Майя

– Ты опоздала.

Муж смотрит на меня исподлобья, красноречиво указывает взглядом на кухонные часы.

– Прости, нужно было сдать отчёт перед отпуском. – Наклоняюсь, чтобы поцеловать мужа, но он отворачивает лицо.

– Так, – улыбаюсь, стараюсь сгладить неловкость, – Никита, какая муха тебя укусила?

– Ты выносила мне мозг, – произносит он, не глядя на меня. – Требовала, чтобы я проводил время с семьёй, уделял внимание. Вот, я выкроил свободное время, перенёс клиентов, поставил на паузу съёмки. – А ты не можешь просто приехать вовремя?

Каждое его слово – камень. Летит и больно бьёт. Я стою перед сидящим за накрытым столом мужем и не понимаю, что происходит. Да, в последнее время между нами повисло напряжение, но эти выпады – что-то новенькое.

У Никиты своё event-агентство, которое он открыл пять лет назад, когда ушёл из Института культуры, где преподавал на кафедре режиссуры театрализованных представлений и праздников.

– Мне под сорок, – в сердцах бросил муж, когда сказал, что увольняется, – я не собираюсь и дальше просиживать штаны, как некоторые.

Кого он имел в виду – коллег, которых не любил, или меня – неясно. Но Никита давно копил деньги, ещё взял кредит и стал предпринимателем.

Я поддержала его, хоть и волновалась. Больше года, пока Никитино агентство вставало на ноги, мы жили только на мою зарплату. Хорошо, что научных сотрудников в Кардиоцентре щедро премируют за написанные и изданные статьи, поэтому наша семья не нуждалась.

Почти два года ушло на отладку процесса, а потом мой муж исчез. Вместо него появился занятый деловой человек Никита Викторович. Конечно, когда муж работал в Институте, он тоже не принадлежал себе, но в последнее время дошло до крайности – Никита мог просто взять и не прийти домой ночевать.

– Никита, – всё же сажусь за стол. – Что-то случилось?

Всё красиво накрыто, блюда из самого дорогого ресторана в городе, качественное красное сухое вино. А я люблю полусладкое.

Муж смотрит на меня раздражённо, но отвечает:

– Случилось. Майя, так больше не может продолжаться. Каждый раз, каждый день одно и то же: работа, семейный ужин, планы на выходные. Это болото, Майя. Так невозможно жить.

– Критикуешь, предлагай, – облизываю вмиг пересохшие губы. – Или как всегда на изнанку нужно вывернуться мне?

– Ну вот, снова упрёки! – восклицает Никита. – Ты можешь хоть пять минут помолчать и выслушать меня?

– Тогда прежде всего перестань винить меня невесть в чём.

Всё должно было быть не так. Я не узнаю Никиту.

У нас был неприятный разговор неделю назад, когда я напомнила, что мы всё же семья, а не соседи. Тогда муж вспылил, но быстро успокоился и всё это время был ко мне очень внимательным. Старался приходить домой пораньше, отвозил меня на работу, приглашал на совместные обеды, дарил цветы. Я вновь почувствовала себя желанной женщиной, женой. И теперь – вот это.

Перед Никитой – наполовину съеденная паста с креветками. Я задержалась всего на полчаса, а он устроил из этого трагедию.

Или опоздание – всего лишь повод?

– Майя, – муж отворачивается. – Это – конец. Наша семейная жизнь пришла к своему логическому завершению. Мы поженились совсем молодыми, но теперь мы – взрослые люди. Мы изменились. И больше не можем быть вместе.

– Интересно, – касаюсь тонкой ножки полного бокала. – Разве люди не развиваются совместно?

Говорю, а сама давлюсь горечью. Горло царапает, но держу себя в руках. Если Никита хочет вывести меня на эмоции – зря старается.

Смотрю на мужа: он действительно повзрослел, хотя и выглядит молодо для своих сорока пяти лет. Но в волосах уже проклюнулась первая седина, да и «гусиные лапки» пора прятать у косметолога. Никита постоянно повторяет, что он – публичный человек, и должен выглядеть идеально.

– Я и развивался, – отзывается Никита. – Сама видишь. Ну а ты… положа руку на сердце, что тебя ждёт: максимум, место заведующей лабораторией.

– В какой же момент престижный Кардиоцентр стал шарашкиной конторой? – прищуриваюсь. – Или ты сейчас просто хочешь втоптать меня в грязь, чтобы самому остаться чистеньким? Так ты предупреди, я не буду мешать, развлекайся.

Говорю с сарказмом, а сама места себе не нахожу. У нас, как и у всех супругов, случались ссоры, непонимания, разные были моменты. Но сейчас Никита перешёл все границы.

Хотя… В последнее время он всё чаще возвышал себя за мой счёт. Я стала эдакой страшненькой подружкой, на фоне которой блистает красавица.

Передо мной – полная тарелка, но аппетита нет. Никита отпивает вино.

– И что ты предлагаешь? – мой голос дрожит, как бы я ни старалась. Дрожит от гнева и обиды. – Как мы поступим?

– Я уже всё решил, – коротко отвечает Никита. – Развод.

Прикрываю на миг глаза. Зажмуриваюсь, под веками взрываются огненные шары.

– Вот так просто, – усмехаюсь. – Развод. Никакой борьбы за семью?

– Я не хочу бороться! – восклицает Никита. – Знаешь, как говорят индейцы: лошадь сдохла – слезь.

Сжимаю бокал, а затем с наслаждением выплёскиваю вино Никите в рожу.

Он замирает, моргает, а затем цедит:

– Ты сейчас была не права.

– Я пахала, как лошадь, – цежу, – пока ты реализовывал свои амбиции – на кафедре, в бизнесе. И после этого ты меня ещё и унижаешь?

– Майя, не выдумывай! – по его лицу стекает вино, воротник рубашки намок. – Давай поговорим, наконец, как взрослые люди.

– Конечно, когда ты макнул меня в дерьмо, – отзываюсь. – Так что ты предлагаешь?

– Мы подадим на развод, – произносит Никита. – Машина и квартира остаются тебе. Компенсацию за половину агентстве ты получишь. И я буду платить достойные алименты на Лесю.

Как хорошо всё Никита организовал: младшая дочка отправилась к бабушке, а старший сын уже два года учится на машиниста в соседнем городе.

В этот момент у меня вибрирует смартфон. Я совершенно о нём забыла. Неужели кто-то из лаборатории? Нет, сейчас я не могу решать никакие вопросы!

Гляжу на экран: сообщение от Леси.

«Мама, тут происходит какая-то нездоровая дичь. Бабушка хвалит какую-то Кристину. Говорит, что она будет хорошей женой моему папе».

У меня внутри взрывается вулкан. Лесе всего десять, но она далеко не дура, а Римма Арнольдовна – моя свекровь, до сих пор считает её несмышлёной малышкой.

– Никита, – зову медовым голосом, – а кто такая Кристина?

– Уже нашпионила, – бросает Никита.

– Твоя мама – плохой разведчик.

– Кристина – моя невеста.

Конечно, не могло быть всё так просто. Вот и истинная причина. Никита просто нашёл себе другую.

– Невеста при живой жене, – повторяю. – Классно придумано. Ты просто молодец, Никита, – тихонько аплодирую ему.

– Не смей ничего говорить о Кристине, – отрезает. – Она – лучше, чем ты. Она меня понимает и поддерживает, не пилит и всегда благодарна. И да, она разделяет моё желание иметь большую семью.

Мне тошно. Потому что после рождения Леси Никита сказал, что третьего ребёнка не потянет. Хотя я бы потянула… Но мы же семья, поэтому я согласилась.

– Что ж. – Откидываюсь на спинку стула. – Тогда – скатертью дорога!

Смартфон снова вибрирует.

«Мама, забери меня отсюда!»

А следом раздаётся звонок от свекрови.

– Майя! – возмущается Римма Арнольдовна. – По твоей Леське ремень плачет! Она мне таких гадостей наговорила, повторять не хочу…

– После того, как вы рассказали ей про Кристину? – отзываюсь елейно.

Мне совсем не смешно.

– Наябедничала уже, – почти вижу, как Римма Арнольдовна качает головой. – Вот, собирается на автобус…

Свекровь живёт на левом берегу. Сейчас лето, светло, Леся вполне может добраться сама. Но лучше за ней приеду я.

«Леся, подожди меня на остановке. Я сейчас приеду».

Отправляю дочке сообщение и поднимаюсь из-за стола. Никита смотрит на меня с лёгким изумлением.

– А как же ужин? Я для тебя заказал, ешь.

– Сам, – качаю головой. – Ты уже начал. И Лесе тоже всё сам объяснишь.

Меня трясёт, поэтому беру такси. Нельзя в таком состоянии садиться за руль. Сердце рвут в клочья, а фигурка дочки на лавочке скручивает душу жгутом. Леся всегда так хочет заполучить внимание папы…

Дочка молча забирается в такси, утыкается в смартфон. Вижу, что просто листает ленту соц.сети. Теребит значки на рюкзаке.

Риммы Арнольдовны поблизости не наблюдается, хотя живёт в своём доме напротив остановки.

Не знаю, как лучше начать разговор. И стоит ли это делать в такси. Поэтому решаю подождать, а, когда мы добираемся до дома, спрашиваю:

– Леся, что случилось?

– К бабушке пришла её сестра, – отзывается дочка. – И бабушка начала рассказывать про новую жену Никиты. Думала, что я овца и ничего не слышу, а если услышу, промолчу. Так вот, хрен ей! – Леся опускает голову, выбирает злые слёзы.

– Я поговорю с бабушкой, – отзываюсь.

– А я хочу поговорить с папой, – взвивается дочка. – Вот кто такая Кристина?

– Леся, – вздыхаю. – Бабушка сказала правду. Папа уходит к другой женщине.

Наверное, стоило подготовить дочку, сказать помягче. Но она уже всё слышала. И лучше знать правду, чем строить догадки.

Мы поднимаемся на лифте к себе на этаж. Никита успел сменить рубашку. Я вообще удивлена, что он всё ещё здесь.

– Папа! – произносит дочка, глядя на него. – Скажи, что случилось? Папа, пожалуйста!

Никита испепеляет меня взглядом, цедит что-то вроде: «Не могла что-нибудь соврать». Садится на диван, зовёт к себе Лесю, которая остаётся стоять.

– Понимаешь, – начинает Никита, – мы с мамой больше не можем быть вместе. Кристина – та, с которой я буду счастлив.

Достаёт айфон и показывает Лесе фотографию молодой шатенки, ненамного старше нашего сына. А ещё на фотографии видно, как бережной Кристина держит ладонь на небольшом беременном животике.

– Красивая, правда? – спрашивает Никита. – Кристина – очень добрая и модная. Она тебе понравится. Я вас познакомлю.

Вместо ответа Леся разворачивается и выбегает из зала. Хлопает дверь её комнаты.

От души отвешиваю Никите пощёчину. Он бы ещё предложил дочке выбрать имя для братика или сестрички…