Четверть пятого пополудни. Низкое, свинцовое небо казалось настолько близким, что хотелось протянуть руку и коснуться шероховатой поверхности облаков. Воздух сгущался, напитывался влагой и солью, отдавал горьковатым привкусом близкой бури. Последние солнечные блики угасали, растворяясь в сумрачном мареве над поверхностью воды. Борис, бригадир маленькой рыболовной артели, находился в рулевой кабине своего моторного ботика «Северянка». Это было крепкое, добротное судно длиной около четырнадцати метров, построенное из отборной сосны, пропитанной ароматной смолой и покрытой толстым слоем маслянистой краски. Древесина источала тёплый запах, смешанный с едким ароматом топлива и солоноватой свежестью моря. Старый, но надёжный дизель негромко урчал под ногами, вибрация проходила через палубу, успокаивающе проникая в тело, внушая уверенность. Рядом топтались двое его напарников: Василий — коренастый, жилистый рыбак с грубыми, иссечёнными ветрами чертами лица и сильными, мозолистыми руками, привыкшими к тяжёлой работе. Петька — молодой парень, недавно прибившийся к команде, смотрел на старших с робким уважением, но уже заметно окреп, освоившись с условиями суровой морской жизни. Сегодняшний день оказался щедрым на улов. Ставные неводы ломились от крупной трески и пикши. Несколько партий уже лежали в трюме, оставалось лишь поднять последнюю сеть и отправиться домой, пока погода окончательно не разыгралась. — Вась, заводи лебёдку! — отрывисто бросил Борис, пристально вглядываясь в быстро темнеющее небо, чувствуя всем своим существом надвигающийся шторм. Электромеханическая лебёдка, расположенная на корме, натужно заскрипела, медленно вытягивая тяжёлую, мокрую сеть из воды. Пётр помогал ей, осторожно подтягивая скользкую конструкцию, стараясь удержать каждую ценную рыбину. В сетях замельтешила крупная треска, отчаянно бившаяся за жизнь, изгибаясь серебряной вспышкой в тусклом свете. — Глянь, какая махина попалась! — восхищённо проговорил Борис, наклоняясь ближе, жадно всматриваясь в трепещущую добычу. Как только сеть оказалась на палубе, небо потемнело ещё сильнее, словно чья-то исполинская рука разом погасила редкие оставшиеся проблески света. В воздухе повисло неприятное, напряжённое молчание, сменившееся мгновением позже резкими порывами ветра. Он налетел внезапно, взметнув гребни волн и швыряя в лицо острые солёные брызги, словно крошечные осколки стекла. — Шторм подходит быстрее, нежели думали! — нахмурился Василий, нервно поправляя старую шерстяную шапку, съехавшую на лоб. — Фиксируем! — твёрдо распорядился Борис, мгновенно оценивая ситуацию, принимая решение мгновенно, будто опытный воин перед боем. — Сеть убрать, канаты проверить, люки герметизировать! Команда действовала слаженно, словно единый организм, натренированный годами совместной работы. Пётр торопливо свернул снасти, прижимая их к палубе, чтобы не снесло первым же порывом ветра. Василий методично проверял крепления спасательного оборудования и страховочных тросов, пробегая рукой по каждому элементу, убеждаясь в их крепости. Сам Борис напряжённо следил за направлением волн, осторожно маневрируя судном, выбирая оптимальный курс. Первый мощный удар ливня обрушился на палубу, заглушая звук работающего мотора, превращая мир вокруг в сплошную стену воды. Волны росли, вздымаясь подобно горным хребтам, с глухим, устрашающим звуком ударяли в борт. Маленькое судно опасно кренилось, вода перехлёстывала через край, устремлялась каскадами по палубе, заливая сапоги, проникая под одежду, обжигая холодом до костей. — Держитесь крепче! — проревел Борис, перекрикивая рев стихии, намертво вцепившись в штурвал, чувствуя, как судно содрогается под ударами волн. Бот взлетел на гребень очередной волны, замер на мгновение, словно оцепенев, а затем стремительно рухнул вниз, сотрясаясь всем корпусом. Адреналин хлестал по венам, обостряя чувства до предела. Начиналась жестокая схватка человека с могучей природной стихией, где малейшая ошибка могла обернуться гибелью. Опыт и интуиция помогали Борису уверенно вести судно сквозь кипящие волны. Навык и знание местных течений выручали не раз, позволяя лавировать между высокими валами, держаться на плаву, бороться за жизнь и возвращение домой. Именно в такие критические моменты Борису особенно остро ощущалось единение с суровой стихией, её неумолимая сила и красота, заставляя чувствовать себя живой частицей огромного величия природы. Именно в такие секунды проявлялся истинный характер рыбака — мужественного, выносливого, готового смело смотреть в лицо любым испытаниям. Борис вел свою маленькую команду сквозь штормовую тьму, не особо отвлекаясь на усталость и страх, неуклонно двигаясь в сторону берега. После изматывающего поединка со штормом моторный ботик «Северянка» медленно входил в родные воды бухты. Судно, покрытое солевыми разводами и боевыми отметинами, выглядело уставшим, но несломленным. Борис уверенно стоял у штурвала, чутко ощущая каждое движение своего верного судна. Сам Борис являл собой воплощение настоящего северного моряка: крепкий, немногословный мужчина сорока пяти лет, с широкими плечами, слегка сутулыми от десятков сезонов, проведенных в борьбе с морской стихией. Его короткие, жесткие волосы, черные с проседью, ерошил резкий северный ветер. Обветренное лицо с глубокими складками морщин, появившихся от постоянных встреч с северным солнцем и резкими ветрами, выражало твердость духа и накопленную мудрость. Глубоко посаженные голубые глаза смотрели внимательно и настороженно, словно прожекторы, способные заметить мельчайшую опасность на горизонте. Плотно сжатые губы редко расплывались в улыбке, а квадратный подбородок говорил о решительности и упрямстве, проверенных множеством испытаний. Его рабочая одежда была проста и функциональна: потертая куртка, пропитанная запахом рыбы и соленого бриза, старые джинсы и тяжелые резиновые сапоги, надежно служившие ему не один год. На руках грубые кожаные перчатки, многократно латанные и обмотанные изолентой в местах износа. Он уверенно направил судно к знакомому причалу. Медленно сбрасывая обороты двигателя, подал сигналы, свидетельствовавшие о благополучном их возвращении. Василий, действуя синхронно с бригадиром, уже подготовил толстые канаты-швартовы, а Петька открыл боковой люк, готовясь выбросить трап. — Тихо, аккуратно! — негромко командовал Борис, внимательно контролируя расстояние до бетонной стенки причала, неспешно подводя судно. «Северянка» плавно прижалась бортом к стенке, и Василий тут же закрепил швартовы. Петька оперативно установил трап, и трое рыбаков, немного пошатываясь от усталости, ступили на твёрдую землю. На берегу их встретил привычный мужской гомон. Соседи-профессионалы, занятые починкой лодок и снастей, отложили инструменты и одобрительно похлопали их по плечам, оценивающим взглядом окидывая улов. Женщины, занятые хозяйственными делами неподалёку, украдкой бросали взгляды, радуясь возвращению мужчин целыми и невредимыми. Первым делом началась выгрузка улова. Пётр и Василий спустили на берег большие пластиковые контейнеры, доверху наполненные блестящей треской и серебристой пикшей. Запах свежей рыбы распространился по округе, привлекая внимание окрестных собак, которые нетерпеливо поскуливали неподалёку. Борис принялся распределять улов. Первым делом он отдал положенную долю своим товарищам — каждому полагалась часть улова для домашнего употребления. Затем подтянулись женщины с корзинками, предлагая деньги и обменивая рыбу на яйца, молоко или овощи с огорода. Торговались недолго, цены были известны всем, и сделки совершались легко и доброжелательно. Вскоре подъехал грузовик скупщика, которого местное население называло просто «дядей Колей». Он оценил улов быстрым профессиональным взглядом, достал калькулятор и предложил цену. Борис согласился без споров — оба знали, что условия справедливые, и лишние разговоры никому не нужны. Оставшуюся часть улова разобрали владельцы местных столовых и кафе, ожидавшие всё это время немного в стороне. Им доставалась лучшая рыба, отобранная вручную Борисом и Василием. Некоторая часть улова отправилась в специализированное холодильное помещение, стоящее недалеко от причала, где уже вовсю кипела работа: женщины чистили и сортировали рыбу, укладывая её слоями в огромные ёмкости со льдом. Другая часть улова отправилась в просторный амбар, где его укладывали в огромные дубовые бочки с крепким тузлуком. Местные мальчишки, наблюдавшие за процессом, получили от Петра несколько мелких рыбёшек для домашних кошек и собак, и весело рассыпались по улицам посёлка с драгоценной добычей. Весь процесс проходил быстро, слаженно и без лишней суеты — так, как и заведено веками в рыбацких сёлах. Каждый знал своё место, каждый получал справедливую долю, и каждый радовался хорошему улову. Завершив работу, Борис взял корзину с рыбой для семьи и отправился домой, где его ждала жена с тёплым ужином и ласковым словом. День закончился. Но вскоре всё начнётся заново — таков закон моря и рыбацкой жизни... ...Борис прошёл по знакомой тропинке, ведущей к его дому, расположенному чуть в стороне от основной улицы рыбацкого посёлка. Дом был добротным, двухэтажным, с просторной верандой и черепичной крышей. Светло-коричневая вагонка фасада приятно гармонировала с белоснежными оконными наличниками. Во дворе аккуратно выложенная камнем дорожка вела к широкой двери с декоративным стеклом, а рядом благоухал чубушник, наполняющий воздух тонким ароматом. Войдя в дом, Борис наконец-то ощутил долгожданное тепло и уют. В просторной прихожей стоял вместительный шкаф для верхней одежды, а на полу лежал мягкий пушистый половик. Проходя дальше, он миновал уютную гостиную, обставленную удобной мебелью: мягкий диван, пара удобных кресел и журнальный столик. На стенах висели семейные фотографии и живописные морские пейзажи, выполненные маслом. Уголок гостиной украшал современный телевизор, а рядом располагался книжный шкаф, наполненный любимыми книгами. На кухню Борис вошел с особым чувством комфорта. Чистота и порядок царили здесь неизменно. Белый кухонный гарнитур дополняла приятная керамическая плитка на полу. Большой стол и удобные стулья приглашали к семейным беседам. Газовая плита и современная бытовая техника позволяли жене свободно проявлять все свои кулинарные таланты. На подоконниках стояли горшочки с зелеными травами, а из окна открывался чудесный вид на ухоженный сад с яблонями и кустами смородины. Наверху располагались спальни. Большая комната принадлежала супругам, другая сыну, а третья служила кладовой. В спальне Бориса и Насти стояла широкая кровать с мягким изголовьем, просторные шкафы вмещали всю необходимую одежду, а стены украшали обои с приятным ненавязчивым рисунком. Повсюду мягкие подушки и уютные пледы, что создавали особую атмосферу тепла и уюта. Его жена Настя была женщиной около сорока лет, невысокого роста, с приятной округлой фигурой. Каштановые волосы аккуратно собраны в хвост, а карие глаза всегда смотрели тепло и заботливо. Борис прошёл на кухню, машинально взял со стола чашку крепкого чая и залпом выпил её, ощущая, как обжигающе-терпкая жидкость прокатилась по пересохшему горлу, оставляя за собой приятное тепло. Настя пристально смотрела на мужа. Взгляд её был полон тревоги и невысказанных слов. Заговорила женщина чуть сдавленно, с волнением в голосе: — Я так переживала, когда шторм начался. Опять ты на своём корыте в такую погоду полез! Борис поморщился, отвёл взгляд и пожал плечами. — Ничего, обошлось, — буркнул он, стягивая свитер. Настя вздохнула, поправила волосы и сказала с ноткой раздражения: — Когда ты уже продашь эту развалюху свою и устроишься просто рыбаком к Тарасычу? У него судно новое, крепкое, не то что твоя посудина! Борис нахмурился, стиснул зубы и ничего не ответил. Мысленно он снова и снова проигрывал прошедшие сутки: шторм, борьбу с волнами, страх за жизнь и судно. Но продать «Северянку» он не мог. Это было всё равно что продать старого друга, с которым он прошёл через сотни штормов и трудностей. — Пойду в душ, — процедил он сквозь зубы, выходя из кухни. В ванной комнате он снял с себя пропахшие морем вещи. Включил горячую воду, дождавшись, пока помещение затянуло густым паром, и шагнул под душ. Горячие струи массировали тело, расслабляя натруженные мышцы. Он стоял под водой, закрыв глаза, чувствуя, как усталость и напряжение постепенно исчезают, уступая место размышлениям. Пар окутывал, создавая ощущение уединения и спокойствия. В голове снова и снова возникали одни и те же мысли: Настя права, бот действительно старый. Но продать его... Для него это было что отдать на слом живое существо, с которым он прошёл через многое. Именно на этом судне он заработал и на этот дом, и на мебель, и на образование сына. «Северянка» была частью его жизни, его гордостью и болью одновременно. Он помнил, как впервые встал за штурвал, как учился управлять судном, как оно откликалось на каждое его движение. Вспоминал счастливые дни хорошего улова и тяжёлые ночи борьбы с непогодой. И всё это было связано с «Северянкой», расстаться с которой означало отречься от части самого себя. Выйдя из душа, Борис вернулся на кухню. Настя всё так же сидела за столом, медленно вращая ложку в чашке с чаем. Металлический лязг ложечки о тонкий фарфор казался Борису невыносимо громким, словно острый нож, вонзающийся в барабанную перепонку. Он поморщился, чувствуя, как раздражение ползёт вверх по шее, обжигая затылок. Молча распахнул дверцу холодильника, вынул кусок холодной жареной курицы, небрежно шлепнул его на тарелку и поставил в микроволновку. Аппарат негромко зажужжал, отсчитывая секунды до готовности ужина. Мужчина тяжело опустился на стул напротив жены, сцепил пальцы в замок. — Завтра по утру на бот схожу, — нарушил он тягостное молчание. — Нужно посмотреть, всё ли в порядке после шторма. Настя лишь дернула плечом, демонстрируя откровенное пренебрежение. В последнее время она всё чаще выражала недовольство, причём повод находила буквально везде: в его словах, делах, даже в самом существовании старого моторного ботика. Микроволновка коротко пискнула, возвещая о завершении нагрева. Борис достал тарелку, обжёг пальцы, но даже не поморщился. Принялся с аппетитом поглощать еду. Он ел, словно заправлял топливом измученный организм, отчаянно нуждающийся в энергии. А Настя всё так же пристально смотрела на него. И Борису казалось, что её взгляде таится какая-то неясная угроза, словно она знала о нём нечто такое, чего сам Борис предпочитал не признавать. Этот взгляд действовал на нервы, заставлял чувствовать себя неуютно, вызывая смутное беспокойство и досаду. Ночь выдалась тяжёлой и беспокойной. Борис ворочался в постели, то обливаясь липким потом, то ежась от внезапного озноба. Сон приходил редкими урывками, наполненными тревожными видениями. Ему снилось, будто он снова на своей «Северянке», упорно идет к берегу, но тот, словно издеваясь, постоянно отдаляется, исчезает в тумане, превращается в мираж, недосягаемый и зыбкий. Проснулся он задолго до рассвета, когда за окном еще царила густая предрассветная тьма, разбавленная лишь редкими фонарями да светом луны, прячущейся за рваными облаками. Тишина дома казалась давящей, пустой, словно из неё выкачали весь воздух. Борис долго лежал с открытыми глазами, слушая собственное неровное дыхание и далекий шум прибоя, долетавший сквозь закрытое окно. Наконец, не выдержав этой бессмысленной борьбы с бессонницей, он поднялся и прошел на кухню. Заварил крепкий черный кофе, отрезал несколько ломтей хлеба, намазал их толстым слоем масла.  Мысленно он уже был не здесь, а у причала. Шелест волн, скрип деревянных досок, запах соленого бриза — всё это манило его, обещая ясность и спокойствие, которых не хватало в душном, полном тревожных мыслей доме. Быстро допив остатки кофе, Борис накинул куртку и покинул жилище, выйдя навстречу серому, промозглому рассвету. Он вышел из дома, когда восток едва начал окрашиваться первыми бледными красками рассвета. Было ещё темно, но небо уже утратило ночную синь, постепенно светлея и размывая контуры низких облаков. Воздух оставался прохладным, но уже не таким промозглым, как ночью. Легкий ветерок, прилетевший с моря, приносил с собой запах соли, йода и едва уловимый аромат цветущего чубушника. Шагая по знакомой тропинке, Борис слышал, как под ногами тихо похрустывает гравий, перемешанный с мелкими камешками. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь редкими криками чаек, пролетавших высоко над головой. Луна, бледная и прозрачная, всё ещё висела над горизонтом, но её свет уже не мог соперничать с зарождающимся днём. Дорога к причалу пролегала мимо редких домов. Окна большинства из них оставались тёмными — посёлок ещё спал. Лишь кое-где виднелись одинокие огоньки, говорившие о том, что кто-то уже проснулся и готовится к новому дню. Борис ускорил шаг, ощущая, как утренняя прохлада проникает сквозь одежду. Он любил эти ранние часы, когда мир вокруг ещё спит, а природа только начинает просыпаться. В такие моменты он чувствовал себя частью чего-то большего, чего-то значительного и манящего. Добравшись до причала, мужчина остановился на мгновение, наслаждаясь видом. Серое полотно моря простиралось до самого горизонта, сливаясь с небом в единой серой массе. Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь облака, осветили верхушки волн, сделав их похожими на золотые нити, брошенные на тёмную ткань. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как свежий морской воздух наполняет лёгкие. Ветер усилился, и Борис услышал знакомый скрип деревянных досок причала, который всегда напоминал ему о море и о жизни, связанной с ним. Поверхность моря еще хранила следы минувшего шторма — легкие волны ритмично покачивали судно, словно колыбель. Спустившись на палубу, Борис осмотрелся. Первое, что бросилось в глаза — парусиновая сетка, которой была закрыта верхняя часть палубы, местами порвалась и провисла. Несколько досок ограждения слегка расшатались, скрипя при каждом движении волн. Борис нахмурился, отметив про себя необходимость ремонта. Прошел к передней части судна, внимательно осмотрев корпус. К счастью, серьезных повреждений не оказалось — лишь несколько мелких царапин и незначительных вмятин. Мужчина удовлетворенно кивнул, понимая, что «Северянка» в очередной раз выстояла. Далее спустился в трюм, включив фонарь. Пол был слегка влажным, но серьезной течи не наблюдалось. Борис провел рукой по стенкам, проверяя стыки и соединения. Все было в порядке, лишь в углу скопилась небольшая лужа воды, которую он быстро вычерпал в ведро. Поднявшись обратно на палубу, направился к электромеханической лебедке. Провода были целы, но контакты слегка окислились. Вооружившись тряпкой и спиртом, он тщательно очистил клеммы. Пока занимался ремонтом, мысли вернулись к разговору с Настей. Он прекрасно понимал ее опасения и недовольство, но никак не мог заставить себя расстаться с ботом. Это судно было для него не просто средством заработка — оно стало частью его жизни, символом пройденных испытаний и достигнутых успехов. Закончив ремонтные работы, Борис еще раз внимательно осмотрел судно. «Северянка» выглядела бодрее, словно отдохнувшая после бури. Он улыбнулся, чувствуя удовлетворение от проделанной работы. Собрав инструменты, Борис поднялся на верхнюю палубу, задержавшись у штурвала. Утреннее солнце уже окрасило горизонт золотистым светом, обещая теплый и спокойный день. Он глубоко вдохнул свежий морской воздух, ощущая привычную легкость и уверенность. Закончив осмотр судна, уже собирался покинуть палубу, когда краем глаза заметил что-то необычное, спрятавшееся в тени рулевого отделения. Присмотревшись внимательнее, он обнаружил предмет, формой отдалённо напоминающий крупную морскую раковину. Подняв его, мужчина поначалу хотел бросить находку обратно в море — обычное дело после шторма, когда на палубу выбрасывает всякий морской мусор. Однако, приглядевшись внимательнее, понял, что ошибся. Предмет был размером с его ладонь, но раковиной определённо не являлся. Верхняя часть предмета имела гладкую, отполированную морем поверхность, переливающуюся оттенками бирюзового и янтарного, словно впитав в себя все цвета северного моря. Нижняя сторона была ребристой, с замысловатыми геометрическими узорами, напоминающими древние письмена или карту подводных течений. Материал, из которого был сделан предмет, казался знакомым, но Борис не смог вспомнить, где раньше видел подобное. Мужчина взвесил находку в руке. Та была удивительно лёгкой, почти невесомой, но при этом невероятно прочной. Он уже было собрался вышвырнуть странную штуковину за борт, когда с берега раздался окрик: — Эй, Борис! Ты там жив-здоров? Голос принадлежал Сергею, одному из местных рыбаков, с которым Борис периодически пересекался на причале. Услышав его, мужчина замешкался, быстро сунул находку в карман и, отвечая Сергею коротким кивком, спустился по трапу на берег. Борис сошёл с трапа, ступая на скрипучий деревянный настил причала. Солёный ветер трепал его куртку, разносил запахи моря, ржавчины и рыбы. Взгляд его, привыкший к морским просторам, сразу же выхватил из пестроты береговых будней знакомую фигуру. Сергей, широкоплечий, как скала, с лицом, опалённым солнцем и хитрой искоркой в глазах, стоял у старого, покосившегося крана. Он, словно хищная птица, внимательно следил за каждым движением мужчины.   Борис направился к нему, чувствуя, как под ногами хрустит мелкий гравий. Каждый шаг отдавался гулом в висках, напоминая о бессонной ночи.   — Здорово! — громыхнул Сергей, его голос, как всегда, звучал громко и уверенно. Он приподнял кепку в приветствии, словно отдавая честь старому другу. — Целёхонький после вчерашнего?   Вопрос прозвучал как насмешка, как напоминание о пережитом шторме. Борис, с трудом сдерживая нервозность, бросил короткий взгляд на приятеля.    — Целы, как видишь, — проворчал он, его голос был слегка хриплым. — Бот, правда, немного потрепало. Сергей понимающе кивнул, сплюнул в сторону и спросил: — Когда планируешь снова в море выходить? Борис задумчиво почесал щетинистую щеку. — Думаю, сегодня-завтра заняться ремонтом, — ответил он, — а к субботе, если всё будет в порядке, снова выйдем на промысел. Сергей придвинулся ближе, понижая голос: — Слушай, Борис, не возьмёшь меня временно в свою бригаду? Наше судно ещё неделю-две в доке простоит, а деньги позарез нужны. Борис нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Он представил недовольные лица Василия и Петьки, которые вряд ли обрадуются появлению лишнего человека на борту. — Ребята мои неожиданностей не любят, — сказал он, глядя Сергею прямо в глаза. — Да и делить улов на четверых — удовольствие сомнительное. Сергей усмехнулся, пожимая плечами: — Ну, знаешь, я не просто так прошу. Могу помочь с ремонтом, у меня есть хорошие снасти и кое-какое оборудование. Бесплатно, естественно. Борис помолчал, задумчиво глядя на море. Предложение было заманчивым, но что-то внутри подсказывало ему, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. — Помощь с ремонтом — это, конечно, хорошо, — наконец произнёс он, — но мне особо ничего не нужно... Сергей разочарованно вздохнул, но не сдался: — Ладно, Борис, скажу тебе. Есть одно место, куда мы с ребятами ходим только в крайних случаях, когда в море совсем пусто. Там всегда полно рыбы, если возьмёшь меня на пару-тройку выходов, покажу тебе. Борис насторожился, почувствовав, как внутри что-то дрогнуло. Место с гарантированной рыбой — серьёзный козырь в рыбацком ремесле. — То есть ты хочешь сказать, что просто так поделишься секретом? — уточнил он, скептически прищурившись. Сергей пожал плечами: — Временные трудности бывают у каждого. Помогаю тебе сейчас — возможно, ты поможешь мне. Жизнь долгая. Борис задумался, чувствуя, как в голове крутятся разные мысли. С одной стороны, лишний человек на борту — это минус, с другой — перспектива хорошего улова и возможного долгосрочного сотрудничества. — Хорошо, — наконец сказал он, — поговорю с ребятами. Вечером позвоню тебе, скажем, часов в восемь. Сергей улыбнулся, протягивая руку: — Договорились. Пожав друг другу руки, каждый пошел своей дорогой. В душе теплилось легкое беспокойство. Время покажет...  Ближе к девяти утра на пустынный причал явился Василий. Его тяжёлые сапоги глухо стучали по старым прогнившим доскам, оставляя за собой влажные следы. Поднявшись на борт старого моторбота, мужчина молча кивнул Борису и, не теряя зря времени, принялся за работу. Доски поскрипывали под тяжестью шагов, словно жаловались на усталость, а парусиновые навесы лениво колыхались под порывами ветра, издавая тихий шорох. Краска шипела под грубой щетиной кисти, создавая знакомый до дрожи ритм трудового дня. До обеда мужчины трудились бок о бок, сосредоточенно приводя в надлежащее состояние старую добрую «Северянку». Укрепляли борта, проворно смазывали механизмы и внимательно осматривали каждую снасть.  Во время короткой передышки разговор зашёл о предложении Сергея. Василий затянулся сигаретой, выпустив густое облако дыма, которое мгновенно растаяло в прохладном утреннем воздухе. — Этот Сергей нам ни к чему, — процедил он сквозь зубы, нахмурившись сильнее обычного. — Рыба в море и без того есть, а делить добычу на четверых… Только себе хуже сделаем. Борис слушал приятеля, ощущая странную тревогу, ползущую вдоль позвоночника. Внутри нарастало чувство неопределённости, заставляя его колебаться между осторожностью и любопытством. Но мысли Василия постепенно всё же брали верх. Спустя полчаса на палубу торопливо поднялся Пётр. Волосы его разметались на ветру, глаза как всегда горели азартом и нетерпением. Выслушав суть разговора старших товарищей, минуту раздумывал, после чего слишком уж эмоционально выдал: — Вы чего, мужики?! — заявил он, широко разводя руки. — Вас бесплатно ведут к золотому дну, а вы тут философствуете! Берите Серёгу в субботу на ловлю, пусть показывает! Потом сами будем знать, куда идти. Мало ли, вдруг рыба уйдёт? Было уже такое. Тогда уж точно пригодится местечко! Василий раздражённо поморщился, но ничего не ответил. Борис засомневался. Перед глазами замелькали картины полных сетей. Взглянув сначала на Петра, затем снова на Василия, он решительно выдохнул: — Ладно, мужики. Вполне возможно, Петро прав. В субботу берём Сергея с собой. Посмотрим, что он там знает. А дальше видно будет. Василий лишь недовольно сплюнул за борт, но возражений больше не последовало. Пётр же расплылся в широкой радостной ухмылке и дружески хлопнул Бориса по плечу. — Вот это дело! Настоящий рыбак всегда готов рискнуть, если шанс хороший! Решение было принято, и дальше день шёл в обычном ритме, среди знакомых звуков и ароматов моря. Однако теперь воздух наполняла едва ощутимая лёгкость ожидания, смешанная с предвкушением удачи и вероятной наживы. Борис вошёл в дом, сбросил с плеч тяжёлую сумку и устало потёр шею. В гостиной, развалившись на диване перед телевизором, лежал Юрий — его шестнадцатилетний сын, студент местного техникума. Телевизор гремел рекламой, но юноша, похоже, не обращал на него никакого внимания, уткнувшись в экран смартфона. — Привет, Юрка, — поздоровался Борис, снимая куртку и вешая её на крючок. — Как дела? Юрий едва удостоил отца мимолётным взглядом, не отрываясь от телефона. — Да норм, — буркнул он с подростковой небрежностью. — Новый ноут надо. Этот тормозит, работать невозможно. Борис нахмурился, чувствуя, как раздражение волнами проносится по усталому организму. — Работать или играть? — уточнил он, стараясь скрыть сарказм. Юрий закатил глаза, демонстративно вздохнув. — Пап, серьёзно. Ещё занятия три раза в неделю, автобус забит, летом душняк, зимой холод собачий. Почему я не могу снять квартиру в городе, рядом с техникумом? Борис устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость смешивается с бессильной злостью. — Как только будет возможность, снимем тебе жильё, — пообещал он, стараясь говорить спокойно. Юрий криво усмехнулся, вставая с дивана. — Сколько ещё ждать, пока твоя возможность появится? — язвительно поинтересовался он. — Лет десять, наверное? Внутри закипал гнев, но мужчина сумел сдержаться. — В свободное от учёбы время ты тоже мог бы на причале подрабатывать, — предложил он. — Работы в артелях полно, мог бы сам зарабатывать. Парень презрительно фыркнул, поднимаясь по лестнице. — Нет уж, спасибо, — бросил он через плечо. — Не хочу, как ты, тянуть жилы на боте и провонять рыбой на километр. С этими словами он ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Борис остался стоять внизу, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Вздохнув, понял, что ситуация не улучшится сама собой. Нужно что-то думать. Зайдя на кухню, достал из холодильника сосиски и бросил их на разогретую сковородку. Вбил туда четыре яйца, добавил щепотку соли и перца. Как только яйца зашкворчали, поставил сковороду на стол, подложив деревянную подставку, дабы не портить столешницу. Хлеб ломал руками, не утруждая себя нарезкой. Ел молча, чувствуя неприятный осадок после разговора с сыном. Насти опять не было дома. Обед она не приготовила, посуду не мыла. Занятия в школе у неё закончились давно, частных учеников на сегодня не было. Куда она могла уйти? Наверное, опять к подруге. Четвёртый раз за неделю. А Юрка продолжает бунтовать, требует отдельную квартиру. Борис задумался, вспоминая разговор с Сергеем. Обязательно нужно выяснить, что за рыбное место там у них. Пообедав, Борис вернулся в гостиную и принялся переодеваться. Когда он стаскивал с себя старые, пропитанные солью штаны, на пол с тихим стуком выскользнул предмет, найденный утром на палубе мотобота. Борис наклонился, поднял его и внимательно рассмотрел. В ладони лежал странный предмет — словно творение самой природы. Овальная форма идеально ложилась в руку, будто создана специально для этого. Верхняя часть манила безупречной полировкой, играя многогранными оттенками северного моря — от нежной бирюзы до тёплого янтаря. Казалось, что в эту штуку заключены все тайны морских глубин, а его поверхность хранит отблески закатного солнца на волнах. Но стоило перевернуть находку, как взгляд цеплялся за причудливый узор из геометрических линий. Они сплетались в таинственные письмена, похожие то ли на древние руны, то ли на карту неведомых течений, что несут свои воды где-то в далёких безднах. Каждый изгиб, каждый завиток таил в себе загадку, маня прикоснуться. Особенно заинтересовало его небольшое углубление сбоку, похожее на миниатюрную кнопку или защёлку. Борис предположил, что предмет полый внутри, и попытался открыть его, нажав пальцем на это углубление. В тот же миг раздался странный звук — нечто среднее между бульканьем и высоким свистом. Звук был негромким, но чрезвычайно неприятным. Длился звук около минуты, вызывая мурашки по всему телу и ощущение дискомфорта, будто кто-то незаметно наблюдал за Борисом. Мужчина заинтересованно покрутил находку в ладони, затем снова нажал на углубление. Булькающий свист повторился, на этот раз дольше и отчетливее. Дремавшая на диване кошка внезапно выгнулась дугой, зашипела и, спрыгнув, опрометью бросилась прочь, словно испугавшись чего-то. Борис недоуменно проводил животное взглядом, чувствуя, как по телу пробежал холодок. Странная штуковина. Очень странная. Интересно, что это вообще может быть? Решив, что самостоятельно разбираться элементарно лень, он завернул находку в платок и сунул в карман рюкзака. Недалеко от заброшенной колокольни жил дед Марат — старик, известный своей обширной коллекцией древних безделушек и редкостей. Возможно, он сумеет пролить свет на происхождение этой загадочной вещицы. Весь дальнейший день прошёл в обычных бытовых заботах. Борис занимался привычными мужскими делами: поправлял расшатавшийся забор, приводил в порядок рыболовные снасти, проверял запасы бензина для мотобота, наводил порядок в гараже, где пахло бензином, соляркой и старой древесиной. Работал размеренно, без спешки, но с уверенностью человека, знающего, что делает. Периодически делал перерывы, чтобы выпить стакан холодной колодезной воды или просто посидеть на крыльце. Ближе к пяти вечера пришла Настя. Войдя в дом, она принесла с собой запах улицы, свежести и веселья. Была необычно оживлённой и болтливой, рассказывала о встрече с подругой, о городских новостях, о том, что видела в магазине. Борис, слушая её, думал с лёгкой иронией: неужели за целый день так и не наговорилась с подругой? Но ничего не сказал, лишь молча кивнул, продолжая заниматься своими делами. Настя принялась готовить ужин, напевая себе под нос какую-то простую песенку. Борис устроился на диване напротив телевизора, включил новости, но не вслушивался в них, погружённый в свои мысли. Постепенно усталость взяла своё, и он незаметно задремал, полусознательно слыша звуки посуды на кухне. Проснулся мужчина глубоко за полночь. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов и далёким шумом прибоя. Борис прошёл на кухню, доел остатки салата, стоящего на столе, и хотел было уже подняться в спальню, но в последний момент почему-то передумал и вернулся на диван. Некоторое время ворочался, пытаясь уснуть, но мысли не давали покоя: разговоры с сыном, предложение Сергея, странный предмет, найденный на палубе, и, конечно, постоянная нехватка денег. Всё это мешало расслабиться, не отпускало, словно невидимые нити. Наконец, усталость взяла верх, и мужчина уснул... ...Борис замер на краю старого деревянного причала, крепко сцепив пальцы рук за спиной. Утренняя дымка медленно рассеивалась, обнажая бескрайнюю морскую гладь, покрытую легкой рябью. Солнце едва поднялось над горизонтом. Легкий бриз приносил с собой терпкий аромат соли и йода, смешанный с запахом свежей древесины и машинного масла. Он приехал сюда задолго до рассвета, заранее договорившись с Петром совершить совместный рейс. Сегодня предстояло проверить надежность отремонтированной «Северянки». Теперь каждое движение механизмов было идеально отлажено, каждый винт надежно закручен, каждый трос натянут до нужного напряжения. Но вот уже почти полтора часа минуло с момента назначенного выхода, а Петр всё не появлялся. Телефон друга оставался глух к звонкам, словно провалился в пустоту. Тревога начинала пульсировать в висках Бориса, заставляя сильнее сжимать губы и нервно постукивать ногой по тёмной доске причала. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, и ожидание становилось невыносимым. Мысленно прокручивая возможные причины задержки, Борис чувствовал, как раздражение сменяется тихой злостью. Почему именно сегодня, когда всё зависело от точности и своевременности проверки? Ведь впереди сезон лова, нельзя позволить себе роскошь ждать бесконечно. Взгляд скользнул вдоль горизонта, где солнце уже поднималось выше, заливая воду ослепительными лучами. Решение пришло внезапно, будто само собой. Борис резко выпрямился, расправив плечи и глубоко вдохнув свежий морской воздух. Один так один. Он знал каждую трещинку своего судна, каждый поворот руля, каждый звук мотора. Десятилетиями бороздя эти воды, он научился доверять собственной интуиции больше, чем кому-либо другому. Быстро взобравшись на палубу, мужчина привычными движениями проверил крепления, убедился в готовности оборудования и запустил мотор. Глухой рокот двигателя отозвался эхом среди прибрежных скал, разгоняя последние остатки сомнений. Судно плавно отошло от берега, разрезая водную гладь. Впереди простиралось открытое море, манящее своей первозданной мощью и непредсказуемостью. Борис улыбнулся краешком губ, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам, а глаза жадно всматриваются вперед, навстречу новым испытаниям и возможностям. Мысли о сыне, который недавно устроил бунт из-за квартиры, и о жене, которая снова ушла неизвестно куда, на время отступили на задний план. Сегодняшний день принадлежал только ему и морю. Позже, после рейса, он собирался нанести визит деду Марату, дабы обсудить с ним странную находку, обнаруженную на палубе после шторма. Но сейчас важнее было другое — доказать себе и своему верному судну, что они, как и раньше, готовы к новым свершениям. Борис уверенно вёл «Северянку» вдоль знакомого побережья. Его взгляд цепко скользил по приборам, чутко реагируя на малейшие изменения показаний компаса и глубины. Волны лениво лизали борта судна, будто приветствуя старого знакомого, а бот легко разрезал водную гладь, оставляя позади себя мерцающую серебристую дорожку. Мужчина намеренно держался ближе к берегу, выбирая испытанный путь, позволяющий проверить обновленные механизмы и убедиться в надежности недавно восстановленных узлов. Легкий бриз играл в снастях, а мотор монотонно гудел под ногами, создавая успокаивающий ритм, наполняя душу уверенностью и покоем. По мере приближения к заливу Борис постепенно сбросил скорость, осторожно маневрируя. Выбрав идеальное место для кратковременной стоянки, он заглушил двигатель, позволив себе насладиться внезапно наступившей тишиной. Лишь тихий шёпот волн да редкие крики кружащих над головой чаек нарушали первозданную гармонию момента. Почувствовав сухость во рту, Борис неспешно поднялся на палубу, направляясь к заранее приготовленному рюкзаку. Наклонившись, он ловко извлек бутылку с прохладной водой, жадно отпивая несколько освежающих глотков. Вода приятно охладила пересохшее горло, вызывая облегчённый выдох удовлетворения. Вернув ёмкость обратно, рука коснулась твёрдого предмета, спрятанного среди вещей. Борис вытащил находку наружу, внимательно разглядывая её блестящие грани, играющие бликами в лучах заходящего солнца. Предмет казался ему странным устройством, происхождение которого оставалось загадкой. Заметив небольшую впадину сбоку, инстинктивно нажал на неё. Звук, вырвавшийся из устройства, обрушился на него подобно удару грома посреди ясного неба. Ошеломляющий, вибрирующий свист многократно отразился от окружающих скал, заполняя всё пространство вокруг. Этот резкий, почти болезненный звук буквально парализовал Бориса, заставляя невольно отступить назад и судорожно схватиться за поручень, пытаясь сохранить равновесие. В замкнутом пространстве дома звук казался едва слышным, но здесь, среди бескрайних морских просторов, он прозвучал неожиданно громко и резко. На мгновение мир замер, окутавшись звенящей пустотой. Сердцебиение гулко отдавалось в ушах, смешиваясь с последними отголосками тревожного сигнала. Мужчина медленно выпрямился, пристально всматриваясь в устройство, которое теперь казалось чуждым и пугающим объектом, вторгшимся в привычную реальность. Звук достиг своего апогея, заполнив собой всё пространство вокруг. Борису казалось, что его голова сейчас лопнет от невыносимой пульсации, проникающей в каждую клетку организма. Боль была острой, почти непереносимой, и он уже готов был закричать, когда звук внезапно оборвался. Исчез так же резко, как и появился, оставив после себя лишь звенящую тишину. Мужчина замер, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Он стоял, крепко сжимая предмет в руке, готовый в любой момент с остервенением швырнуть его обратно в море. И в этот момент его внимание привлекло нечто поразительное. Вода вокруг «Северянки» внезапно прояснилась, став кристально прозрачной. Воздух стал легче, словно разряжен, и в этой удивительной тишине Борис увидел нечто невероятное. За бортом, в кристальной воде, кружило огромное количество рыбы. Всевозможные, они плавали плотной массой, создавая завораживающее зрелище. Были здесь и крупные экземпляры трески, величественно перемещающиеся стаями, и серебристая сельдь, сверкающая на солнце миллионами маленьких чешуек. Пикша и сайда мелькали среди камней, а плоские камбалы, словно тени, скользили по песчано-галечному дну, сливаясь с грунтом. Среди этого многообразия встречались и зубатки — массивные, с мощными челюстями, хищницы, которые с любопытством разглядывали судно. Сиги и навага, известные своим вкусом и популярностью среди местных рыбаков, плавали отдельными группами, словно обособленные аристократы. Мелкая корюшка сновала повсюду, добавляя картине особый шарм. Борис смотрел на это чудо, не в силах отвести взгляд. Он не мог понять, реальность ли это или галлюцинация, вызванная странным предметом в его руке. Никогда прежде он не видел такого богатства и разнообразия морской жизни в одном месте. Это было поистине небывалое зрелище. Ветер трепал его волосы, когда Борис застыл у борта мотобота. Его пальцы крепко впились в шершавый металл, а взгляд словно прирос к танцующей в воде стихии. Сотни серебристых тел проносились в толще воды, создавая завораживающий живой калейдоскоп. Каждая чешуйка ловила отблески заходящего солнца, превращая воду в жидкое золото. Тело наконец-то перестало напоминать натянутую струну. Тревога отступила, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие пережитого шока. В ладони по-прежнему лежал загадочный предмет, формой напоминающий большую плоскую ракушку. И Борис теперь поглядывал на него так, словно держал в руках частицу другого мира. Каждое движение стало крайне осторожным, почти ритуальным. Словно боясь вновь разбудить дремлющую в находке силу, он бережно уложил предмет в рюкзак. Молчаливый диалог с морской бездной завершился, но эхо встречи всё ещё звучало в ушах. Путь обратно в порт начался неторопливо. Борис занял место у штурвала, его пальцы уверенно легли на холодные рычаги. Мотобот развернулся, разрезая зеркальную гладь воды. Берег медленно приближался, но мысли Бориса всё ещё оставались там — в заливе, среди танцующих рыб и мерцающих бликов. В воздухе витал солоноватый запах моря, смешанный с ароматом нагретого солнцем металла. Волны лениво бились о корпус судна, словно рассказывая свои секреты. Борис не спешил, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Причал показался впереди, готовый принять его. Но даже приближаясь к суше, Борис никак не мог оторвать взгляд от воды. В его душе рождалось странное чувство — будто он прикоснулся к чему-то древнему и могущественному. И от осознания этого по спине пробегал озноб.