КАРИНА

— Я подаю на развод, Марк.

Слова упали в густую, почти осязаемую тишину его кабинета. Они не прозвучали, а скорее материализовались из воздуха, повиснув между монументальным столом из чёрного мореного дуба и панорамным окном, за которым хищно сверкал огнями ночной город. Его город. Его трофей. А я, как оказалось, была лишь деталью интерьера в пентхаусе победителя. Красивой, но легко заменяемой.

Он даже не поднял головы. Его пальцы продолжали скользить по экрану планшета с той сосредоточенностью, которую он когда-то приберегал только для изгиба моей спины.

— Не начинай, Рина, — его голос, низкий, с той самой хрипотцой, от которой у меня раньше подкашивались колени, прозвучал до смешного обыденно. Так говорят, когда просят передать соль. — У меня был адски тяжёлый день. Закрыли сделку с азиатами. Ты хоть представляешь, какая это была бойня?

— О, ещё как представляю, — я сделала шаг вперёд, чувствуя, как ледяное, выстраданное спокойствие, которое я копила в себе последние несколько часов, даёт трещину. Под ним уже клокотала обжигающая лава. — У меня тоже был исключительно познавательный день. Особенно та его часть, когда на мою корпоративную почту пришло анонимное письмо. Очень милое. Всего одна строчка в теме: «Ваш муж — настоящий титан. В бизнесе и не только». И ссылка.

Вот теперь он оторвался от своего гаджета. В его стальных глазах, которые я когда-то так отчаянно любила, плескалось откровенное, неприкрытое раздражение. Ни тени беспокойства. Ни капли вины.

— Спам. Удали и забудь. Конкуренты готовы на любую грязь, чтобы меня достать.

— Я тоже так сначала подумала, — криво усмехнулась я, и этот звук проскрежетал по идеальной тишине кабинета, как вилка по тарелке. — Но любопытство, знаешь ли, страшная вещь. Я перешла по ссылке. Там было облачное хранилище. И один-единственный файл.

Я замолчала, давая ему шанс. Шанс спросить. Шанс испугаться. Шанс хотя бы сделать вид, что ему не всё равно. Но он лишь откинулся в своём кресле, похожем на трон тёмного властелина, и смерил меня скучающим, оценивающим взглядом. Взглядом, которым смотрят на плохо выполненную работу подчинённого.

— И что же там было, в этом файле? Коллекция мемов с котиками? Ты же их обожаешь.

Удар. Резкий, точный, прямо под дых. Он помнил. Он помнил эту дурацкую, интимную мелочь, но напрочь забыл о чём-то гораздо более важном. Например, о четвёртой годовщине нашей свадьбы. Которая была сегодня.

— Нет. Не котики, — я подошла к столу и опёрлась о его холодную, гладкую поверхность костяшками пальцев. Ногти впились в ладонь. — Там было видео. Десять минут сорок три секунды чистого времени. Снятое, надо отдать должное оператору, на флагманский смартфон. Картинка чёткая, звук почти студийный. Слышно даже, как шипит пар в сауне и как вы смеётесь.

Его лицо на долю секунды окаменело. Всего на долю секунды. Едва заметно дёрнулся желвак на волевом подбородке. Но я знала его слишком хорошо. Я видела этот знак. Он понял. Он всё понял.

— Главные действующие лица: ты. Твой новый партнёр, Алексей Семёнович Ордынцев, правая рука самого Воронского, того самого, что годится тебе в отцы и страдает одышкой. И две… хм, как бы их политкорректнее назвать… бизнес-консультантки? Блондинка и брюнетка. Очень эффектные. Особенно когда на них из одежды только пар и капли воды.

Я говорила ровно, почти бесцветно, словно зачитывала синопсис к фильму ужасов, на который мне не посчастливилось купить билет в первом ряду.

— Декорации — сауна в загородном клубе, где вы отмечали подписание контракта. Очень живописное место. Особенно тот стол из цельного дуба, на котором ещё лежат папки с документами, а вы… Вы на нём… закрепляете сделку. Ты и блондинка. Ордынцев и брюнетка. Очень… командная работа. Синхронная.

Он молчал. Просто смотрел на меня, и в его глазах больше не было скуки. Там появился холодный, взвешенный расчёт. Он не думал, как извиниться. Он думал, как минимизировать ущерб.

Наконец, он медленно поднялся, обошёл стол и остановился передо мной. Так близко, что я могла бы пересчитать тёмные ресницы. От него пахло дорогим парфюмом, сигарами и успехом. Чужим успехом, который он сегодня вырвал с мясом.

— Ревнуешь? — на его губах появилась та самая кривая, циничная усмешка, которая когда-то сводила меня с ума, а теперь вызывала лишь приступ тошноты. — Рина, это бизнес. Большой бизнес. Иногда, чтобы закрепить сделку, чтобы партнёр тебе доверял на сто процентов, нужно… расслабиться вместе. Показать, что ты свой. Это ничего не значит. Это просто часть игры.

Ничего. Не. Значит.

Три слова, которые стали эпитафией на могиле моей любви. На могиле нас. Всё, чем мы были, всё, во что я верила, все эти четыре года, каждая бессонная ночь, когда я поддерживала его после очередного провала, каждый его триумф, которому я радовалась больше, чем своему собственному — всё это было просто… ничем. Сопутствующий ущерб на пути к очередной галочке в его списке достижений.

И в этот момент внутри меня что-то оборвалось. С оглушительным треском, как лопается натянутый до предела стальной канат. Боль ушла. Ярость испарилась. Осталась только звенящая, кристально чистая пустота. И ясность.

Я подняла на него глаза и впервые за долгое время посмотрела не на мужа, которого любила до потери пульса, а на чужого, холодного, самодовольного мужчину.

— Ты прав, — мой голос прозвучал на удивление спокойно и твёрдо. — Ты абсолютно прав, Марк. Это действительно ничего не значит.

Он нахмурился, удивлённый моей покладистостью. Он, наверное, ждал слёз, истерики, битья посуды. Всего того, на что у меня просто не осталось сил.

— Вот и отлично, что ты понимаешь…

— Потому что нас с тобой больше нет, — закончила я свою мысль, отчётливо произнося каждое слово. — И это тоже… ничего не значит. По крайней мере, для тебя.

Я развернулась и пошла к двери. Я не бежала. Я шла. С прямой спиной. Каждый шаг отдавался гулким эхом в моём пустом сердце.

— Рина, стой! — его голос ударил в спину, в нём впервые за вечер прорезались панические нотки. — Что за глупости? Куда ты собралась?

Я остановилась у двери, но не обернулась.

— Начать новую жизнь. Ту, в которой нет места лжи, предательству и людям, для которых любовь — это просто часть игры.

— Ты не можешь уйти! — он почти рычал. — Я тебе не позволю!

Я медленно повернула голову и посмотрела на него через плечо. На его красивом, волевом лице сейчас было написано откровенное недоумение. Так смотрит ребёнок, у которого внезапно отобрали любимую, но давно надоевшую игрушку. Он уже и забыл про неё, но сам факт того, что её забрал кто-то другой, приводит его в ярость.

— Ты уже всё позволил, Марк. Там, в той сауне. На том столе. Прощай.

Я вышла из кабинета и плотно закрыла за собой дверь, отсекая его крик. Я прошла через огромную гостиную, мимо наших свадебных фотографий в серебряных рамках, и даже не взглянула на них. Я не стала собирать вещи. Всё, что было в этом доме, было куплено на его деньги, пропитано его запахом, его эго. Мне не нужно было ничего.

Только в прихожей мой взгляд упал на стеклянную консоль, где я оставила обручальное кольцо. Оно одиноко блестело в свете дизайнерского светильника. Маленький платиновый обруч. Символ бесконечности, который оказался конечным.

В ту ночь, садясь в такси с одной лишь сумочкой в руках, я думала, что вырвала его из своего сердца с корнем. Что сожгла все мосты и похоронила прошлое под тоннами бетона и стали, из которых он так любил строить свои небоскрёбы.

Какая же я была наивная.

Потому что спустя четыре года он вернулся. Вернулся, чтобы доказать: бывшие мужья, которые внезапно становятся твоими начальниками, — это не конец света.

Это начало личного, тщательно спланированного и очень жестокого апокалипсиса.