Вечер опустился быстро. На даче пахло дымом от печи, холодным железом и влажными досками, которые за день так и не высохли после дождя. Аня затянула на себе кофту, но всё равно чувствовала, как сырой воздух прокрадывается под ткань и щекочет кожу.

Она приехала сюда помочь — сложить вещи, вынести банки из погреба, закрыть окна перед зимними ветрами. Денис должен был приехать завтра. Сегодня же — только она, свёкор и его друг.

На кухне свет был теплым, жёлтым, режущим тьму за окном. Игорь сидел за столом, широкоплечий, с чуть сутулой спиной, медленно крутил в руках полупустой стакан. Виктор, напротив, раскрасневшийся от выпитого, говорил чуть громче, чем требовалось, и всё чаще переводил глаза на неё.

– Садись, – Игорь кивнул на стул рядом. Голос — не просьба, приказ.

Аня чуть поколебалась, но всё-таки присела, стараясь держать спину прямо.

Сквозь полузакрытую дверь смежной комнаты тянуло прохладой, а здесь, напротив, было душно. Она почувствовала, как недавно распущенные волосы липнут к шее.

– Ты ведь не боишься, Ань? – Виктор взял бутылку, разлил остатки по стаканам. – Ночь длинная... А за окном — темно, не по-городскому.

Она улыбнулась вежливо, взяла свой стакан обеими руками, хотя пить не собиралась. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно. Словно её изучали оба, методично и без спешки.

– Чего молчишь? – Игорь наклонился вперед. Его ладонь медленно легла на спинку её стула — так, что она почувствовала вибрацию через дерево.

Виктор тянулся к хлебу, но пальцы как бы невзначай коснулись её запястья. Коротко. Шершаво. От этого по коже пробежали мурашки.

Смех. Не громкий, но с каким-то тяжёлым подтекстом.

Аня сделала вид, что встаёт за водой, но Игорь перехватил её руку чуть выше локтя. Нежно, без грубости, но хватка такая, что ясно: отпустит, когда захочет.

– Сиди. Мы ещё не договорили.

Воздух между ними стал плотным. Близость двух крупных мужских тел давила на неё сильнее, чем стены этой кухни. Игорь говорил что-то про дачу, про ремонт, но слова тонули в жужжании крови в ушах. Каждое его движение она ощущала кожей, даже когда он не касался.

Виктор придвинул стул. Сел ближе. Теперь его колено почти упиралось в её бедро. Запах табака, водки, мужских духов смешивался с тёплым запахом дерева.

Она пыталась не смотреть им в глаза, но эти взгляды цепляли, как крючком, тянули к себе.

– Ты хорошая девочка, Ань, – тихо сказал Игорь, и пальцы его скользнули с её плеча вниз по рукаву, задержались у запястья и чуть сжали.

В этот момент Виктор положил ладонь на край её колена. Пауза. Лёгкий нажим.

Сердце билось в горле. Она знала, что если попробует отодвинуть руку — он удержит.

Всё было медленно.

Слишком медленно.

И от этого — сильнее.

Она ещё могла встать. Но оба уже дали понять: она не уйдёт.

Игорь чуть наклонился ближе, его тёплое дыхание коснулось её уха:

— Расслабься, Ань. Мы просто… поговорим.

Его пальцы, крепкие, чуть шершавые, медленно обошли запястье, поднялись по внутренней стороне предплечья, чувствуя каждый её мускул, напряжённый от тревоги. Линия его большого пальца скользнула к сгибу локтя, и он почти незаметно провёл по этому чувствительному месту.

В это же время ладонь Виктора на колене перестала быть просто присутствием — она сжала, притянула её ногу чуть в сторону, открывая доступ к внутренней стороне бедра. Его пальцы начали медленно прочерчивать линию вверх, к подолу платья. От каждого миллиметра, пройденного в этом маршруте, её дыхание становилось прерывистее — в шоке, в протесте, но и в какой-то опасной, липкой неопределённости.

— Я… — попыталась что-то сказать, но голос вышел хриплым, слабым.

Игорь накрыл её ладонь своей, мягко, но уверенно прижал к подлокотнику, лишая возможности отдёрнуть.

— Не торопись. Ты же чувствуешь, что это уже началось, — произнёс он почти шёпотом, глядя прямо в её глаза.

Виктор в это время добрался до голой кожи — его пальцы, тёплые и широкие, скользнули вверх по бедру, чуть раздвигая её колени. Она резко втянула воздух, но его ладонь легла плотнее, а большой палец начал лениво описывать круги всё выше.

— Игорь… — выдохнула она. Её взгляд метался между ними, но оба были уже очень близко.

Игорь обошёл вокруг кресла, встал за её спиной, ладонями лег на плечи, медленно, сильно размял, чуть наклонил её вперёд — а Виктор в этот момент опустил руку между её бёдер. Пальцы мягко, но безошибочно нашли теплеющую ткань, через которую он начал ритмично поглаживать.

— Ты тёплая, Ань, — заметил Виктор, и кивнул Игорю.

Свёкор нагнулся, его губы коснулись её шеи, оставив влажный след. Он задержался там, дыша ей в кожу, а потом перешёл к медленным, ленивым поцелуям, одновременно опуская руки с плеч по бокам вниз к талии, прижимаясь торсом к её спине.

Она чуть дёрнулась, но он обвил её корпус руками, а Виктор в этот момент уже сместился ближе, его колено между её ног, и теперь он скользил пальцами под ткань, находя вход. Первое касание голой кожи вызвало у неё резкий вдох и дрожь в бёдрах.

— Ты же знаешь, что мы не отпустим, — сказал за её ухом Игорь, и его ладони под талию добавили плотности, продавливая к Виктору спереди.

Виктор уже расстёгивал её платье, обнажая внутреннюю сторону груди, проводил пальцами по ребрам, цепляя краешек белья. Она пыталась что-то сказать, но слова превращались в глухие вздохи и короткие, сбивчивые протесты, которые ни один из мужчин не воспринимал всерьёз.

Платье соскользнуло к талии. Грудь оказалась обнажённой под настойчивыми ладонями Игоря, который сжал их снизу, подталкивая её вперёд, а Виктор, встретившись с его взглядом, склонился и взял её сосок в рот. Острый поток тепла от этого оборвал ей дыхание.

Её руки дрожали, но не отталкивали. Голова была заполнена густой, вязкой смесью страха и какого-то странного, ещё непризнанного пульса желания.

Игорь, чувствуя, как она перестаёт сопротивляться, начал медленно расстёгивать молнию на спинке полностью, одновременно надавливая на её бёдра, вынуждая раздвинуть их ещё шире.

Виктор уже скользил пальцами внутрь, обводил вход то мягко, то рывком, а другой рукой держал её за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Вот так… Запомни этот момент, — произнёс он тихо, но твёрдо.

В этот момент Аня поняла, что уже не контролирует нас происходящее — и что тело её запоминает каждую секунду.