Вечерний свет просачивался сквозь жалюзи полосами, расчерчивая пол танцевального зала. Воздух был густ от запаха воска, полироли и лёгкой усталости тел. Из колонок ещё доносились последние аккорды танго — негромко, будто сама музыка не хотела уходить.

Марина стояла у зеркала, наблюдая за последними учениками. Они смеялись, чтото обсуждали, обувались.

— Спасибо, Марина Николаевна! — попрощались они.

Она улыбнулась, пожелала хорошего вечера. Когда дверь за ними закрылась, тишина легла на зал мягким покрывалом.

Марина опустилась на край сцены и сняла туфли. Тело приятно тянуло, но в груди жила усталость, не от движений — от дней, одинаковых, как шаги по восьмёрке. Танго всегда казалось ей языком чувств: оно требовало правды, дыхания, доверия. А сама она последнее время жила будто на выдохе.

Она посмотрела на своё отражение. Волосы чуть растрепаны, лицо бледное, но глаза всё такие же внимательные, сосредоточенные.

“Старею, — подумала она без грусти. — Просто живу”.

На мгновение вспомнился июль десять лет назад — вечер, запах кофе, спор, который превратился в молчание, а потом в разлуку. Тогда ей казалось, что любовь можно удержать усилием воли. Оказалось — наоборот.

Она вздохнула, встала, подошла к окну. На улице гудел город, горели витрины, ктото смеялся. Здесь же, за стеклом, царила тёплая полутьма.

Хлопнула дверь. Марина обернулась, ожидая увидеть когото из своих учениц, забывших сумку. Но в проёме стояли двое. Молодая женщина — светловолосая, с живыми глазами — и мужчина за её плечом.

— Здравствуйте, — улыбнулась девушка. — Мы к вам на пробное занятие.

Марина автоматически кивнула, но взгляд уже зацепился за мужчину. Он стоял чуть в стороне, руки в карманах, спокойный. Лицо — знакомое до боли, только чуть резче черты, другая стрижка, новые татуировки.

Игорь.

Сердце будто споткнулось.

— Добрый вечер, — сказал он, тихо, как когдато.

Марина ощутила, как внутри поднимается чтото горячее и тяжёлое. Десять лет. Сколько раз она мысленно представляла эту встречу — случайную, внезапную, но всегда гдето далеко от её привычного мира. И вот он стоит здесь, в её студии, где каждый сантиметр пропитан её жизнью. И стоит не один.

— Проходите, — сказала она, заставляя голос звучать ровно. — Вы к нам впервые?

— Да, — ответила девушка. — Я Катя. Мне очень надо научиться танцевать.

Игорь слегка кивнул, не сводя с Марины взгляда.

— Ты не изменилась, — сказал он тихо.

Она усмехнулась, но улыбка вышла натянутой.

— А ты — очень даже.

Катя, ничего не замечая, продолжала говорить о том, что давно мечтала научиться танцевать танго. Марина слушала вполуха, чувствуя, как в груди собирается тугой ком. Воздух будто стал плотнее, будто стены приблизились.

Когда закончилось короткое пробное занятие — просто основы, первые пробы, Марина осталась у зеркала. Она глядела на своё отражение и не могла понять, кто в нём сейчас — она сегодняшняя или та, десять лет назад, когда Игорь впервые взял её за руку под эту же мелодию.

Шаги за спиной. Он вернулся, остановился рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала знакомый запах — древесный, прохладный.

— Ты преподаёшь здесь давно? — спросил он.

— С тех пор, как открыла студию, — коротко ответила она.

— Хорошее место.

Она кивнула. Несколько секунд молчания повисли между ними, наполненные всем тем, что когдато не было сказано.

— Игорь, — произнесла она наконец. — Я не ожидала тебя увидеть.

Он чуть усмехнулся.

— Я сам не ожидал. Катя нашла объявление.

— Понятно…

Он кивнул и пошёл к двери.

— До встречи, — тихо сказал.

Марина осталась одна. Тишина снова наполнила зал. Только теперь в ней было чтото другое — не покой, а предчувствие.

Она провела ладонью по зеркалу.

“Десять лет, — подумала. — И всё равно…”

Музыка из колонки включилась сама — короткий фрагмент, будто память решила напомнить о себе. Марина закрыла глаза, и на мгновение показалось, что он всё ещё стоит рядом.