Книги без циклов

Холодный ноябрьский ветер швырял в лицо пригоршни колкой ледяной крупы. Он нагло забирался под тонкий воротник моего единственного приличного пальто и, казалось, пронизывал до самых костей, замораживая душу. Я возвращалась домой поздно, как всегда. Выжатая до последней капли, опустошённая двумя работами, которые всё равно не приносили и десятой доли того, что было нужно. В голове монотонно, как метроном в пыточной, стучали цифры: долг клинике, долг «кредиторам», долг за проклятую квартиру. Этот стук давно превратился в саундтрек моей серой, беспросветной жизни, вытеснив из неё все остальные звуки, все краски и надежды.Арка, ведущая в наш старый московский двор-колодец, всегда казалась мне порталом в уныние, но сегодня она превратилась в разверстую пасть хищного, голодного зверя. Единственная тусклая лампочка над подъездом конвульсивно мигала, как в дешёвом фильме ужасов, выхватывая из промозглой темноты обшарпанные кирпичные стены и дверь, испещрённую уродливыми граффити. Я ускорила шаг, почти бежала, мечтая только об одном: как можно скорее оказаться за своей дверью, запереться на все замки, рухнуть в кровать и провалиться в забытьё.Но сегодня моим мечтам не суждено было сбыться.Они вышли из тени так внезапно, что я едва не вскрикнула, подавив рвущийся из горла звук. Две массивные, как шкафы, фигуры перегородили мне путь к спасительному подъезду. Один был ниже и плотнее, с лицом, похожим на недовольный бульдожий блин, со сплющенным носом и тяжёлой челюстью. Второй — выше, тощий и жилистый, с неприятной, скользкой ухмылкой на тонких губах. От них разило дешёвым табаком, перегаром и неприкрытой, животной угрозой, от которой в воздухе густел страх.— А вот и наша пташка, — протянул тот, что повыше, и его маслянистый, вкрадчивый голос заставил мою кожу покрыться ледяными мурашками. — Вероника Степановна, собственной персоной. А мы вас заждались, сил нет как.Сердце не просто ухнуло, оно сорвалось с цепи и рухнуло куда-то в район замёрзших пяток. Я знала, кто это. Те самые «друзья» моего покойного отца, чьи сообщения и звонки с каждым днём становились всё более настойчивыми и откровенными.— Я… я всё отдам, — пролепетала я, инстинктивно делая шаг назад и натыкаясь спиной на ледяную, мокрую стену дома. — Мне нужно ещё немного времени.— Времени? — он театрально хмыкнул, делая шаг ко мне. Его взгляд был липким, грязным, и я чувствовала себя насекомым под лупой. Второй, «бульдог», молча обошёл меня и встал с другой стороны, отрезая единственный путь к бегству. Ловушка захлопнулась. — Девочка, твоё время кончилось. Счётчик тикает, проценты капают. Папаша твой был игрок азартный, но безответственный. А долги, Вероника, по наследству переходят. Вместе с этой квартиркой и твоей больной сестричкой.При упоминании Лизы внутри меня всё оборвалось. Животный страх за неё придал мне сил. — Не смейте её трогать! — вырвалось у меня с такой яростью, на которую я сама от себя не ожидала.Тонкогубый осклабился, обнажив прокуренные жёлтые зубы. — О, какие мы колючие. Это хорошо. Смелость тебе пригодится. — Его взгляд медленно, оскорбительно нагло скользнул по моей фигуре, оценивающе, будто я была вещью на распродаже. — А ты, я смотрю, девочка ничего так. Складненькая. Фигуристая. Может, натурой отдашь? Правда долго работать придётся...Он не ждал ответа. Его рука легла мне на плечо, и пальцы сжались с силой стальных тисков, выбивая из меня весь воздух. Второй, «бульдог», в этот же момент грубо схватил меня за другую руку, с размаху впечатывая в стену. Удар затылком о кирпич был несильным, но унизительным. Я дёрнулась, но они держали мёртвой хваткой. Рука тонкогубого скользнула с моего плеча вниз, к груди. Я застыла, парализованная ужасом и омерзением. Его пальцы бесцеремонно, грубо сжали мою грудь через тонкую ткань пальто и свитера. Я задохнулась от унижения, в глазах потемнело.— А что, товар-то неплохой, — процедил он, как будто речь шла о куске мяса на рынке. Его ухмылка стала шире, хищнее. — Твёрденькая. Упругая. Такую в правильные руки можно пристроить. В нужные места. Там девочки требуются. Отработаешь должок за пару-тройку лет. Ещё и сверху накинем, за старания.Он провёл ладонью по моему бедру, нагло поднимаясь всё выше, подбираясь под край пальто. Я замычала, дёргаясь в стальных тисках, но второй держал меня так, что, казалось, хрустнут кости.— Не дёргайся, куколка, — прошипел он мне в самое ухо, опаляя кожу вонючим дыханием. — Мы же пока просто смотрим. Оцениваем. Ты должна понять, что мы не шутим. Денег нет — будешь платить тем, что между ног. А у тебя там, я уверен, всё как надо.С резким, отвратительным треском он дёрнул ворот моей блузки. Пуговицы отлетели, звякнув о бетон. Холодный воздух коснулся обнажившейся кожи на ключице. Это было последней каплей. Животный страх прорвал оцепенение. Я изо всех сил дёрнулась, но тонкий схватил меня за волосы, дёрнув голову назад.— Угомонись, сучка. Мы с тобой ещё не закончили.Он оттолкнул меня к своему напарнику. Бульдог подхватил меня, как тряпичную куклу, и с силой развернул, припечатав лицом к ледяной металлической двери подъезда. Холод обжёг щёку. Его массивное тело прижалось ко мне со спины, вдавливая, лишая возможности пошевелиться. Я чувствовала его вес, его вонь, его горячее дыхание у себя на затылке.— А так-то ты тоже ничего, — прохрипел он мне в ухо, и я почувствовала, как он по-скотски притирается ко мне сзади, имитируя толчок бёдрами. — Тебя и сзади поиметь будет в самый раз.Меня едва не вывернуло наизнанку от омерзения. Он снова грубо толкнулся в меня, и я почувствовала, как его твёрдая плоть упирается мне в ягодицы через слои одежды. Он дышал тяжело, со всхлипом, входя в раж. Это было так унизительно, так грязно, что реальное насилие не могло бы быть хуже.Он схватил меня за волосы, оттянул голову назад и снова с силой приложил лицом о дверь. Боль и унижение смешались в один тугой, удушающий комок. И тогда я закричала. Не своим голосом, изо всех сил, вкладывая в этот крик весь свой ужас и отчаяние.— ПОМОГИТЕ!Словно это было кодовое слово, хватка мгновенно ослабла. — Мы ещё поговорим, сладкая! — Сильным толчком в спину меня оставили в покое, и я мешком осела у двери. — До скорых...Краем глаза я увидела, как две тени метнулись к тёмной машине, стоящей в глубине двора. Хлопнули дверцы, взревел мотор, и они исчезли, оставив меня одну в звенящей тишине, разрываемой лишь судорожными всхлипами.Конечно же, никто не пришёл мне на помощь! Увы, реалия жизни... Можно хоть обораться, шанс, что найдёт смельчак, который отзовётся на подобный крик о помощи... мизерный. И я не знаю, до какого финала в следующий раз дойдёт «показательная порка» от «кредиторов», — а они к слову, не единственные, одни из МНОГИХ, и даже не самые опасные! — и где она меня подкараулит, но очень бы хотелось... чтобы они образумились и отстали от меня и сестры!Я не знаю, сколько сидела на грязном, холодном асфальте, прижавшись спиной к двери. Тело билось в неконтролируемой дрожи. Наконец, на ватных, негнущихся ногах я поднялась, нашарила в сумке ключи. Пальцы не слушались, но с пятой попытки мне удалось попасть в замочную скважину.Я ввалилась в квартиру, захлопнула дверь и судорожно повернула ключ в верхнем замке, потом в нижнем, потом задвинула щеколду. Три замка. Три жалкие преграды от того мира, который хотел меня сожрать. Прижавшись лбом к двери, я судорожно вздохнула. Тишина. Здесь было моё убежище. Моя крепость. Но сегодня её стены казались картонными, а замки — игрушечными.Рыдания вырвались наружу. Беззвучные, судорожные, они сотрясали всё тело. Я обхватила себя руками, пытаясь унять этот озноб, но он шёл изнутри, из самой души, которую только что растоптали грязными сапогами.Наконец, слёзы иссякли. Я отлепилась от двери и, шатаясь, дошла до зеркала в прихожей. Из него на меня смотрело чудовище. Растрёпанные, слипшиеся волосы, бледное, перекошенное от ужаса лицо с размазанной тушью. И глаза… пустые, заплаканные. Разорванная блузка, обнажающая дрожащую кожу ключицы, на которой уже проступал уродливый багровый синяк.Меня снова замутило. Я до сих пор чувствовала их прикосновения на себе. Грязные, липкие, унизительные. Казалось, их запах въелся в мою кожу, в волосы, в одежду.Не раздеваясь, я поплелась в ванную. Дрожащими руками включила воду, сделав её почти обжигающе горячей. Сорвала с себя пальто, потом остатки блузки, брюки… Всё это полетело в угол, как груда заражённого, чумного тряпья. Я шагнула под упругие струи и схватила жёсткую мочалку.Я тёрла. Тёрла до боли, до красноты, до ссадин. Пыталась смыть с себя эту грязь, это омерзение, это воспоминание о чужих руках на моём теле и о скотской имитации близости. Но оно не смывалось. Оно было не на коже. Оно было внутри.Горячая вода хлестала по лицу, смешиваясь с новыми слезами. Я опустилась на дно ванны, обхватив колени руками, и завыла. Громко, отчаянно, как раненый зверь, выпуская наружу весь тот ужас, всю боль и всё бессилие, что скопились внутри.Там, на холодном кафельном полу, под обжигающими струями воды, я поняла, что у меня больше нет выбора. Нет времени. Нет права на гордость или сомнения. Вчерашний вечер был предупреждением. Следующий раз они не будут имитировать. И не дай бог они придут к Лизе.Я должна была найти деньги. Любой ценой. Любым способом. Я была готова на всё.Даже продать душу дьяволу.

ПРОЛОГ

Современный любовный роман

Остросюжетный любовный роман

Короткий любовный роман

Помощница для Тирана

ГЛАВА 1. Обратный отсчёт

ГЛАВА 2. Сделка с дьяволом

ГЛАВА 3. Взгляд цвета штормового неба

ГЛАВА 4. Золотой ошейник

ГЛАВА 5. Правила моего личного Ада

ГЛАВА 6. Змеиное гнездо

ГЛАВА 7. Нежеланный визит

ГЛАВА 8. Невозможное задание №1: Укрощение строптивого

ГЛАВА 9. Блеф

ГЛАВА 10. Трещина во льду

ГЛАВА 11. Жар его ладоней

ГЛАВА 12. Романова. Код доступа: взломан

ГЛАВА 13. Командировка в клетке из шёлка

ГЛАВА 14. Мой. Для всех

ГЛАВА 15. «Не воображайте лишнего»

ГЛАВА 16. Не сдохнет от работы, не кобыла

ГЛАВА 17. Луч света в тёмном царстве

ГЛАВА 18. Марк Стальной не ревнует: высокотехнологично клеймит.

ГЛАВА 19. Невозможное задание № 2: Троянский конь

ГЛАВА 20. Призраки прошлого: Дьявол носит не Prada, а Tom Ford

ГЛАВА 21. Тайна старой газеты

ГЛАВА 22. Показательная порка

ГЛАВА 23. Когда твой демон тебя защищает

ГЛАВА 24. Ночь, когда рухнули стены

ГЛАВА 25. Исповедь без слов

ГЛАВА 26. Мой личный сорт героина

ГЛАВА 27. «Беги от меня»

ГЛАВА 28. Предложение, от которого нельзя отказаться