в океан. Температура воздуха в этой части планеты составляла плюс два градуса. Огромный винт позади катера, который толкал судно, замедлил обороты, и мы плавно заскользили вдоль огромной ледовой стены, возвышавшейся вверх на триста метров. Хоть лёд в океане, по которому мы сейчас двигалась, уже начал трескаться, ледник, который был нашей целью, даже не думал таять. И всё же он таял — многочисленные водопады на разных уровнях и разной ширины били из огромного, величиной с остров, айсберга!

— Удивительное зрелище! — прошептал над ухом Тэм, и его рука обвила мою талию. Я и не заметила, как прижалась к нему, пока в восхищении любовалась этим природным явлением. Струи воды пробивали толщу льда и стремились в океан.

Гид рассказывал о морских животных, и мы даже увидели пару крупных плавников над поверхностью воды. И вот мы приблизилась к побережью, где находилась Ступня аракрава. Этот вид в который раз заставил меня с восхищением воскликнуть:

— Потрясающе!

Над ухом раздался смешок.

— А я думал, великолепно, удивительно, фантастично, невероятно, превосходно! Ари, кроме слова «потрясающе», в общекосмике есть много других. Правда-правда.

Я даже не разозлилась. Просто ткнула его кулаком в бицепс и почему-то улыбнулась. Вид, открывшийся нам, действительно был невероятным: тёмные скалы, а среди них — ирреальная форма ледника, сползшего к океану, почти ровный овал.

— Если смотреть сверху, будет очень похоже на ступню аракрава.

Нам с Тэмом на коммы упали голоизображения этого самого аракрава и его ноги. Сходство действительно было.

Наш экскурсовод, видимо, обожал всё, что связано с этой достопримечательностью планеты; во время рассказа о леднике он размахивал руками, повышал голос, придавая ему драматичности, и понижал его, когда хотел заинтриговать нас.

— Под сильнейшим давлением большого количества льда гора проломилась, а ледник сполз в море, приняв почти симметричную форму, — пояснил гид. — Такие ледники называют предгорными, и Ступня — прекрасный образец. Вообще, на Ларуксе около семи тысяч ледников. Эти озёра замёрзшего снега и льда копились в течение многих веков. Они оказались настолько плотно заполнены, что стали искать выход. Ледники находятся в постоянном состоянии потока, стекая по наклону к океану. Трудно отследить, перемещается ледник или нет, но если вы вернётесь сюда через пару десятков лет, то увидите значительные изменения в пейзаже.

— А что это за серый овал, опоясывающий снег? — спросил Тэм гида, и тот поспешил ответить:

— Серая зона в низком возвышении на леднике прорезана каналам талой воды. Мы сможем подплыть поближе, и вы увидите многочисленные борозды. А когда причалим, можем даже дойти до этой серой зоны, только совсем близко нас не подпустят. — Гид вздохнул. — Из-за многочисленных туристов, пытающихся урвать кусок ледника на сувенир, ближе, чем на пять метров, теперь подойти к леднику нельзя.

Тэм поразился:

— Лёд в качестве сувенира?!

— Да, вы всё верно поняли, господин Равраны. Туристы приезжали с сумками и устройствами, поддерживающими низкую температуру.

— Сумасшествие какое-то, — фыркнул Тэм.

В гостиничном комплексе мы на этот раз разместились в одном номере — настоял Тэм.

— В непредвиденных обстоятельствах так проще обороняться, — сообщил он и добавил: — И прикрывать отход.

Какой отход? Какая оборона?

Перед спуском на планету нас обезоружили. Было жаль моих «Риккаро».

— Максимум, чем я смогу обороняться, — это столовыми ножами. Нападающие обязательно умрут. От смеха, — не удержалась от сарказма я.

— Когда мы вернёмся на наш маяк, я покажу тебе несколько приёмов обороны со столовыми приборами. Оружие, Ари, это не железка, не бластер, оружие — тот, кто им владеет. Именно ты решаешь, какой урон будет нанесён.

На наш маяк? Вот это самомнение у парня!

***

Мы спустились в опрятный бар. Громко играла музыка. Пустых столиков не оказалось, а есть хотелось.

Я из-под ресниц рассматривала туристов и пыталась угадать, есть ли среди них заказчик Тэма. Это мог быть кто угодно — и моложавый ларуксиец, и женщина-ларуксийка в национальной одежде, сидевшая у окна, вокруг которой стояли вооружённые мужчины.

Ну почему им можно, а мне нельзя?!

Без своих бластеров я чувствовала себя почти голой.

Был ещё любопытный субъект, тоже местный. Он очень активно отплясывал в окружении стайки девушек-инопланетчиц, но то и дело бросал быстрые взгляды вокруг.

Внезапно Тэм приобнял меня и шепнул:

— Подыграй.

Тэм, всё так же удерживая за талию, потянул меня за собой. Остановились мы у столика, находившегося в тени от света хаотично летавших прожекторов.

— Просим прощения, уважаемые, — обратился Тэм к парочке, сидевшей за столом. — Можем мы присесть за ваш стол? Мест, увы, уже не осталось.

Мужчина невысокого роста был инопланетчиком, а вот его спутница местной. Он расслабленно развалился в кресле, а она, облачённая в серую водолазку и меховую безрукавку, казалась напряжённой и сидела, чуть склонив голову, так что капюшон безрукавки скрывал часть её лица. Девушка вилкой с двумя зубцами гоняла по глубокой тарелке какой-то малиновый сочный овощ, в мякоти которого проглядывали тонкие семечки прямоугольной формы.

— Валяй, — разрешил мужчина, и Тэм сел рядом с ним, а я — рядом с ларуксийкой.

Принесли меню.

И что тут можно съесть?

Названия совершенно безумные: фрикассе из груздиляя, салат из шаргавий (и это кто или что?), запечённый в горшочке под нифаратским соусом пхрась, жареные рёбра арлеуды на подушке из тривинки.

— Ну вот, последнее кажется более-менее съедобным, — пробормотала я. — Что тут ещё? Хрукк с двойной чуварри, крамори и блюерой. Отвратительное название…

— Госпожа, — окликнула меня девушка, — думаю, вам лучше съесть хрукк.

Стало любопытно, почему рёбра арлеуды мне не подойдут.

— А что не так с остальными блюдами?

Девушка улыбнулась.

— В этом заведении, прежде всего обслуживающем туристов с разных концов Вселенной, перестарались с местной экзотикой. Грудзиляя — передняя стенка матки грызуна, живущего под слоем снега, а шаргавии — это водоросли. Когда они погибают, то есть когда их едят, они пытаются выбросить как можно больше своего семени, и тот, кто их ест, чувствует, как рот наполняется пузырями, а затем идёт пена. Пену рекомендуют сплёвывать, иначе не почувствуешь нежный вкус шарагвии. — Заметив, как я скривилась, девушка снова улыбнулась и продолжила: — Пхрась — примерно то же самое, что и шарагвии, только это белок животного происхождения. Это семменик оргуша — некрупного морского животного. Семенники оргуша часто становятся добычей других морских хищников, и, чтобы дать возможность существовать этому виду, природа наделила его навыком выпрыскивать свои половые клетки в воду в случае опасности. Вода в наших морях и океанах холодная, так что семя может оставаться жизнеспособным продолжительное время, пока, например, не встретит самочку оргуша. Процесс такого осеменения ещё плохо изучен.

— А что такое нифаратский соус? — спросил Тэм.

— Думаю, это семенная жидкость, выбрасываемая семенником в процессе готовки, — предположила я.

Спутник девушки, несмотря на то что не был местным, кивнул.

— Твоя женщина сообразительная, парень.

— А в чём подвох в жареных рёбрах арлеуды на подушке из чего-то там?

— Нет подвоха, это действительно жареные рёбра морской рыбы. Только рёбер у неё триста девяносто семь. Они переплетены друг с другом, а мяса на них столько, что за эти деньги можно купить целого аракрава, зажарить его и съесть. Некоторые отдалённые от столицы поселения так и делают.

В животе заурчало.

— То есть тут для нас, — я посмотрела на Тэма, — нет подходящей пищи?

Ларуксийка пожала плечами.

— Есть. Вам лучше съесть хрукк с двойной чуварри, крамори и блюерой. Это что-то вроде двух булочек, между которыми находится кусок хорошо прожаренного мяса, укрытый листьями краммори, вроде вашего салата, с сыром и чуть острым соусом. Блюера — соус, завезённый на Ларуксу около двадцати лет назад, его делают на основе масла, белков яиц и с добавлением разных пряностей.

— А хозяин гостиничного комплекса ещё тот засранец! — со зверским выражением лица заметил Тэм. — Так можно подать несведущему туристу любую бурду под видом местного деликатеса. Даже просроченные продукты и что-то откровенно протухшее можно выдать за особенности местной кухни.

Мы с Тэмом всё-таки заказали хрукк. Слово за слово, постепенно мы разговорились с соседями по столику и, сочтя их довольно приятными, предложили им продолжить разговор в нашем номере, за бутылочкой элейского вина. Кажется, Тэм и этот инопланетчик, расу которого я всё никак не могла опознать, умудрились найти общих знакомых. А мне было интересно узнать о жизни на Ларуксе от местной, кстати, её звали Нэтэя. Но как же неуютно я чувствовала себя без оружия. Незаметно стянув со стола двузубчатую вилку, я закрепила её за ремешок комма, благо, сегодня на ужин надела свободную, расшитую стразами тёмную блузку с широкими и длинными, до середины ладони, рукавами.

В номере нас ждал сюрприз. Неприятный. Светильники не горели. Мы встали у двери и заглянули внутрь — темно, за коном вдалеке блестит ледник. Стояла тишина.

Тэм развернулся к нам и бодро предложил:

— Девушки, давайте вернёмся в бар, а когда… — Он не договорил: меня с силой толкнули вперёд, и я налетела на него.

Тэм попытался меня подхватить, но вдруг ни с того ни с сего рухнул вниз, а я — на него сверху. Он крикнул:

— Хобри! Беги! Засада!

Но было поздно. У двери послышалась возня, раздался женский всхлип, а следом — звуки ударов и стоны.

Зажёгся свет, и я, поднимаясь с Тэма, увидела, что рядом лежит инопланетчик, который ужинал с нами: череп раскроен надвое, но крови нет, только прозрачная слизь. Что-то в черепе искрило и пощёлкивало.

Хобри — бот?! Вернее, биобот?

— Жаль, что вы задэйствовали госпожу нье' Дилур, трэтьэсортные сыщики. Жаль, что этот навигаторский бриллиэнт сдохнэт сэгодня вмэстэ с вами. Но свидэтли мнэ нэ нужны.

Голос доносился от окна. Я перевела взгляд и уставилась на мужчину, сидевшего в кресле. Ларуксиец был довольно стар. Кожа серая, хотя и гладкая, глаза — мутно-голубые, а губы — тёмно-синие. Синие «веснушки», видимо, уже давно перестали блестеть, они сморщились и стали матовыми. Голос не казался старческим, но в нём скользила усталость.

— Скажитэ, сыщэки доморощэнныэ, вы эту вигу использэвали в тэмную или она в вашэй командэ? И гдэ ошэйники? Где образцы ДНК?

Я старалась не смотреть на Тэма. Если выживем — получу его объяснения или снова применю веритат. Эта удобная дрянь всегда со мной, в малюсеньком контейнере комма. Ампула крошечная, доза огромная — эксперимент одной из разработок лабораторий империи нье' Дилур.

Именно поэтому империя согласилась узаконить моё завещание. Я просто соблазнила императора и его наследника специфическими разработками некоторых компаний, временно принадлежавших мне. Уверена, виги разумно распорядились бы этими разработками.

Старик-ларуксиец зародил во мне подозрение в том, что прибытие Тэма на мой маяк — инсценировка.

— Госпожа нье' Дилур преследует меня. Видимо, в её финансовой империи не нашлось мужика, чтобы удовлетворить аппетит этой нимфоманки. Пришлось взять её с собой, хоть я не раз просил её остаться дома. — Тэм нагнулся и вытащил нечто белёсое и склизкое из раскроенного черепа бота. У большого жирного полосатого червяка оказалось почти гуманоидное лицо и две крошечные руки.

— Если не можешь удовлетворить нормальные женские потребности, нечего подменять понятия, импотент, — фыркнула я и отметила, что Тэм скривился. А я ведь просто подыграла ему. Тэм делал всё верно, старался придерживаться легенды. Похоже, мы не зря разыграли спектакль с бурным сексом в его номере.

Червяк, которого Хэм держал на ладони, всплеснул ручками и пропищал:

— Опять разбили мою куклу! Знаешь, старый хрыч, сколько она стоит?! В наш договор не входило порча моего синтетика! Это штучная работа, и тебе это встанет в полтора миллиона кредитов!

Мужчина-ларуксиец развёл руками и тонко улыбнулся.

— Инопланэтчик, ты всэ эщэ нэ понял? Я нэ собираюсь платить. Нэ я заказчик! Но я с удовольствиэм воспользуюсь плодами вашего труда. — Он откинулся в кресле, и оно заскрипело. Номер предназначался для инопланетчиков, и мебель не была рассчитана на рост и вес ларуксийца. Тот посмотрел на Нэтэю и хищно улыбнулся.

— Нэтэя Архамэа, какой подарок судьбы! Нэ нужно было отказываться от моэго внимания, тогда бы ты осталась на Ларуксэ. А сейчас ты бэсправная рабыня — такой и останэшься.

— Лэшэ Мэсхэ, — выплюнула Нэтэя, — тэррорист, которого ищут наши власти. Нэ надоэло скрываться, Мэсхэ?

Он, неприятно улыбаясь, встал с кресла, спустил штаны и приподнял длинную рубашку; и я увидела огромный серо-синий отросток в паху.

— Соси, рабыня. Проглотишь моэ сэмя, и кйцукэ станэт нэрушимым, — приказал девушке этот Мэсхэ.

Кйцукэ… Кйцукэ? Кйцуке!

Я читала об этом ритуале ларуксийцев. В нём множество нюансов. На Ларуксе брак бывает разным. Он может быть гостевым — когда супруги встречаются только для продления рода; при этом оба супруга участвуют в жизни детей, обеспечивая их, но имеют право на собственную жизнь, в том числе и на выбор партнёра. Нюанс этого брака — ни женщина, ни мужчина не имеют права, пока состоят в браке друг с другом, иметь детей от других партнёров. Примерно половина браков на Ларуксе именно гостевые. Если такая пара распадается, то оба родителя несут ответственность за общих детей.

Есть традиционные для вигов или элефинов браки, где мужчина и женщина живут вместе, воспитывают детей.

Не запрещено многомужество и многожёнство, но и тут тоже есть нюансы. Например, если женщина вступает в брак с несколькими мужчинами, она обязана родить ребёнка от каждого из своих мужей. Это же правило действует в отношении мужчины, который решил, что ему недостаточно одной супруги. При этом и мужчины, и женщины в таких браках не имеют права угнетать детей от других партнёров своих супругов. Все расходы на детей в таких семьях общие.

И есть ещё один вид брака — кйцукэ. Семьдесят процентов аристократов заключают именно такой брак. Мотивация — чистота крови. В таком браке доминант отдаёт свою половую жидкость в присутствии свидетелей. К слову, в таких династических браках доминирующих женщин и мужчин примерно поровну. Такие браки нерушимы, и этот союз не позволяет изменять партнёру; есть местное божество, такое же реальное, как Туманная дева вигов, которое является ларуксийцам и может покарать за измену. Тот, кто принял половую жидкость, будет до смерти подчиняться своему партнёру. Несмотря на жёсткие условия и публичный секс, сторонников такого брака много, и, согласно статистике, почти семьдесят процентов ларуксийцев, заключивших такой брак, счастливы.

Я с ужасом наблюдала, как Нэтэя, кривясь и морщась, встала на колени, открыла чувственный рот и высунула язык, как будто ей жарко и очень хочется пить. Она старалась зацепиться за напольное покрытие, и я ясно видела, как крошились от этого её ногти, как на кончиках пальцев выступила кровь. Я видела, что она не хочет этого, она всеми силами старалась удержаться.

Почему она так странно себя ведёт? Что заставляет её ползти к старику?

Нэтэя явно этого не хочет!

Я принялась искать причину, и почти сразу же мой взгляд поймали ярко-зелёные глаза. Я почувствовала, что хочу спать. Прямо здесь, сейчас. Казалось, что мне не страшно, что мне тепло и уютно, ведь я в расслабляющей обстановке, а рядом любимый мужчина… Я мечтала о нежных и уверенных поцелуях Тэма, о том, как его руки осторожно обласкают меня через такую ненужную одежду…

Что!? Какой любимый мужчина?! Какие ласки?!

Отпустило меня внезапно, и уже успевшая отползти от Мэсхэ Нэтэя, снова корчась, стараясь устоять, двинулась к нему. И только теперь я поняла причину такого странного поведения. В углу номера в кресле сидел айнури!

Мозгомиксер!

Характерный выпуклый лоб, сине-зелёные волосы, растущие у этой расы разумных только с левой стороны головы, заплетены во множество мелких кос и украшены всевозможными бусинами, перьями и лентами. Мелкие косички в свою очередь заплетены в одну. Ярко-зелёная, без зрачка, радужка, желтоватые белки. Такого цвета они могут быть только у мужчин-айнури. У женщин они всегда белые.

Мозгомиксер явно уловил, что я узнала его.

— Отпусти меня, Тэм, ты с ума сошёл? — услышала я придушенный вопль. Тэм изо всех сил пытался сжать ладонь, на которой уместился Хобри, и тот упирался своими крошечными ручками, стараясь разогнуть сжимающиеся пальцы.

Я взглянула на айнури: тот смотрел на Тэма.

Всё-таки мозгомиксер, и он довольно слаб — на всех сразу воздействовать не может. Но может заставить убивать, ведь сейчас Тэм пытается убить Хобри…

Почему Мэсхэ просто не прикажет своей охране убить нас, почему она осталась за дверью? Жалеет своих? Ведь свидетелей придётся убрать всех…

Как только я осознала, что на нас воздействует мозгомиксер, губы сами произнесли:

— Нхалети оруэси натаварииз транга. Транга. Тарнага.

Тут же раздался изумлённый голос Тэма:

— Что я делаю?!

— Убиваешь меня, — пропищал Хобри.

— Сам соси у себя, больной ублюдок. — Нэтэя встала с колен.

Мэсхэ уставился на айнури.

— Заставь их поубивать друг друга, а рабыня чтобы нэмэдлэнно взяла мой члэн в рот!

Айнури сидел, уставившись в пространство стеклянными глазами, из уголка его рта стекала слюна.

Великая точка начала!

А ведь это сделала я. Я отключила мозгомиксера!

Я произнесла фразу-код, вложенную мне в голову профессором Шильтэ, чьей пациенткой, по настоянию императора, оставалась.

«Когда потребуется, вы вспомните эти слова, госпожа нье' Дилур, — всплыла в голове её фраза. — Вы вспомните их, если на вас нападёт айнури, но, когда угрозы не будет, вы не будете помнить код, отключающий сознание аунйри».

Мэсхэ уже тряс за плечи мозгомиксера.

— Заставь их! Заставь! — Видя, что тот не отвечает, старик повернулся в сторону двери и начал кричать: — Охра… — Его вопль прервался — это Тэм ударил его по горлу ребром ладони. Мэсхэ закатил глаза и обмяк в кресле.

Я метнулась к двери, чтобы заблокировать её.

— Тэм, кровать!

Втроём мы дотащили тяжеленную кровать и забаррикадировали дверь. Нэтэя c энтузиазмом помогала нам, не забывая посматривать на Мэсхэ.

— Равраны! Он сейчас очнётся! — изо всех сил пищал Хобри, ползая по ларуксийцу.

Тэм ринулся к замычавшему, но ещё не успевшему открыть глаза Мэсхэ.

— Ари, разорви простынь! — крикнул он. Я последовала указанию. Руками не получилось, и тогда я попыталась зубами, но ткань оказалась синтетической и очень прочной.

— Дай я, — выхватила ткань Нэтэя. Она дёрнула её зубами, простынь поддалась, и Нэтэя рывком оторвала длинную ленту.

Тэм сноровисто связал Мэсхэ и остатком той же простыни заткнул ему рот.

— Не задохнётся? — спросил Хобри. — Ещё один труп в этом деле нам ни к чему.

— На всё воля Вселенной, — ухмыльнулся Тэм, игнорируя бешеный взгляд окончательно очнувшегося пленника.

— На этой планете стало совсем тухло, — чуть устало улыбнулся Тэм, — пора выбираться отсюда. Хобри, ты ведь прилетел на своей «Ледышке»?

— Прилетел. А из космопорта нам пришлось добираться сюда почти пешком. Атмосферный катер вёз нас одиннадцать часов! Тэм, ты ж знаешь, я никогда не сунусь на планету, если не будет запасного плана, сейчас самое простое — нанять атмосферник, долететь до космо…

Он резко замолчал и прислушался. Мы насторожились и последовали его примеру. Вдалеке слышался какой-то вой. Барабанившие в дверь затихли.

— Сирэны бэзопасников, — прошептала Нэтэя, и её голубоватая кожа стала почти белой. — Это они уничтожили всю охрану таговора и продали нас. Повэзло только дядэ. Эго обэзглавили, и он нэ испытал ужаса, что пришлось пэрэнэсти нам.

Она рухнула на пол, обхватила колени Тэма и попросила:

— Убэйтэ мэня, я нэ смогу снова пэрэжить рабство!

Из её глаз потекли голубые слёзы.

Тэм неожиданно улыбнулся. Он присел на корточки перед Нэтэей.

— Никто никого убивать не будет. Мы выберемся, у Хобри всегда подготовлены пути к отходу. Так что можешь начинать думать, чем хочешь заняться, когда мы улетим отсюда.

— Подготовлены, подготовлены, — проворчал Хобри, поднял чёрные глазки-бусинки кверху и риторически спросил: — Ну почему нужно всегда задействовать план «Б»? — Он деловито добавил: — Наверху ледника нас ждёт проводник с экипировкой. Простите, девочки, но путь к космопорту займёт недели две.

Я юркнула в гардероб, где висел тёплый медицинский комбинезон, и взвыла от отчаяния. Тэм ворвался ко мне, за ним маячила Нэтэя.

Все наши вещи были уничтожены! Ни одной целой! Уверена, это постаралась охрана Мэсхэ. Сирены звучали всё ближе к гостиничному комплексу.

— Сколько займёт подъём на вершину ледника?

Не знаю, зачем я спросила это. Выхода не было! Без тёплой одежды и обуви мы далеко не ушли бы!

— Тэм, — позвала Нэтэя, — ты надэнешь костюм Мэсхэ. Он будэт тэбэ большим, но ты нэ замэрзнэшь. Возьмэшь к сэбэ господина Хобри, а я понэсу Ари. — Она посмотрела на меня. — Она будэт сильно мэрзнуть, но до проводника дойдэм.

— На мне платье из арумского трикотажа, — вклинилась я. — Он хорошо греет, специально взяла его сюда. — Я опустилась на колени. — Кажется, уцелел мой правый ботинок и правый ботинок Тэма, я смогу их использовать и первое время идти сама.

Сирены службы безопасности Ларуксы выли совсем близко.

Тэм и Нэтэя быстро раздели Мэсхэ и айнури. Ларуксийка не отказала себе в удовольствии пару раз заехать ногой в промежность Мэсхэ. Сочувствия к старому политическому интригану у меня не возникло.

Не раз я взглянула на мозгомиксера, но он всё так же чуть покачивался и смотрел в одну точку. За всё время смотрительства на маяке пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь мне не приходилось калечить или убивать кого-то, а сейчас, пусть и не совсем своими руками, я практически убила разумного. Сомневаюсь, что такое его существование продлилось долго. Безопасники Ларуксы наверняка с удовольствием окончили его существование, чтобы убрать неугодного свидетеля.

***

Как же холодно!

Было очень холодно, несмотря на постоянное движение. Нэтэя то и дело подхватывала меня, иногда страховала Тэма. А ведь она была одета ничуть не лучше меня и Тэма. Светло-серые кожаные леггинсы, серая водолазка, меховой серо-голубой жилет. Она оставалась в той же одежде, в какой мы встретили её в баре гостиничного комплекса. Но она всё же родилась тут, её вид неплохо приспособился к холоду.

Звуки сирен службы безопасности остались далеко позади, теперь я их почти не слышала. Возможно, потому, что чем выше мы поднимались, тем пронзительнее дул ледяной ветер. Сначала, пока были силы, я шла сама, постоянно скользя. С заходом Кзеа многочисленные дорожки, образованные ручейками, стекающими к океану, начали застывать и причиняли множество неудобств: громко хрустел под ногами тонкий лёд, и ноги проваливались в жижу, состоящую изо льда и быстро замерзающей воды. Из-за этого мы оставляли за собой чёткий след. Скоро я выбилась из сил, и сначала меня несла Нэтэя. А когда устала и она, путь и выносливая, привычная к холоду своей планеты девушка, меня понёс Тэм. Хобри ехал во внутреннем кармане пиджака Тэма.

Как же давно я не ощущала себя обузой! Как же это раздражает! И как хочется спать…

— Ахэ, ахэ. — Над моим ухом раздались тяжёлые вздохи, кто-то не мог отдышаться. И этот кто-то звал меня. — А-а-ари, мечта мо-я-а-а, не спи… Пожалуйста, не спи… Обещаю, пленительная моя, как только выберемся, я буду охранять твой сон, я буду беречь его, никому не разрешу тебя беспокоить!

Тэм!

Я с трудом открыла глаза. Надо мной склонилась Нэтэя, а Тэм вглядывался в моё лицо откуда-то с боку.

Как же мне холодно!

Я уже давно не чувствовала рук и ног, меня уже даже не бил озноб. Но вдруг мне стало не всё равно, что произойдёт с этим мужчиной, который так внезапно ворвался в мою жизнь чуть больше двух недель назад.

Из-за меня он погибнет.

Он и Нэтэя — последняя из Шухмиратов.

Она была хороша. Я успела убедиться за время наших бесконечных разговоров, пока мы поднимались по леднику. Нэтэя рассказала о культуре своей родины, показала знание истории, отличные знания в области межмировой экономики и дипломатии. У неё оказалось хорошее чувство юмора и такта. Её прекрасно воспитали. И она, несмотря на годы рабства, не утратила силу духа. Она нравилась мне всё больше и больше.

А ещё она любила свой мир.

Чтобы поддержать выбившуюся из сил меня и сдающего Тэма (хоть он старался не показывать, как устал), Нэтэя рассказывала о неизвестных для обычных туристов вещах. Например о том, что на планете есть небольшие области, подогревающиеся геотермальными источниками, и они находятся ближе к экватору планеты; там никогда не бывает льда и снега, но для наблюдающих за климатом инопланетчиков ларуксийцы с помощью климатического оборудования стараются создавать завесы снега и тумана над областями, которые хотят скрыть. Кстати, геотермальные источники были неподалёку от ледника, на котором мы находились.

— Я, — трясущимися от холода губами бормотала я, — од-д-доб-р-р-ряю, в-в-ваш мир т-т-только в-в-ваш. В-в-вы в-в-вправ-ве т-т-так п-п-оступать. Н-нужно с-с-сохранить индив-в-в-идулаль-н-н-ность.

Глаза закрылись. Сквозь сон я слышала крики Тэма и Нэтэи.

— Не спи! Не спи, Ари! Не спи, пожалуйста! Мы почти пришли!

***

Восхитительное тепло окутало меня.

Тепло! Мне не холодно!

Мне даже немного жарко!

Как же хорошо!

— Ари, храбрая моя девочка, открой свой красивый ротик, тебе надо выпить лекарство, — позвали меня.

Приятный, добрый, немного искушающий голос. Глаза открывать не хотелось. Хотелось слушать этот чувственный голос. Всё так же, не поднимая век, я открыла рот — и туда потекла влага, от которой глаза резко распахнулись, а горло перехватило.

Рейца! Тёплая рейца с травами!

На глазах выступили слёзы, я закашлялась. Мою талию тут же сжали горячие руки, и плечо обжёг поцелуй.

— Теперь всё будет хорошо, Миари. У нас есть одежда, есть еда, есть проводник. Мы выберемся, моя путеводная звезда.

Я вдруг осознала, что голая, и ко мне прижимается голый Тэм! Он понял моё смущение, и его глаза весело блеснули.

Сейчас будет ещё одна пакость.

Он опустил руку вниз, и я зажмурилась. Казалось, я не против заигрываний. От Тэма приятно пахло, а его поцелуи взволновали меня. Он пальцем подцепил ткань трусов и шепнул на ухо:

— Осталась только это преграда, мой идеал, если пожелаешь, можем её легко устранить.

И почему у него такой влекущий голос?

Или это на меня подействовал алкоголь?

***

Проводник, довольно невысокий ларуксиец, разбирал меховую палатку и что-то быстро говорил.

Нэтэя, хмурясь, переводила:

— Шэлуэ нэ нравится пэрэмена погоды, при такой погодэ нас лэгко отслэдить. Нам нужно как можно быстрээ спуститься в каньон Элстрэй.

Я, одетая в меховую шубу, меховые штаны, меховые варежки и меховую обувь, скатывала спальники, а Тэм, одетый, как и я, собирал припасы.

— Разве кому-то придёт в голову лезть на ледник? Чудо, что мы живы и ледник не сошёл. И что внизу под нами не было пустот, мы не провалилась и не сгинули навсегда.

Наш проводник захихикал, а Нэтэя улыбнулась.

— Тэ, кто ходит по лэдникам постоянно, знают, гдэ можно и когда можно ходить. Они слышат лэдники. Они говорят с ними.

Оу! Вселенная бескрайняя, быть может, у аборигенов есть способность слушать лёд, как бы странно это ни звучало.

Мы уже два часа поднимались по горам, ледник Ступня аракрава давно остался позади, но путь был извилист. Я, порядком уставшая, нервно спросила:

— Почему мы так петляем?

Проводник снова захихикал. Схватил горсть снега, скатал снежный ком и бросил его метров на двадцать левее нас. Как только снежок упал на снежный наст, он быстро помчался вниз, увлекая за собой большую массу снега.

Ой! А если встану туда я?

Через пять часов рельеф стал ниже, идти было не то чтобы легче, но сил мы тратили значительно меньше. Тэм рассказывал истории, и, надо сказать, он меня удивил: пошлостей в его историях не звучало, в основном обыгрывались отношения между медиком и пациентом. Я знала, что он страховой медицинский дознаватель, и понимала, откуда такой богатый запас историй.

Нэтэя иногда негромко смеялась над ними, а иногда заливисто хохотала во все горло. Вот во время одной из таких остановок Шэлуэ резко приложил руку ко рту Тэма. Мы тут же заткнулись, замерев. Проводник принялся водить носом из стороны в сторону, крылья носа раздувались и втягивались.

— Погоня.

Какой интересный малый. Умеет говорить на общекосмике, когда очень надо.

— Быстрээ! — поторапливал он нас. — Тут ужэ нэ далэко, как только спустимся в каньон, мы спасэны!

Пусть мы очень торопились, мы с Тэмом всё же замерли на пару секунд от восхищения. Мы увидели, что каньон вырезала во льду талая вода. Она оказалась ярко-голубой и очень прозрачной.

— Иногда глубина достигает сэмидэсяти – сэмидэсяти пяти мэтров, — пояснила Нэтэя и поторопила нас: — Спускаэмся, внизу есть лэкари.

— Лэкари? — переспросил Тэм.

— Лодка на общэкосмике.

Нам не хватило пяти минут. Я передавала Тэму спальники, чтобы он уложил их в лодку, когда внезапно его глаза расшились. Он смотрел мне за спину. Я оглянулась. Нас окружили вооружённые ларуксийцы, одетые в броню. В круг шагнул ларуксиец. Властный взгляд, броня — он был выше Нэтэи, выше Мэсхэ. Он махнул рукой своим воинам, и те опустили бластеры.

Нэтэя шагнула вперёд и преклонила колено.

— Консорт Шэнгэлэ, прошу, выслушайтэ мэня. Только я угроза вашэй власти, прошу, пощадитэ моих друзэй, они всего лишь хотэли помочь мнэ покинуть родной мир, чтобы ничто нэ омрачало брэмя вашэй власти. Чтобы ни один повстанец нэ смог заявить вам, что ваша власть нэзаконна. Я, послэдняя из рода Шухмират, признаю вашу власть. Готова подтвэрдить это на советэ наших княжэств. Там эсть ваши радикально настроэнные оппонэнты, хоть они и маскируются под лояльных к вашэй власти лиц.

Консорт?

Консорт?!

Этот мужчина управляет планетой? И Нэтэя об этом неплохо осведомлена?

Перед возвращением на родину она явно проанализировала местную политическую обстановку. Ой, как же непроста эта девушка…

Между тем нынешний властитель планеты поднял Нэтэю и теперь уже сам встал на колено.

— Ты нэ угроза власти в нашэм мире, ты ээ оплот. Я заклинал Всэлэнную, чтобы Шухмираты остались живы. Отдэльно я молился, чтобы ты осталась жива!

Нэтэя яростно воскликнула:

— Зачэм я вам? Чтобы казнить на глазах всэй Ларуксы? Послэднюю из нэнавистного рода? Это будэт показатэльная казнь? Вы уничтожили всю мою сэмью! Нас всех сдэлали рабами. Хотитэ, консорт, я расскажу, как умирала Лэтэя, моя старшая сэстра? Ээ пустили на опыты. Изучали наш вид — провэряли болэвые рэфлэксы. Ээ рэзали на части, бэз анэстэзии, фиксируя измэнэния в организмэ. На ээ нэсчастьэ, она очэнь хотэла жить, вэдь тут, на Ларуксе, остался ээ любимый. Младший сын таговора Шухмирата погиб, сражаясь на аренэ с дикими животными. Эму было всэго шэстнадцать. Что может сдэлать рэбэнок шэстнадцати лэт от роду против двух згурини? Он в тот момеэт только-только научился пользоваться коммуникатором!

Я видела згурини. Это хищиные, высокие — мне по грудь — четырёхлапые животные. Три острых уха торчат на макушке, вытянутая пасть заполнена острыми зубами, шесть глаз. Шкура у них серая, пятнистая. Их родина — почти безжизненная планета, и этот вид эволюционировал в скалах, приобретя окрас серо-землистого цвета. Одна такая тварь способна уделать неподготовленного к схваткам вига.

Меня замутило. Я нагнулась, чтобы захватить снег в ладонь, протереть лицо и почувствовать холод, отогнать тошноту, а поднявшись, увидела направленные на меня бластеры. Тэм быстро дёрнул меня за руку и встал передо мной. Испугаться я не успела, рядом с Тэмом передо мной встала Нэтэя. Поборов тошноту, я простирнулась между ними, сжав пальцами их пальцы.

Нэтэя как ни в чём не бывало продолжила:

— А знаэтэ, консорт Шэнгэлэ, как укрощают нэпокорных рабынь?

На щеках консорта выступили перламутровые пятна, он дёрнул ворот брони, мотнул головой и поднялся на ноги.

Не хочет знать? Или точно знает, что было с Нэтэей, и потому не желает слушать, как это происходило?

— Насилиэ, бесконэчноэ насилиэ, от которого никуда не дэться; оно вплавляэтся в мозг, и это хужэ, чэм когда тэрзают тэло. Будэшь покорной — будэшь накормлэна и получишь мэдицинскую помощь. Будэшь сопротивляться — тэбя поимеют нэсколько дэсятков мужчин. Ты будэшь почти умирать от внутренних повреждений, но хозяин не пожэлаэт расставаться с такой выносливой игрушкой. Только мысль о том, что останки моэй сэмьи должны быть погрэбэны по традициям Ларуксы, поддэрживала мэня всэ эти годы. От моэй сэмьи мало что осталось — только рабскиэ ошэйники с образцами ДНК. Позвольтэ похоронить мою сэмью на родине. Это всё, о чём я прошу, а потом я покину планету и нэ буду помэхой вашэй власти, консорт.

— Нэтти, прэкрати! Прэкрати! — воскликнул властный ларуксиец. Он подошёл к Нэтэи и прижал её к себе. Она попыталась вырваться, но через мгновение уткнулась ему в грудь и мелко затряслась от плача. Консорт быстро, нервно заговорил: — Ни я, ни старшиэ, что рэшили, что я смогу возглавить планэту, нэ отдавали приказа уничтожить сэмью таговора Шухмирата. Глава оппозиции — тэррорист номэр один в нашэм мирэ. Обнаружэнный нами в гостиничном комплэксе, он ужэ дал показания. — Консорт невесело хмыкнул. — Как мы и подозрэвали, имэнно он отдал приказ наэомникам, одэтым в форму службы бэзопасности, уничтожить всэх пртэндентов на власть. Он сам жэлал стать консортом, а впослэдствии и эдиноличным правитэлэм планэты. У нэго оказалось нэмало сторонников, мы год за годом пытались поймать эго, но он всэ врэма ускользал. Он развязывал гражданские войны, он истощал наши рэсурсы, организовывал тэррористичэскиэ акции. Мы искали слэды твоэй сэмьи, мы искали того, кто продал в рабство наслэдников Шухмирата, я искал тэбя, Нэтти…

Следом произошло то, от чего мы с Тэмом переплели пальцы и с дрожью, ужасом и восхищением внимали происходящему. Консорт Шэнгэлэ прижал ладони Нэтэи к своей груди и произнёс:

— Я нэ могу повэрнуть врэмя вспять, нэ могу удалить из твой памяти, аэррини, прошэдшиэ годы, но я прошу выйти за мэня замуж, и мы будэм править вмэстэ — во имя развития нашэй расы. Мы вмэстэ сдэлаэм нашу Ларуксу вэликой!

Нэтэя покачала головой.

— Развэ я могу быть жэной таговора? На мнэ уже нэгдэ ставить пробы, моэ тэло не дэвствэнно, моэ тэло осквэрнэно…

Консорт чувственно поцеловал запястья Нэтэи и воскликнул:

— Я трэбую кйцукэ! Клянусь подчиняться своэй аэррини!

— Если я правильно понял, правитель планеты отдаёт себя в полное подчинение женщине, в которую давно влюблён, — прокомментировал высунувшийся из нагрудного кармана Тэма Хобри. — Хотя слово «аэррини» имеет много значений, все они одной сути, аэррини — это «властительница сердец». А у ларуксийцев их три.

Нэтэя устало провела пальцами по глазам, опустила руки, склонила голову и, наконец, пробормотала:

— Эсли любишь мэня, Нэколоэ, я трэбую обоюдноэ кйцукэ.

Тэм хмыкнул, а я внезапно осознала, о чём попросила консорта Нэтэя, последняя из рода Шухмират.

Господин консорт резко выдохнул.

— Чэрэз нэделю, — счастливо улыбнулся он, но тут же нахмурился. — Но пэрэд кйцукэ нужно дать показания, рассказать, как тэбя похитэли и гдэ дэржали. Мы найдэм и накажэм каждого!

Всё очень быстро изменилось. Охрана консорта Шэнгэлэ ринулась его поздравлять. Они же осторожно обнимали Нэтэю, и она каждого из них поблагодарила.

Наш проводник восхищённо цыкнул, и я, обернувшись, увидела, как из-за излучины показались катамараны, на которых размещались дома с панорамными окнами, террасой и даже зоной для разведения огня.

Консорт Шэнгэлэ повернулся к нам с Тэмом и Хобри, чуть поклонился и предложил:

— Мы с моэй нэвэстой приглашаэм вас составить нам компанию в этом прэдсвадэбном путэшэствии до Ларуксии, нашэй столицы. Путэшэствиэ займэт нэдэлю, по прошествии нэдэли состоится цэрэмония обоюдного кйцукэ. — Он переплёл свои пальцы с пальцами Нэтэи. — Будэм рады вам как почэтным гостям.

Я натянула самую приветливую улыбку и чуть поклонилась.

— Почтём за честь, консорт!

А-а-а!

То есть они будут орально ублажать друг друга, а я и наверняка ещё сотни гостей будут смотреть на это?! Как я в это вляпалась?!

Нашего проводника отпустили, а он и сам был рад унести ноги. Оказалось, что Шэлуэ не только водит туристов по леднику, но ещё и подрабатывает некрупной контрабандой. Его мелкие грехи простили в честь бракосочетания, ему даже выплатили кредиты — как-никак, он помог аэррини самого консорта Шэнгэлэ остаться целой и невредимой.

***

Неспешно плыть по каньону в благоустроенном плавучем доме оказалось приятно. Охрана сопровождала наше путешествие, находясь на ледниках по обе стороны каньона, а во втором плавучем доме отдыхала от дежурств. Иногда мы останавливались, чтобы полюбоваться достопримечательностями или поохотиться.

— Мы давно знакомы с Нэкки. — Нэтэя, нежась в бассейне с горячим минеральным источником, обустроенным для приёма таких ванн, приоткрыла суть её отношений с консортом Шэнгэлэ. — Как прэдставитэль правящэго рода, я и думать нэ смэла о Нэкки, нэсмотря на то что он из извэстной сэмьи политиков. Они вэками были в оппозиции таговорам Шухмират. И он нэ аристократ. Мнэ бы нэ позволили выйти за нэго замуж. Дядя нэ хотэл таким браком укрэплять оппозицию. Но моя мать была прэдставитэлэм самой младшэй вэтви Шухмират, и потому я могла учиться в общэй школе, хоть и в частной. Там мы и познакомились с Нэкки.

— За любовь со школьной скамьи! — подняла я тост, косясь на белёсые студенистые кусочки, завёрнутые в нечто буро-зелёное. Нэтэя изящно брала их двумя пальчиками, аккуратно подносила ко рту и совсем не изящно стонала и закатывала глаза, жуя местный деликатес.

Я попробовала. Один раз. И, улыбаясь, с трудом проглотила эту склизкую, сильно отдающую тиной и рыбой дрянь.

— Ари, а ты давно знакома с Тэмом? Он смотрит на тэебя так, как будто знаэт всю жизнь. Знаэт, хочэт, обэрэгаэт. Кажэтся, он дажэ прислушивается к твоэму дыханию. Он сутки нэ спал, пока нэ понял, что кризис миновал. Тэбэ было очэнь плохо. Тэбя охватила лэдяная болэзнь.

— Что такое ледяная болезнь?

— Когда очэнь мэрзэешь и нэ можэшь согрэться, — ответила она и продолжила: — Когда Нэкки сделал прэдложэниэ, я подумала, что хочу, чтобы он относился ко мнэ, как Тэм относится к тэбэ.

Не хотелось расстраивать ларуксийку, которая за последние два дня очень похорошела от внимания любимого мужчины, перед таким непростым ритуалом бракосочетания.

— Больше пятнадцати лет, — улыбнулась я.

Почему я так сказала?

***

— Траквуры обладают нэ только цэнным сэрэбристо-сэрым мехом, их мозг подают как дэликатэс на торжэствах. Мясо одного траквура кормит посэлэниэ почти вэсь сэзон охоты. Оно очэнь калорийноэ, — пояснил консорт. — Это традиционноэ блюдо на свадэбной цэрэмонии. — Он широко улыбнулся и добавил, что обычно траквура добывает нарэна — подружка невесты. Он посмотрел на меня.

А когда я стала подружкой невесты?

Он, конечно, навёл обо мне справки.

Мы стояли на вершине очередной ледяной горы и смотрели на стаю четырёхлапых животных, неспешно приближавшихся к нам. Длинная зубастая челюсть — чтобы искать под снегом мелких животных, почти белый нос — для маскировки, четыре маленьких красных глаза; уши прижаты к затылку, три хвоста свиваются в кольца и резко выстреливают в разные стороны. На кончиках хвостов — шипы.

Мне вручили бластер. Тэм нахмурился: ему не нравилось происходящее, и он предложил:

— Могу сделать это за тебя. Мы не ларуксийцы, следовать их традициям не обязаны.

Я покачала головой. Его высочество Эспен нье' Ринд сообщил, что был бы совсем не против установить контакт и наладить дружеские связи с Ларуксой.

— Не обязаны, — согласилась я. — Но мы должны уважать их традиции.

Не хотелось убивать животное, но, если мясо траквура — действительно местное традиционное блюдо, зверь всё равно погиб бы. А я могла убить его мгновенно. Подняв руку, я чуть поводила носом. Бластер был неудобным, всего с тремя регулировками мощности пучка плазмы.

Эх, выстрел из него испортит такую шкуру!

Я установила самую маленькую мощность. Не люблю не пристреленное оружие, но оба моих «Риккаро» остались в камере хранения в космопорту. Плавно нажала на пуск — и небольшой шарик плазмы полетел в стаю траквуров. Они не разбежались, а плазма не врезалась в тела. Она попала в глаз одного животного, которое тут же начало оседать.

Позади зашушукались. Я обернулась: в глазах Тэма читалось восхищение. Но мне захотелось уколоть консорта, который вынудил меня поучаствовать в нежеланной охоте.

— Оружие не сбалансировано, за ним плохо следят. Вот тут, — я показала на рукоять, — трещины, а ведь у этой старинной модели батарея плохо защищена. Владелец этого бластера носит с собой сильно фонящее радиацией оружие, ему бы в медицинскую капсулу, пока не поздно.

Неделя пролетела в какой-то неге, несмотря на холод и испортившуюся погоду. Мы проплывали мимо удивительных явлений природы, увидели полосатый айсберг. В какой-то момент каньон расширился до небольшого озера, в центре которого он и плавал.

— Айсбэрги бывают окрашены цвэтными полосами различных форм и структур. Это только кажэтся, что айсбэрг бэлый, всэму виной крошэчные пузыри, пойманныэ в ловушку изо льда и рассеэнного свэта, — поясняла Нэтэя. — Вон тэ синиэ участки срэди бэлой толщи появились, когда трэщина в лэдяном щитэ заполнилась талой водой. Она очэнь быстро замэрзаэт. У пузырэй нэт врэмэни, чтобы сформироваться. Полоски могут быть окрашэны и в зэлэный, и в фиолэтовый цвэт, и дажэ в жэлтый. Это происходит, когда вода богата морскими водорослями.

За время путешествия по этой ледяной, но по-своему красивой планете я ежедневно связывалась со своей командой. Они, хоть до сих пор не одобряли моё путешествие, кажется, успокаивались, видя меня живой.

Мы с Нэтэей грелись в источниках, а когда их не встречалось на нашем пути, пользовались сауной плавучего дома. Вот только делить её приходилось с мужчинами. Каждый из нас, завёрнутый в простыню, рассказывал истории своего мира. Тэм — безобидные истории из своего богатого опыта медицинского дознавателя, я — из опыта работы смотрителем. Консорт рассказал, как впервые сел за управление космическим кораблём и, напутав в расчётах, чуть не столкнулся с астероидом, который по касательной прошёл по их системе. В общем, это были дружеские посиделки двух давно дружащих пар.

Мне не хотелось анализировать происходящее. У меня будет время сделать это дома, на маяке.

***

Официальная резиденция правителей, таговоров Ларуксы, оказалась невысоким зданием с красивым зимним садом. Здесь даже росла аракция, дающая прекрасные голубые цветы, и чувствовала она себя прекрасно, а ведь её родина — тёплые, влажные тропики Арина! Огромный застеклённый балкон выходил на обрыв — внизу располагался большой город с низкоэтажной застройкой, кажется, не выше тридцати этажей. Я читала, что более высокие здания тут не строят, потому что уже в пятидесяти метрах над поверхностью планеты во время сезона бурь воздушные массы могут двигаться со скоростью более четырёхсот километров в час — никакие здания не выдержат таких скоростей потока воздуха! Вдалеке виднелись диспетчерские башни космопорта. Нам с Тэмом, как почётным гостям, выделили комнату недалеко от покоев будущих супругов. Одну на двоих.

Церемония бракосочетания была назначена на пять вечера. Сутки на этой планете тянулись сорок один час. Мне и Тэму тяжело давался такой режим. Я успокаивала себя тем, что это всё временно и скоро я окажусь дома, где вернусь к привычному распорядку дня. Беспокоило одно — куда после этого приключения двинется мой беспокойный Тэм?

Мой?!

Мой!

Мы бродили по улицам столицы Ларуксы. Уютным, хоть и иногда с напряжённой атмосферой; в отдалённых районах явно поддерживали прежнюю власть. Но, кажется, и они смирились, когда узнали, что нынешний консорт и его невеста, последняя из рода Шухмират, пройдут обряд обоюдного кйцукэ.

Тёплые сладкие булочки с начинкой из икры гаарги, которые мы попробовали в одной из кондитерских, ошеломили.

— Вкусно? — приятно улыбнулась упитанная пожилая ларуксийка в светлом платье.

Я замычала от удовольствия, а Тэм тихо застонал, прикрыв глаза. Начинка из икры рыбы гаарги была нежной, сладкой, какой-то воздушной.

Я, жуя булочку, кивнула, а женщина пояснила:

— Если вы чувствуете сладкий вкус, значит, вы влюблены. Все, кто не испытывает таких чувств, ощущают слабый солёный вкус.

Я закашлялась, а Тэм невозмутимо откусил ещё один большой кусок булочки.

Что же ощущает он?

***

Крытый балкон официальной резиденции правителя Ларуксы украсили странными перьями, и, присмотревшись, я поняла, что это роскошные плавники.

Колючая сверхновая, я бы не отказалась взглянуть на представительницу местной фауны, обладающей таким роскошным оперением. Тьфу ты, плавником.

Украшали помещение и шкурами траквуров, гроздьями перламутровых бусин, полупрозрачными тканями. В центре огромной комнаты установили шатёр из плотной ткани, а по расходившимся от шатра к выходам с балкона концентрическим окружностям лежали серебристо-серые шкуры всё тех же траквуров.

И правда ритуальное животное…

Я растерянно оглядывалась. На шкурах располагались пары, одетые в балахоны сине-зелёного цвета. Чем ближе пары сидели к центру шатра, тем богаче украшения на них были.

Кажется, что…

Мысли прервала негромкая ритмичная музыка. Ритм то ускорялся, то затихал. Под шатром вспыхнул свет, и я увидела в центре ложе, а на нём — пару. Деталей было не рассмотреть, шатёр всё так же укрывала плотная ткань, но поза и движения оказались очень узнаваемыми. Огляделась вокруг — многочисленные ларуксийцы принялись принимать ту же позу. Внезапно перестало хватать воздуха.

Как?! Как я оказалась посреди свадебной оргии?!

Я с испугом посмотрела на Тэма и замотала головой.

Нет! Я не буду! То есть буду, но не тут! Не так!

По губам Тэма скользнула чуть ехидная улыбка.

— Эх, Ари, а я так надеялся...

Я начала отступать от Тэма, но он сжал мою талию и наклонился ко мне.

— Не смотри на них, родная.

Он склонился ещё ближе, и я закрыла глаза. Барабанные ритмы, эротическая обстановка, осознание, что для Нэтэи всё закончилось хорошо, а у Ларуксы есть будущее… Осознание того, что Тэм, хоть и постоянно подшучивал, всегда заботился обо мне, с самой первой встречи… Всё это расслабило меня.

Он действительно влюблён. Как и я.

И я первая поцеловала Тэма.

***

Мы сбежали со свадебной церемонии, как только закончилась официальная часть. Целуясь, ввалились на маяк, и Тэм, не обратив внимания на довольные лица команды, подхватил меня на руки и почти бегом бросился к моему отсеку.

Как же мешает одежда, как же я хочу касаться любимого, целовать его губы, полностью принадлежать ему…

***

Я лежала на плече Тэма и водила пальцем по светлым завиткам слегка рыжеватых волос на груди.

Я влюбилась. Влюбилась в Тэма Равраны.

Мне нравились его решительность, гибкость его ума; я млела от его бережного отношения ко мне, от его поддержки. За короткий срок нашего знакомства я в полной мере осознала: как бы ни сложились обстоятельства — он не предаст меня, всегда будет рядом. Оказалось, для счастья надо немного — любимый мужчина рядом.

Сегодня я попрощалась с Матиэ. Лёгкая грусть накрыла меня.

Мэт всегда будет в моём сердце. Но нужно идти дальше.

Именно для этого Точка начала дала мне столько времени? Она знала, что я снова смогу полюбить? А может ли у вига быть ещё одна пара? Взамен ушедшей?

Жажда деятельности обуяла меня. Сначала предстояло переговорить с господином Рушшахттером, отменить сделки по продаже фабрики по производству домов для колонистов, осваивающих жаркие планеты, и остановить сделку по приобретению научно-исследовательского центра, специализирующегося на изучении аномалий червоточин.

Придётся выплатить компенсации за отказы от сделок.

А вот школу навигаторов имени Матиэ нье' Иарди империя и фонды Миари нье' Дилур построят и будут финансировать.

Не думаю, что империя отказалась бы от этого проекта только потому, что глава фонда перенесла визит к Туманной деве лет на четыреста.

Пошевелилась. Лежавший рядом любимый поцеловал мои волосы и сонно спросил:

— Ари, ты куда?

Я, улыбаясь, подняла глаза на Тэма. Собиралась сообщить, что на сегодня много дел и нужно всё успеть.

И вдруг осознала, что лежу, прижавшись всем телом к… неизвестному мужчине. Это был не Тэм Равраны! У этого мужчины были такие же, как у Тэма, голубые глаза, такие же светлые волосы, а вот черты лица — другие. Совершенно другие. Другие, но до боли знакомые. Те, которые ещё месяц назад снились мне каждую ночь!

— А-а-а-и-и-и-и! — завизжала я. Сердце мгновенно разогналось и едва не выпрыгивало из груди. Я попыталась вдохнуть, но ничего не получилось, спазм сжал горло. Попыталась позвать на помощь — но вырвался только хрип. В глазах потемнело.

***

— Миари. — Кто-то поглаживал меня по щеке. — Миари, вернись к нам.

Я открыла глаза: надо мной склонилась Элянилье.

А почему она не одета?

Элю нисколько не смущало, что ткань прозрачной ночной сорочки не скрывает её грудь. В одной руке она держала длинный тонкий нож, направленный куда-то в сторону, а в другой — инъектор.

Я с трудом села и осмотрелась. Я в своём отсеке, вот только в нём стало тесно — вокруг кровати столпились все обитатели маяка.

Ой, а у меня же грудь голая! И не только она…

Укрыться мешал прибор, надетый мне на руку. С удивлением я узнала датчик сатурации, давления и пульса. Потянула простынь на себя и, только укрывшись, обратила внимание, что Дари, супруги Виаарди и Аргусто держат на прицеле голого связанного мужчину. Тот с восторгом смотрел на меня и улыбался разбитыми губами.

— Я вернулся, ветер мой звёздный!

Горло снова сдавил спазм. Как же давно я не слышала это ласковое обращение! Из глаз покатились слёзы.

— Не может быть! Как?! Как это возможно?! — Я и не заметила, что прокричала это вслух.

И тут до меня дошло.

— Это она — Великая точка начала вернула тебя!

— Это она — Великая точка начала вернула меня!

Мы выкрикнули это одновременно. Я жадно вгляделась в лицо связанного мужчины. Губы сами расползлись от уха до уха в улыбке…

— Мэт… — прошептала я.

***

— Нам бы объяснений, Ари… — кашлянула Парилла.

Я не могла оторваться от любимого лица. Нашла глазами его глаза и, не отрываясь, боясь, что это глюк, мираж, сон, и что там ещё это могло быть такое эфемерное, что может растаять, как туман (на секунду мелькнула мысль о всеобщем наваждении), представила всем любимого:

— Матиэ нье' Иарди.

Сначала в отсеке воцарилась просто космическая тишина, а следом раздался гомон:

— Самозванец!

— За борт самозванца!

— Это киборг!

— Грохнуть его и гнома Рушшахттера. Я знала, что этот хитровыделанный гном подсунул нам лазутчика с перекроенной под господина Матиэ рожей!

— Разберу его на атомы и выясню, из каких миров эти атомы нам прислали.

Я закричала:

— Стойте! Не трогайте его! Это действительно Матиэ нье' Иарди!

Но никто меня не услышал, команда снова напала на Мэта. Он не мог защищаться, а я слышала только стоны. Схватила бластеры, которые всегда находились рядом с кроватью, перевела их в парализующий режим и начала прицельно отстреливать своих буйных защитников, попутно извиняясь:

— Так нужно, мы всё объясним. Пожалуйста, простите меня, я очень извиняюсь, я не хотела так…

После того, как вся моя команда оказалась парализована, я бросилась к гардеробу, натянула комбинезон смотрителя, берцы и встала на колени рядом со связанным Мэтом. Было совершенно плевать, что его губы разбиты. Я пальцами исследовала его лицо, которое почти каждую ночь снилось мне, заглянула в голубые глаза и нашла в них отклик.

— Как? — выдохнула я.

Не обращая внимания на травмы, он тепло улыбнулся. Сердце замерло. Эта улыбка снилась мне годами!

— Я жил, мечтал, я был влюблён, Миари, а затем я умер. Я видел, как рождались звёзды, как умирали миры, видел бесконечные войны, видел, как развивались и гибли расы. Я был песчинкой во Вселенной, её крошечным строительным кирпичиком, я стал основой для миллионов планет. Я был везде и в то же время я был ничем. Меня не существовало, но при этом я был туманом. Сизым туманом в безвременье.

Смутно помню, как девушка, почти девочка, сейчас я вспомнил, что это была ты, кричала на Создательницу, требуя вернуть какого-то Матиэ. Тогда я поразился: разве может низшее существо требовать что-то от божества, создавшего часть Вселенной? Оказывается, может. Создательница щёлкнула пальцами, и девочка исчезла. Но я начал обретать плоть. Это было очень больно. Каждый раз, оживая после оперативных вмешательств, я забывал часть себя. Последней я забыл тебя, мой звёздный ветер.

Я слушала его, и из глаз катились слёзы. Как же мне хотелось верить ему!

— Ты… ты знал?

Он помотал головой.

— Это пришло только сейчас.

— Почему Великая точка начала поступила так с нами?

— Думаю, это испытание. Бабушка дала мне всё, я был единственной её семьёй. Но прошлый я был довольно легкомысленным, а работа дознавателем сильно закалила меня. Меня ещё не раз убивали, пытали, угрожали разрезать меня на ленты, утопить в лаве вулкана. Хобри вытаскивал меня из такой… — он смущённо улыбнулся, — из таких чёрных дыр, что, оглядываясь назад, я понимаю, что прежний Матиэ нье' Иарди не смог бы оградить свою любимую женщину от бед. Да и родовой маяк потерял бы. Прежний Матиэ после пяти лет обязательного смотрительства стал бы прожигателем жизни. Возможно, мы никогда бы не были вместе, быть может, у нас случился бы мимолётный роман в школе и к концу учёбы мы бы разбежались по разным маякам.

— Мы пара, назначенная Великой точкой начала. И чтобы мы состоялись как пара, она устроила это… — Я сглотнула. — Льетка права, наше божество — холодная расчётливая сука, играющая только по своим правилам. Выходит, и у меня было испытание. Я должна была снова влюбиться и захотеть жить.

— Льетка? Льета нье' Фиард тоже встречалась с Туманной девой?

— Встречалась, ага. И даже подралась с ней. — Заметив, как у Мэта смешно округлились глаза, я утёрла снова набежавшие слёзы и рассмеялась. — О... Льете и Вэрду она тоже устроила приключения.

— Я вспомнил! — воскликнул Мэт. — Перед тем, как посторонние проникли на учебный маяк, Вэрд поцеловал Льету. Они… вместе?

— Увидишь сам. Через две недели день рождения Гата, соберётся твоё звено. Предлагаю сделать им сюрприз.

Мэт с сомнением покачал головой.

— Психика у навигаторов устойчивая, от хороших новостей никто ещё не умирал, — фыркнула я, вставая с колен.

***

Многочисленные проверки показали, что Матиэ не клон и не синтетик, управляемый хотя бы тем же самым Хобри. Образцы ДНК, сохранённые бабушкой Мэта, тщательно сверили в разномастных экспертных центрах, специализирующихся на подобных исследованиях. На экспертизе настоял сам Матиэ. Думается, он и сам до конца не верил, что его возродила Точка начала.

Ответы от центров пришли одинаковые — стопроцентное совпадение предоставленных образцов.

Интермедия

Огатик нье' Залев сидел на шезлонге, установленном на белом песке, на берегу аринского океана и наслаждался теплом, светом, суетой вокруг. Он наслаждался жизнью.

В этот раз его день рождения отмечали на Арине, на частном пляже, принадлежавшем империи нье' Дилур. Ари сама предложила этот вариант. Как и каждый год, на вечеринке в честь дня рождения Гата присутствовала вся его команда и бывшее звено, с членами которого он сдружился ещё в школе навигаторов. Одна стопка рейцы, как всегда, будет налита для него — их общего друга, который так рано растворился в Точке начала.

Триэли, жена Гата, преподнесла ему сказочный подарок — она сообщила, что у них будет ребёнок. Третий. Гат снова расплылся в улыбке. Может быть, это, наконец, будет девочка? Он хотел дочь. Представлял, как будет учить её танцевать варсану, как будет учить её плавать, тут, на тёплом Арине; воображал, какие у нее будут ямочки на щечках. А ещё она почему-то виделась ему кудрявой и темноглазой, совсем как Триэли.

Он вздохнул. Дочь родится уже после того, как Миари уйдёт к Мэту. Ари сказала, что это случится совсем скоро, уже через каких-то две-три недели. Как жаль, что никто не тронул сердце этой симпатичной женщины, увы, беззаветно влюблённой в растворившегося в Великой точке начала Мэта.

Хотя сегодня Миари нье' Дилур удивила всех: обычно предпочитавшая строгий стиль, она прилетела на Арин в белом, развивающемся на ветру сарафане, вела себя необычайно весело и общительно. Бывшие члены звена школы навигаторов переглядывались между собой, когда обычно немного замкнутая Миари, закинув голову, захохотала до слёз. И когда она, скинув сарафан, в крошечном сексуальном купальнике принялась плавать с аринской детворой наперегонки. Когда она играла с гостями Гата в фанты.

Эти перемены насторожили друзей.

— Хочет прожить последние дни как можно ярче и беззаботнее? — чуть хмурясь, спросил Вэрд. Он протянул Гату высокий бокал с коктейлем «Незабываемый Арин» (смесь рейцы, ликёра из шарпринса, местной ароматной водоросли, и элейского игристого). Большой бокал запотел, присоски пятиногого моллюска, украшавшего его, чуть розовели сквозь капельки воды. Вэрд сел рядом в Гатом на шезлонг и смотрел, как его жена Льета и Ари сноровисто нарезают овощи, напевая последний хит о любви Анатиль Сшитанс.

***

— За Мэта!

— За Матиэ!

— За Мэта!..

— За Мэта!...

— За нашего друга!..

Третий тост в их компании всегда был за погибшего друга.

— А я бы выпил за вас, ребята! За то, что храните дружбу, за то, что поддерживаете друг друга и помогаете друг другу!

Ночь в тропиках наступила быстро. Лица того, кому принадлежал голос, не было видно: он стоял вне предела круга, образованного светом живого огня в каменной чаше, вокруг которой расположились гости. Незнакомый голос заставил всех обернуться.

— Спасибо, дружище, обычно это следующий тост, — спокойно ответил Гат, но сам подобрался и протянул руку к бластеру. Компания напряглась. Только Миари улыбалась. Она легко спрыгнула с дивана и втянула неожиданного гостя в круг света.

Повисла космическая тишина, а потом раздалось единогласное недоверчивое:

— Мэт?..

Ари выхватила свои любимые «Риккаро», навела их на ребят и затараторила:

— Это действительно Мэт, мы провели экспертизы. Точка начала решила, что нам не помешает обрести себя, прежде чем обрести друг друга. Я опущу свои бластеры, как только пойму, что вы адекватны. Лично я в первые секунды думала, что сошла с ума.

***

Первой от шока отошла госпожа ректор второй школы навигаторов — Льета нье' Товен.

— Вот верю, что ОНА могла такое провернуть.