— Охренела совсем?! — прорычал вылетая из машины здоровенный парень лет двадцати пяти. — Под колёса кидаться!

— Сам ты охренел! — попыталась подняться из лужи раздавленной клубники. — Тут пешеходный переход, вообще-то!

Ноги разъехались в сладкой жиже, и я снова шлёпнулась на пятую точку. Обида сдавила горло, и злые слёзы навернулись на глаза. Получается, даром три недели торчала у бабушки в деревне. Каждую ягодку отбирала, в холодильник складывала. А теперь? Сидела в луже растекающейся клубничной массы. Одежда и даже волосы в клубнике. А этот гад, стоит рядом и даже руку не подаст, чтобы помочь, — с раздражением подумала я.

— Да я из-за тебя чуть машину не поцарапал, — прогрохотал нахал, тыкая в отбойник, возле которого остановилась его новенькая жёлтая машина.

По виду похожа на спортивную. Но я в них не разбираюсь от слова совсем.

— А нечего летать здесь, перед переходом ограничение сорок стоит, протри глаза, слепошарый! — накинулась на парня я, едва устояв на ногах.

Насупившись, смотрела на своего обидчика. Светлые волосы мажора с модным мелированием, слегка растрепались, придавая образу дерзкий, но стильный вид.

Волевое лицо с чёткими чертами: твёрдый подбородок, прямой нос, пронзительный взгляд. Всё в нём выдавало уверенность и привычку командовать.

Белая обтягивающая футболка подчёркивала мощный торс, вырисовывая каждый мускул, словно намекая на часы, проведённые в премиальном спортзале.

Широкие плечи, рельефные руки, спортивная осанка. Буквально всё в мажоре кричало о силе, контроле и статусе того, кто привык быть первым. И он явно из тех, кто знает, что мир вращается вокруг него.

— Пешеход обязан убедиться в безопасности перехода, — огрызнулся светловолосый бугай, наступая на меня.

— Я и убедилась! — рявкнула я, размахиваясь пакетом с остатками клубничной кашицы в руках.

Капли упали на белоснежную футболку и бежевые брюки хамоватого гонщика по городу. И тут же пакет со всего размаху впечатался в мощное плечо парня, оставляя яркий красный след.

— Озверела совсем? — схватил меня за руку этот паразит.

Не больно, но ощутимо сжал пальцы на моём запястье, заставляя выпустить пакет из рук.

Целлофановый мешок плюхнулся на землю, и из него вырвались брызги остатков ягодного сока, завершая художественную экспозицию на белоснежных кедах мажора.

Его движения были точными, немного ленивыми, как у человека, знающего себе цену. В этом мажоре чувствовалась не только физическая мощь, но и холодная, почти хищная харизма. Этот гад явно из тех, кто получает желаемое без лишних слов.

— Отпусти меня, — прошипела я, чувствуя аромат парфюма красавчика.

Густой, древесный. Запах смешивался с клубничным, остро проникая в нос и заставляя голову странно кружиться.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит мой прикид? — тихо, но с угрозой произнёс мажор и сузил свои серые, как грозовое небо, глаза.

— Новый купишь, придурок, — фыркнула я. — А из-за тебя я лишилась урожая клубники, которую собирала три недели, чтобы мама сварила мне любимое варенье. Я сейчас полицию вызову, пусть они разбираются, кто прав, а кто виноват!

— Да я тебе тонну такой клубники куплю, — раздражённо фыркнул мажор и отпустил мою руку.

Брезгливо поморщился, вытер ладонь от остатков ягодной кашицы о светлые брюки и достал из кармана кошелёк.

Выудил оттуда несколько крупных купюр.

— Хватит? — пихнул мне в руки бумажки.

Смотрела на деньги, и внутри всё сжималось. Не от жадности, нет. От обиды и тихой ярости. Оттого, что этот… наглый мажор думает, будто всё можно купить.

Будто его бумажки могут заменить те долгие часы под солнцем, когда я собирала каждую ягодку, вдыхая её сладкий аромат и представляя, как мама улыбнётся, когда я привезу ей урожай.

— Ты серьёзно? — прошипела я, глядя на него с внезапной, почти детской обидой.

Парень нахмурился, явно не понимая, что не так. Его пальцы всё ещё сжимали кошелёк.

— Что, мало? — с раздражением спросил мажор и прищурился. — На ещё.

Парень снова открыл кошелёк и вытащил ещё несколько купюр. Протянул мне.

— Да пошёл ты! — со злостью и обидой процедила я и с громким хлопком припечатала деньги к капоту его тачки.

Резко развернулась, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза, и зашагала прочь. Прихрамывая и не обращая внимание на ягоды в своих волосах.

— Эй! — крикнул мажор мне вслед. — Подумаешь, клубника, ты мне за химчистку теперь должна!

Но я не обернулась. Только подняла руку и показала неприличный жест средним пальцем.

Шла по улице, сжимая руки в кулаки. Ветер трепал мои волосы, всё ещё пахнущие клубникой, но теперь этот аромат казался мне горьким.

«Вот же жалкий мажор! Думает, что всё можно купить…» — мысленно бушевала я, стискивая зубы.

Но больше всего меня бесило не его поведение, а то, что он оказался… слишком привлекательным.

«Ну почему красивые парни, всегда такие идиоты?» — мысленно вопрошала я, украдкой бросая взгляды в отражение витрин магазинов, мимо которых пролегал мой путь домой.

Небольшой рост, обычная фигура с нужными объёмами в стратегических местах, выгодно подчёркнутые ярким сарафаном на тонких бретелях. На голове кошмар из спутанных тёмно-русых волос с цветными прядками розовых и синих оттенков. Всё это великолепие измазано в клубнике. Вот уж красотка, не удивительно, что мажор не спешил помочь мне подняться, — с раздражением подумала я и завернула в свой двор.

Резко остановилась перед домом, закрыла глаза и глубоко вдохнула.

«Ладно, Рика, хватит. Это просто случайность. Больше ты его никогда не увидишь».

Но умные люди говорят: никогда не говори никогда.