В ту ночь Лена вошла в клуб, где с порога мигающие огни и грохочущий бас поглотили ее, как теплая волна. Ей было двадцать три, волосы цвета меда ниспадали до плеч, а короткое черное платье обтягивало ее тело, привлекающее взгляды. Она пришла сюда, чтобы забыть о скучной неделе на работе, заказала коктейль у бара и стала рассеянно оглядываться, чувствуя, как алкоголь разливается по венам.

Сквозь толпу танцующих тел она заметила его — высокого мужчину с темными глазами, которые казалось, светились в полумраке. Он был одет в простую рубашку и джинсы, но от него веяло чем-то первобытным, как от дикого зверя в человеческой шкуре. Он подошел к ней у бара, улыбаясь хищно, и сказал:

— Ты выглядишь, как будто ищешь приключений. Я — Алексей.

Они разговорились, и Лена почувствовала странное притяжение. Его голос был низким, гипнотическим, и он задавал вопросы, которые казались слишком личными — о ее детстве, о странных снах, которые она иногда видела.

— Ты не из тех, кто просто так бродит по клубам, — сказал он, наклоняясь ближе, его дыхание обожгло ее шею. — Я вижу в тебе что-то... настоящее. Что-то, что принадлежит мне.

Она рассмеялась, приняв это за флирт, но в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти звериное. Внезапно он схватил ее за руку, крепко, как стальной капкан, и потащил через заднюю дверь клуба, в темный переулок. Лена попыталась вырваться, звала на помощь, но он был сильнее, его пальцы впились в ее кожу, оставляя синяки.

— Ты не понимаешь, — прошептал он, прижимая ее к стене. — Ты — моя. Я чую это в твоей крови.

В лунном свете его глаза изменились, зрачки расширились, а тело начало дрожать. Шерсть пробивалась сквозь кожу, клыки удлинились, и он зарычал, превращаясь в огромного волка. Лена закричала, но было уже поздно — он закинул ее на плечо и исчез в ночи, унося ее в неизвестность.

Алекс мчался через ночной город с Леной на плече, ее крики эхом отскакивали от темных стен переулков, но никто не услышал — клуб остался позади, а улицы были пусты. Ее платье задралось, обнажая бедра, и она била его кулаками по спине, крича:

— Отпусти меня, ублюдок!

Но его хватка была железной, а тело все еще дрожало от только что произошедшего превращения. Шерсть на его руках постепенно отступала, возвращая ему человеческий облик, но глаза оставались желтыми, как у волка, под луной.

Он нес ее вглубь старого леса за городом, где деревья смыкались в сплошную тьму, а ветви хлестали по лицу, как плети. Лена чувствовала, как ее сердце колотится в груди, адреналин смешался с паникой, и она пыталась вырваться, царапая его шею ногтями.

— Что ты, черт возьми, такое? Ты псих или что?! — выкрикнула она, но Алекс только усмехнулся, его голос теперь звучал хрипло, как рычание.

— Ты не понимаешь, девочка, — прорычал он, не замедляясь. — Ты — моя истинная. Я чую твой запах с тех пор, как увидел. В тебе есть что-то. Твоя кровь зовет меня.

Наконец, он остановился у заброшенного дома на опушке леса — развалины с обшарпанными стенами и дверью, которая скрипела, как предсмертный хрип. Он втолкнул ее внутрь, захлопнув дверь, и прижал к стене, его тело нависло над ней, горячее и мускулистое.

Лена упала на пыльный пол, задыхаясь, и попыталась отползти, но он схватил ее за волосы, заставив посмотреть в его глаза.

— Не дергайся, — прошипел он, его дыхание пахло дикостью и кровью. — Я не убью тебя. Ты нужна мне живой. Я же сказал — ты моя истинная.

Он наклонился ближе, его рука скользнула по ее плечу, срывая ремешок платья, и она почувствовала, как его когти царапают кожу, оставляя красные полосы.

— Ты будешь моей стаей. Моей самкой. Я сделаю так, что ты сама захочешь этого.

Она плюнула ему в лицо, шипя:

— Не будет этого, монстр!

Но страх в ее глазах смешивался с чем-то иным — возбуждением? Адреналином? Алекс рассмеялся, низким, вибрирующим звуком, и его рука опустилась ниже, касаясь ее бедер, пока она не забилась в истерике.

— Борись, если хочешь, — сказал он, его голос переходя в рык. — Но скоро ты узнаешь, что это судьба. А теперь... давай посмотрим, насколько ты вкусная.

В темноте дома эхом разнеслись ее крики, а луна за окном светила все ярче, как будто наблюдала за их диким танцем. Лена не знала, выживет ли она, но одно было ясно: этот оборотень не просто хотел ее тела — он хотел ее душу.

Алекс прижал Лену к пыльному полу заброшенного дома, его тело нависло над ней как тень дикого зверя, а желтые глаза горели в полумраке, отражая лунный свет, проникающий через разбитое окно. Она все еще билась под ним, ее ногти вонзались в его плечи, оставляя кровавые царапины, но он только рычал от удовольствия, его дыхание горячее и неровное, пропитанное запахом пота и леса.

— Ты думаешь, это остановит меня? — прошептал он хрипло, его голос переходя в низкий рык. — Ты моя, и я возьму тебя, пока ты не закричишь от этого.

Его руки грубо рванули остатки ее платья, разрывая ткань с треском, как будто это была шкура добычи. Платье соскользнуло, обнажив ее тело — бледную кожу, покрытую потом и царапинами, груди, которые вздымались от быстрого дыхания, и между ног — темный треугольник, на который он жадно уставился. Лена закричала, пытаясь закрыться руками, но он схватил ее запястья одной рукой и прижал над головой, его пальцы, все еще частично покрытые шерстью, сжимались как стальные кандалы.

— Не смей сопротивляться, — прорычал он, его член упирался в ее бедро, твердый и пульсирующий, как будто его ствол был не просто человеческим, а звериным — длинным, толстым, с венами, набухшими от желания. — Я чую, как ты мокреешь, даже если отрицаешь.

Он опустился ниже, его рот жадно приник к ее шее, кусая и лаская кожу, оставляя следы укусов, которые могли бы превратиться в синяки. Лена выгнулась, ее тело реагировало вопреки воле — смесь страха и неожиданного возбуждения пробежала по ней, заставляя соски затвердеть.

— Нет, не трогай! — закричала она, но ее слова перешли в хрип, когда он прижался губами к ее груди, обхватив сосок зубами и жадно засосал. Его свободная рука скользнула вниз, между ее ног, грубо раздвигая бедра, и пальцы вонзились в ее влажные складки, надавливая на клитор с такой силой, что она задохнулась от боли и удовольствия.

— Ты уже готова для меня, милая, — усмехнулся он, чувствуя, как ее тело предает ее, становясь влажнее с каждым движением. — Твоя кровь зовет мою.

С этими словами он отпустил ее запястья и схватил себя за член, направляя его к ее входу. Лена попыталась отползти, но он был быстрее — одним мощным толчком он вонзился в нее, заполняя целиком, растягивая ее до предела. Она закричала от боли, ее тело сжалось вокруг него, как в тисках, но он не остановился, начиная двигаться ритмично, глубоко и жестоко, каждый удар сопровождался его рычанием, эхом отдающимся в комнате.

Его таз бился о нее с силой, которая могла бы сломать кости, его яйца хлопали о ее зад, пока он вбивался все глубже, его когти впивались в ее бедра, оставляя кровавые полумесяцы. Лена стонала, ее крики смешивались с его рычанием — боль переходила в какое-то первобытное наслаждение, ее тело выгибалось навстречу ему, несмотря на слезы.

— Черт, ты такая тесная, — выдохнул он, ускоряя темп, его движения становились все более дикими, как у зверя в брачной пляске. — Я наполню тебя своей сутью, сделаю тебя своей навсегда.

Он перевернул ее на живот, не выходя из нее, и прижал к полу, его руки сжимали ее ягодицы, разводя их, чтобы проникать глубже. Лена почувствовала, как он ударяет в самое дно, его член пульсирует внутри, и она не выдержала — оргазм накрыл ее как волна, заставляя кричать и сжиматься вокруг него. Алекс не замедлился, продолжая трахать ее, пока его собственный пик не разорвал его — он зарычал, вонзаясь в нее последний раз, и кончил внутрь, горячие струи заполняли ее.

Когда все кончилось, он рухнул на нее, его тело все еще подрагивало от послевкусия, а Лена лежала, задыхаясь, с ощущением, что ее душу только что разорвали на части. Луна за окном сияла ярче, как свидетель их акта, и Алекс прошептал ей на ухо:

— Это только начало, моя волчица. Скоро ты будешь рычать вместе со мной.

Алекс медленно отвалился от Лены, его тело все еще пульсировало от остаточного возбуждения, а пот стекал по его мускулистому торсу, смешиваясь с кровью от ее царапин. Он лежал рядом, тяжело дыша, его желтые глаза, теперь чуть потускневшие, скользили по ее измученному телу. Лена чувствовала, как его семя сочится из нее, горячее и липкое, оставляя ощущение грязи на ее коже. Ее мышцы дрожали от боли и неожиданного, запретного удовольствия, которое она ненавидела в себе.

— Ты думаешь, это конец? — прошептал он, его голос все еще хриплый, с оттенком волчьего рыка. — Нет, это только разминка. Твое тело уже принадлежит мне, и скоро твой разум тоже сломается.

Лена попыталась отползти, ее руки скользили по пыльному полу, но Алекс схватил ее за лодыжку, его когти впились в ее плоть, вызывая свежий прилив боли. Она зашипела, пытаясь вырваться, но он потянул ее обратно, прижимая к себе. Его член, все еще полувозбужденный, упирался в ее бедро, и она почувствовала, как он начинает твердеть снова, как будто зверь внутри него не насытился.

— Куда ты, моя волчица? — усмехнулся он, перекатываясь на нее сверху. — Ты ведь знаешь, что бежать бесполезно. Я чую твой страх, но и твой запах — тот самый, который кричит о желании.

Он прижал ее руки к земле, на этот раз медленнее, почти нежно, но с подразумеваемой угрозой. Его рот скользнул к ее губам, целуя жадно, его язык врывался внутрь, как завоеватель, заставляя ее задохнуться. Лена забилась, пытаясь укусить его, но он только рассмеялся, его зубы впились в ее нижнюю губу, разрывая кожу и вызывая вкус крови.

— Борись, если хочешь, — прорычал он, его рука скользнула между их телами, грубо массируя ее клитор, заставляя тело реагировать вопреки воле. — Чем больше ты сопротивляешься, тем слаще это для меня.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь разбитое окно, осветил комнату, отбрасывая тени на их сплетенные тела. Алекс отпустил ее руки и перевернул на бок, прижавшись к ней сзади, как зверь, охраняющий свою добычу. Его член скользнул между ее ягодиц, натирая вход, и он начал давить, не сразу входя, заставляя ее тело напрячься в ожидании.

— Я возьму тебя по-новому, — прошептал он, его дыхание обжигало ее ухо. — Ты будешь кричать, пока не потеряешь голос.

Лена почувствовала, как он медленно проникает в нее сзади, растягивая другой вход, который был еще туже, вызывая острую боль, смешанную с чем-то диким. Она закричала, ее тело сжалось, но он не остановился, входя глубже с каждым толчком, его руки обхватили ее груди, сжимая их жестко, пальцы мяли соски до онемения.

— Черт, ты такая горячая, — застонал он, ускоряя ритм, его таз бился о ее ягодицы с влажным звуком. — Я разорву тебя на части, а потом сделаю это снова.

Его движения стали яростными, как в битве, каждый удар заставлял ее тело трястись, а боль переходила в волны экстаза, которые она не могла контролировать. Лена стонала, ее пальцы впивались в землю, собирая пыль, пока он трахал ее, его рычание эхом разносилось по комнате. Вдруг он остановился, выдернул себя из нее и перевернул лицом к себе, его глаза горели желанием.

— Теперь на колени, милая, — приказал он, толкая ее вниз. — Возьми меня в рот и покажи, как ты благодарна.

Лена заколебалась, но страх и инстинкт заставили ее подчиниться. Она опустилась, ее губы обхватили его член, покрытый их соками, и начала сосать, чувствуя вкус соли и крови. Алекс зарычал от удовольствия, его руки запутались в ее волосах, направляя ее движения, заставляя брать глубже, пока она не задохнулась.

— Да, вот так, — выдохнул он, его бедра двигались в ритм. — Ты моя теперь, и я не остановлюсь, пока ты не умоляешь о большем.

Когда он кончил, заполняя ее рот, Лена откашлялась, слезы текли по ее лицу, но Алекс не отпустил ее, прижимая ближе.

— Это далеко не конец, — прошептал он, но его голос обещал новые наслаждения. — Скоро мы уйдем отсюда, и я покажу тебе, что значит быть частью стаи. — Вдали, за окном, послышался волчий вой, как будто призывая их в ночь.