— Мам, смотри? Как тебе? Думаешь, мне идет? — дочь берет с витрины модный ободок-кокошник, расшитый пайетками и бисером, и опускает на белокурую голову.

— Да тебе все идет, Мила.

Смотрю на нашу девочку и налюбоваться не могу. Дочке двадцать лет, и она уже не та крошка, которой я заплетала косы. Она выросла в настоящую красавицу, вслед которой сворачивают шеи мужчины. В ее возрасте я уже была мамой. А она не торопится с выбором. Говорит, что нет среди ее знакомых тех, кто дотягивал бы до уровня ее идеала. А идеалом для нее всегда был папа.

— Я даже придумала, к какому образу это подойдет. Помнишь то серебряное платье с открытой спиной и длинным разрезом? — крутится она перед зеркалом.

— Да, которое ты взяла на фотосессию для вашего девичника, — дочка долго щебетала, что она на фотографиях получится ярче всех.

— Теперь думаю, что буду современной Снегурочкой в новогоднюю ночь. А ты, мам? Решила, в чем встретишь Новый год?

— Есть у меня пара вариантов.

— На днях мы гуляли тут с Асей и видели платье, которое просто создано для тебя! — распахивает в восторге глаза дочь. — Давай заглянем в тот магазин и обязательно примерим.

— Хорошо, только давай сначала сюда зайдем, — киваю ей на любимый салон мужской одежды ее отца. — Хочу твоему папе рубашки обновить.

— Конечно. А ты уже приготовила ему подарок? — держит меня под локоть дочь, тесно прижимаясь.

— Да. Завтра должны доставить новый меч, — улыбаюсь, предвкушая реакцию мужа.

— Что, прям из Японии?

— Прямо оттуда, — испытываю по этому поводу особое удовлетворение, вспоминая, сколько мне сил потребовалось и денег, чтобы заказать меч для мужа у того самого мастера, о котором он прожужжал мне все уши, мечтая пополнить коллекцию своего холодного оружия.

— Да ну! — замирает Милана и смотрит на меня во все глаза. — Неужели правда удалось связаться с Иоши… как там его?

— Ямада, — заходим с дочкой внутрь салона. — Да! И я невероятно счастлива, что он согласился сделать именной меч для твоего отца.

— Мама, ему так повезло с тобой!

— Как и мне с ним.

Не только для дочки ее отец — эталон мужчины. Для меня Богдан всегда был, есть и будет вне конкуренции. В нем сочетаются все лучшие качества, которые должны быть в муже и отце. И все остальные мужчины проигрывают ему не только по внешним данным, которыми он привлек меня тогда, двадцать семь лет назад в университете, но и по остроте ума. А также никто не сравнится с ним в предприимчивости, надежности и заботе. Все это сочетается в нем удивительным образом, и с каждым годом моя любовь к мужу лишь растет.

— Мам, а давай еще Климу купим рубашку? Смотри, тут есть детские, — показывает она маленькую рубашечку. — Будут с дедом в одинаковых ходить, — хихикает она.

— А с папой? Для любимого братца ничего не возьмешь? — отдаю консультанту выбранные сорочки.

— Ну ты же его знаешь. Он тот еще зануда.

— Не наговаривай на Вадика, — выбираю размер рубашки старшего сына и отношу на кассу. — В новогоднюю ночь в доме у родителей он не будет капризничать. Особенно если его попросит сынок.

— Зато скривит при этом такую противную рожу, — морщится дочь.

— А мы Марину подговорим, — подмигиваю дочке. — Жене он точно отказать не сможет.

— Кстати, я заказала Деда Мороза и Снегурочку, как ты и просила.

— Спасибо, Милаша. У меня совсем вылетело из головы, что нужны аниматоры. Прием делегации партнеров твоего отца высосал меня досуха.

— Да, Лиля сразу оставила для нас окошечко. Вы так с папой нахваливали их агентство после дня рождения Климушки! Еще ты сделала им шикарную рекламу, после нее к ним повалило очень много ваших знакомых. Теперь она считает тебя чуть ли не своей феей-крестной, — смеется дочь.

— Может, все же ее впечатлила та сумма, что перевел ей ваш отец?

— Как знать, мамуль, — пожимает она плечами. — Но знаешь, — напрягается, — мне кажется, она влюблена в папу.

— Милаш, все твои подруги влюблены в твоего папу. Да и вообще, знаешь хоть одну незамужнюю женщину, которая не была бы от него в восторге?

— Даже не представляю, как ты с этим справляешься, мумуль. Это же невыносимо — знать, что все хотят оказаться на твоем месте. Я бы от ревности давно сошла бы с ума.

— Все дело в доверии, дочка. Папа ни разу не дал усомниться в себе. Он никогда не обижал меня. Неважно, что хотят другие, главное, что ему самому нужна только я. Я это вижу не только на словах, самым главным доказательством его любви и преданности становятся его поступки.

— Хочу встретить мужчину, который будет любить меня так же сильно, как папа любит тебя.

— Обязательно встретишь.

— Ну что, примерим то платье, что я для тебя присмотрела? — тянет меня дочь к выходу.

— Конечно! Сегодня у нас девичник! Делаем что хотим! Только сначала по кофе! — время уже близится к вечеру, а мы так и не посидели в любимой кофейне.

Делаем заказ и садимся за столик, слушая новогодние мелодии и наслаждаясь предпраздничной суетой.

Вторая половина декабря — мое самое любимое время года. Это тот период, когда сказку ждут не только дети, но и взрослые. Кажется, что вот-вот произойдет чудо, которое непременно сделает жизнь еще лучше.

Мне нравится планировать праздник, подготавливать подарки для семьи и думать о праздничном меню.

А с тех пор как у старшего сына родился сын, Новый год вновь заиграл свежими красками. Создать волшебную атмосферу для ребенка так просто и в то же время так волнительно. Вот и наша семья ушла в подготовку праздника с головой.

Но и о простых мелочах, делающих нашу жизнь чуть слаще, мы не забываем. Например, я люблю сидеть вот так с дочкой в кафе, в перерыве во время шопинга, попивая кедровый латте, что я позволяю себе только по особым случаям. Такие моменты помогают мне почувствовать, насколько я счастливый человек, и тогда я не устаю благодарить жизнь за то, что все сложилось именно так.

— Мам, смотри! — привлекает мое внимание дочь, указывая на противоположную сторону этажа.

За огромной елкой, что расположена посередине торгового центра и устремляется вверх сквозь все четыре этажа, стоит Ася, свояченица нашего сына, и, кажется, с кем-то целуется. Только вот ее избранника не видно из-за елки и блеска гирлянд.

— Ух ты! А с кем это Ася? — выглядывает дочь, пытаясь рассмотреть лучше спутника сестры жены брата и по совместительству сокурсницы Миланы.

— Она разве не рассказывала, что с кем-то встречается? — мне всегда казалось, что у этой парочки нет друг от друга секретов. Милана и Ася дружат со старших классов. И на их выпускном, куда мы пришли всей семьей, Вадик увидел старшую сестру Аси и влюбился. С тех пор мы породнились и девочки стали еще ближе.

— Говорила, что есть поклонник, но тот вроде только активно ухаживал за ней.

— Что ж, кажется, ему удалось зацепить твою Аську, — за этой эффектной брюнеткой постоянно ухаживало множество парней. Но девочка знала себе цену и не разменивалась на легкие интрижки.

Видим, как подруга дочери тянет мужчину, что все еще остается скрыт от нас елкой, в магазин нижнего белья.

— Пойдем посмотрим на него! — глаза дочки загораются азартом.

— Милаш, ну если подруга не хочет пока афишировать свои отношения и представлять мужчину, то как-то это не слишком хорошо — шпионить.

— А мы не шпионить. Мы тоже прикупить бельишка, — дочь кидает на стол купюру и собирает наши пакеты. — Мам, ну, пожалуйста, — поднимается она на ноги и тянет меня за руку. — Мне жуть как интересно.

— Ладно, — не могу отказать ей. — Но только потому, что мне нужен новый домашний комплект.

— Конечно, мамулечка! Подберем тебе самый лучший. Такой, что папа ошалеет, увидев тебя в нем, — дочь сгребает остальные пакеты и чуть не пританцовывает от нетерпения.

Мы пробираемся сквозь толпу к тому самому бутику нижнего белья, в котором скрылась наша родственница со своим спутником.

В бутике непривычно много народа.

Милана оглядывается вокруг и понимает, что Ася уже в примерочной. Дочь сует мне в руки несколько ночнушек и халатиков и толкает к кабинкам.

— Мама, скорее, — торопит она.

Мы проходим мимо ряда примерочных. Дочь намеренно выискивает, в какой из них спряталась подруга. Замечает две пары ног под шторкой, мужские и женские, и впихивает меня в соседнюю кабинку.

— Ну, подожди ты, — хихикает девичий голос за стенкой. — Нетерпеливый. Здесь нельзя.

— Как же тут утерпеть, когда ты стоишь в таком виде, — меня прошибает током, когда я слышу знакомый голос. — Горячая моя девочка! Хочу тебя, сил нет!

Оцепенев, кажется, даже не дышу, думая, что это, должно быть, слуховая галлюцинация, пока сквозь льющиеся через колонки рождественские мотивы не прорывается крик дочки:

— Какого хрена, папа?