Тусклый лунный свет ложился мертвенно-бледными пятнами на потрескавшиеся стены старого особняка. Заброшенный зал тянулся ввысь, и каждый ее шаг отдавался эхом, словно само здание внимательно слушало. В воздухе висел аромат сырости и чего-то… чересчур плотного, словно тьма здесь имела собственное дыхание.

Алина остановилась у широкого камина, заваленного щепками и черными от копоти кирпичами. И именно там, где играли тени, вдруг показалась фигура. Высокий силуэт будто вынырнул из мрака, покрытого паутиной, и красные отблески глаз разрезали темноту.

— Ты заблудилась, — голос раскатился низким эхом, больше подобным шелесту крыльев, чем человеческой речи.

Алина резко обернулась, её дыхание сбилось.

— Кто ты? — Слова сорвались с губ быстрее, чем она успела совладать с дрожью.

Фигура шагнула вперед. Серые волосы, отливающие серебром под луной, скользнули по плечам. Лицо было резким, а в губах — намек на иронию.

— Ворон, — представился он, словно это имя само по себе значило приговор. — Ты нарушила мой покой, но я позволю тебе остаться… если заплатишь.

Ее ладони вспотели. Она сделала шаг назад, но впилась взглядом в его глаза. В них было слишком много силы, будто пустота звала к себе.

— Заплатить? Чем именно? — голос ее прозвучал тверже, чем она ощущала внутри.

Он усмехнулся так, словно именно этого ждал.

— Собой. — Слово упало холодной каплей. — Я предлагаю тебе больше, чем жизнь. Защиту. Силу. Вечность. Но взамен… ты принадлежишь мне.

Он приблизился почти вплотную. Его пальцы легли на её подбородок, вынуждено поднимая лицо вверх. От его прикосновения пробежал жар, хотя кожа была холодна, как камень.

— Я не вещь, чтобы принадлежать кому-то, — процедила она сквозь зубы.

Ворон наклонился к самому её уху. Его дыхание, ледяное и обволакивающее одновременно, коснулось её шеи.

— О, но как сладко звучит твой вызов… — тихий шепот, и в его голосе сплелись угроза и желание. — Еще никто не смог устоять.

Алина дернулась, пытаясь высвободиться, но он удерживал её легко, словно она была всего лишь тенью. В её груди рвалось дыхание — смесь страха и яростного притяжения.

— Отпусти меня! — воскликнула она, но её голос предательски дрогнул.

Ворон улыбнулся уголком рта.

— Скажи только одно слово, и я исчезну. Но мы оба знаем… что ты этого не хочешь.

Он провел холодным пальцем по линии её шеи вниз, задержавшись на ключице. По коже пробежала дрожь, и Алина неожиданно зажмурила глаза, словно пытаясь вытеснить чувство, рвущееся из глубины.

Зал вокруг словно потерял очертания. Присутствие Ворона вытягивало всё остальное из реальности.

— Ты боишься меня… и всё же жаждешь, — его голос казался заклинанием.

— Жажду свободы, — резко ответила она, обжигая его взглядом, хотя в душе пылало совсем иное.

Он хмыкнул, прижимая её чуть ближе, так, что их дыхания переплелись.

— Тогда докажи это. Брось вызов тьме.

И пространство на миг наполнилось напряжением, словно воздух сам замер в ожидании, чью силу ночь выберет: её дерзость или его абсолютную власть.

Тьма вокруг словно сгустилась, стала гуще, вязкая, как дым. Каждый её вдох тянул за собой незримые нити, пахнущие грозой и пряной горечью костра. Словно сама магия пробудилась от его присутствия.

Алина впервые ощутила, как воздух словно дрожит, искрит, касается кожи невидимыми пальцами. Этот холодный, но притягательный заряд прошёлся по её телу и остановился в груди — сердце ударило так, что эхом разнеслось по залу.

— Что это? — выдохнула она, прижимая ладонь к себе. — Я… я чувствую, будто всё тело обжигает изнутри.

Ворон наклонил голову, изучая её; в его взгляде вспыхнул странный интерес, даже голод.

— Магия. — Он произнёс это слово медленно, будто позволял ей вкусить его на языке. — Ты открыла дверь, когда ступила сюда. Никто не пересекает этот порог и не остаётся прежним.

Он протянул ладонь к ней, не касаясь, но воздух между ними загустел ещё сильнее, налился гулким напряжением. Её волосы слегка приподнялись, словно от электричества. Огонёк в камине, давно угасший и мёртвый, дрогнул — и вдруг вспыхнул живым пламенем, отбрасывая пляшущие тени.

Алина отшатнулась, дыхание перехватило.

— Это… ты сделал?

— Нет. — Его голос был мягок, но от того только страшнее. — Это мы сделали. Твоё присутствие откликнулось на мою силу. Приручить бурю нельзя, но её можно пробудить. А в тебе эта буря есть.

Она задрожала, не столько от ужаса, сколько от ощущения, что внутри неё действительно что-то всколыхнулось — дремавшее, сильное, голодное.

— Не смей, — выдохнула она, — не смей заставлять меня верить в это…

— Но ты уже веришь, — Ворон шагнул ближе, и каждый его сантиметр приближения отзывался жаром в её венах. — Я вижу, как твои зрачки расширились. Слышу, как меняется ритм твоего сердца. Ты чувствуешь — и боишься признать.

Его ладонь почти коснулась её щеки, но он задержался, оставив расстояние толщиной в дыхание. Сила билась между ними, взрывая воздух невидимыми искрами.

— Почему… почему я должна верить тебе? — голос Алины сорвался, но в нём прозвучала ярость, отчаянная попытка сопротивляться.

Ворон усмехнулся, и в этом тихом движении губ было что-то дикое, хищное.

— Потому что всё, что ты испытываешь сейчас, никогда не было твоим до этой ночи.

Она стиснула зубы, но не могла отвести взгляд. Казалось, даже воздух вокруг них искривился — старые зеркала на стенах покрылись трещинами, а свечи, которых не было минуту назад, вспыхнули в ряд по залу.

— Это… происходит из-за меня? — шёпотом спросила она, уже не в силах скрыть дрожь.

— Из-за нас. — Его голос стал почти интимным, но в каждой букве скользило древнее эхо. — Ты — ключ. Я — замок. Вместе мы открываем то, что боялся бы сам мир.

Алина почувствовала, как её пальцы сами тянутся к нему, будто не по её воле, будто что-то внутри тела знало и принадлежало этой тьме ещё до встречи. Но она остановилась в последний миг, вцепившись в собственный плащ.

— Если я поддамся… — голос её сорвался шёпотом, — что тогда?

Он улыбнулся, и в его глазах загорелось пламя, отражённое во всех свечах.

— Тогда начнётся история, от которой сама ночь будет дрожать.