КИРА

– Девушка, что вы творите? Вы что совсем в зеркала не смотрите? Вы какого черта стали сдавать назад?

Обрушивается со спины рокочущий обвинениями голос.

Распахнув водительскую дверь, выпрыгиваю на асфальт. Бросаю мельком взгляд на крикуна и иду к заднему бамперу своей машины, куда он косится.

Так-так-так… Разглядываю… мото-что-то.

Двухколесное странноватое нечто неопределенного цвета, из-за клякс и налипшей кусками грязи точно не разберешь, раскорячилось на асфальте аккурат позади моего мерса. И вот пойми – не то это транспорт, не то стащенный в кучу хлам для сдачи в металлолом.

Меня из-за этого недоразумения упрекают?

Хмурюсь, неторопливо проводя языком по верхним зубам.

Не хочется думать, что, отмотав семьсот с лишним километров, совершив практически подвиг – сев за руль в одиночку и проехав за ночь так много, преодолев страх, неуверенность, дикое волнение и коронное «не осилю» … – пофиг, что реактивным топливом рвануть на такое гигантское расстояние послужили разбушевавшиеся эмоции, – я завалюсь на какой-то ерунде.

Точнее, ерунда завалится позади моей машины. А хозяин этой, хм, кучки будет возмущенно пыжиться.

Будто сговорились все!

Не иначе закон подлости. Других идей нет.

Расслабилась, называется, раньше времени. Увидела надпись родного города на табличке, в красках представила, как минут через десять въеду в до боли знакомый двор, припаркуюсь рядом с папкиным авто, взлечу, ну ладно, вползу, по лестнице на пятый этаж и крепко-накрепко обниму любимого родителя, как на тебе – попала в переделку.

Осматриваюсь вокруг. Лето. Солнце. Жара. Окей, про жару ныть пока рано. Припекать не начало.

Но суть в другом.

На часах семь утра. Воскресенье, чтоб его. Выходной день. На заправке кроме меня и этого недовольного никого нет. Кассирша на АЗС – не в счет.

А еще есть четыре колонки. Восемь заправочных мест.

Восемь, блин!

С какого ляда, спрашивается, этот ворчун, затянутый в кожу, своё хрен-пойми-что припарковал именно за мной? Да еще так близко прижал, почти впритык – в слепую зону – что я, ни выходя со станции, не заметила, ни в зеркало заднего вида не разглядела.

Другого места не нашел, гад этакий?!

И, главное, когда успел всё провернуть? Пока я в помещении у кассы была? Или на минутку в санузел отлучалась, руки и лицо сполоснуть?

Впрочем, не суть.

Он сделал. А мне разгребать.

Всё это и еще пара непечатных фраз мелькает в голове за доли секунд, я же, еще раз глянув на мужика и невольно скривившись – когда он снимает перчатки и расстегивает косуху, в глаза бросаются татуировки на кистях рук и шее – акцентирую внимание на… пусть будет – мотоцикле… и пытаюсь сообразить, что все же произошло?

Даже если представить, что я его задела бампером, то сделала это очень аккуратно. Так слабенько, что даже удара не почувствовала, как и отдачи от столкновения.

Я и тормознула-то лишь потому, что услышала в открытые окна неясный грохот и следом вопли этого… татуированного...

Отсюда вопрос. Так, может, этот стремный двухколёсник сам по себе грохнулся?

Ну а вдруг?

Ругаться жуть неохота. Заранее сыта по горло, как говорится. А разрулить побыстрее хочется. В идеале – по-человечески.

Потому поворачиваю голову к возмущающемуся водителю, надвигающемуся со стороны павильона АЗС, и со всей искренностью, которую в себе наскребаю, произношу:

– Ради бога, простите, – и добавляю, чуть помедлив. – Кажется, он сам упал.

– Когда кажется, креститься надо! – летит мне в ответ.

М-да, начало многообещающее.

Стараюсь сильно не кривиться и перехожу к главному:

– Но никто ж не пострадал…

– Никто… – повторяет следом за мной ворчун.

Стягивает с головы шлем, и я с удивлением понимаю, что это не мужик, как предположила по мускулистой фактуре, а парень. Окей, молодой мужчина, успевший обжиться татушками и дурным нравом, потому что вместо раскуривания трубки мира он пренебрежительно так вопрошает:

– Может, я вам за это еще спасибо сказать должен?

Хам смеряет меня долгим оценивающим взглядом.

Скользит по лицу, шее, груди. Встает на паузу. Стекает ниже по животу к бедрам. Снова замирает. Ненадолго. Дальше по ногам до самых мысков летних туфелек с открытыми носами, откуда выглядывают покрытые ярко-желтым лаком пальчики. Медленно возвращается вверх. К лицу.

Ухмыляется, будто меня голой заценивал, а не в платье и накинутой поверх него тонкой ажурной кофте. Последнюю пришлось надеть, чтобы скрыть синяки на руках.

Мысленно заставлю себя дышать ровно.

Не хочу конфликта…

Не хочу, честно…

Семь с лишним часов по неосвещенной большой частью ночной трассе и без того вымотали. Устала прилично. Потому единственное желание – поскорее разрулить назревающий конфликт, доехать до отчего дома, упасть на кровать и вырубиться.

В тишине.

В покое.

В благоприятной обстановке.

И уж никак не воевать с возбухающим от недовольства неандертальцем из-за сущей глупости. Подумаешь, завалился его немытый чудо-юдо. Ничего ж страшного не случилось. Жертв нет. Да и будем откровенны, на вид – это не мотоцикл, а так, полное фуфло, которому падение вряд ли грозит чем-то опасным. Может, у него подножка сгнила, вот собственного веса и не выдержал?

Оставляю умные мысли при себе, все еще мечтая разойтись миром, и, не повышая голоса, спокойно повторяю:

– Но он сам упал.

– Сам? Упал? – переспрашивает мотоциклист недовольно.

Подходит к своему двухколесному недоразумению. Осматривает.

– А это что? – тычет пальцем, на что-то указывая.

Делать нечего. Приближаюсь. С сомнением разглядываю небольшую черкотинку…

– Ну простите, конечно… – выдыхаю.

В первую секунду думаю, что развод. Тупая автоподстава.

Кошусь на свою машину, чтобы удостовериться – там все идеально, и кривлюсь – похожая царапина не оставляет шансов.

Зло берет. Желание быть милой – отпадает напрочь.

Оцениваю собственный ущерб из-за этого любителя притираться поближе к дорогим тачкам, и фырчу:

– Да один мой бампер дороже стоит, чем весь ваш драндулет в целом.

Кажется, мой оппонент в споре обалдевает.

– Драндулет? – переспрашивает хрипло после весьма продолжительной паузы.

И столько незамутненного удивления в глазах, куда деваться?..

Будто я его в лучших чувствах оскорбила, зацепив за живое. Покусилась на святое и неприкосновенное.

– Я на мой драндулет сам заработал… в отличие от вас, – кидает он резко, глядя сначала на меня саму, а после на мой кроссовер.

– Что?

Приходит моя очередь недоумевать.

Он действительно сказал то, что сказал? Мне не послышалось завуалированное и так любимое мужиками слово «насосала»?

И будто читая мысли этот индюк расписной продолжает…

– Я говорю: не знаю, перед кем вы там своим бампером виляли, чтобы вам машину купили… и видимо вместе с правами… но зря тот чел это сделал.

Мне купили? За мой бампер?

Этот паразит совсем офонарел?!

Последние крохи терпения растворяются, как сахар в кофе.

Желания поспать – ни в одном глазу. Зато поставить зарвавшегося наглеца на место – хоть отбавляй.

– Да как вы смеете?! – обливаю его презрением вперемешку с негодованием.

Только без толку. Он и не смотрит.

Вытаскивает из кармана кожаной косухи телефон, жмет на кнопки, снимая блокировку, и озвучивает, что собирается делать…

– Всё, вызываем полицию…

Полицию?! Из-за какой-то фигни, которая на его рухляди и так незаметна?! Чтобы тут как минимум часа два-три проторчать?

Он идиот или как?

– Нет у меня времени на ваш драндулет…

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и топаю к водительской двери. Распахиваю ее, тянусь к сумочке, вытаскиваю кошелек.

Кажется, наличка в нем все же была.

Внутри клокочет так, что руки ходуном ходят. Да что там – всю потряхивает. Аж сердце в горле тарабанит.

Бампером я виляла… ну надо же! Высказался.

Да чтоб у него…

Слава богу, с наличкой не ошибаюсь. В отдельном кармашке на всякий случай засунуты три пятитысячные. Комкаю их гармошкой и так же стремительно как уходила, возвращаюсь к скандалисту, у которого язык без костей.

– Вот. Это всё, что у меня есть, – протягиваю ему деньги.

– Уберите, – отступает, не глядя.

– Нет уж, возьмите.

Сую снова.

– Я сказал: не возьму ваши деньги, – фыркает, отворачиваясь.

Поднимает свой драндулет с асфальта, ставит на подножку, садится на него и снова утыкается в телефон, клацая по виртуальным кнопкам.

Я что? Стена? Пусто место? Никто?

Вновь наваливается усталость. И вместе с ней злость.

Нервы окончательно сдают.

Брать он не хочет?! Ишь ты, баран упертый.

Только фиг я отступлю!

Подхожу ближе и с хлопком опускаю купюры на топливный бак…

– Нет, вы возьмете! – рявкаю, готовая в этот миг даже пойти дальше.

Нет, в задницу, конечно, не засуну, но в карман – да.

И, о чудо, наконец, он опять меня замечает.

– А… всё-таки я угадал, – усмехается презрительно, убирает гаджет в сторону и, не скрывая торжества в глазах, обличает. – Деньгами, дамочка, разбрасываетесь… Ну ясно, папик же еще подкинет…

– Что?

Зависаю на целую секунду. Или две… три… пять…

Папик? Он меня в содержанки определил? Насосалки?

Вот же паразит бессмертный!

Терпение лопается.

– Да что вы вообще можете обо мне знать? – вопрошаю, прожигая ненавистью. Ловлю наглую усмешку и припечатываю. – Хам!

– Стерва! – летит в спину.

Не желая слушать гадости, которыми и так сыта по горло, возвращаюсь к своей машине и забираюсь в салон.

Пошел он к черту!

Медленно. Быстро. Хоть приставными шагами. Пошел. Он. К чёрту!

Пусть вызывает кого хочет. Хоть полицию, хоть Президента, хоть папу Римского. Пусть сидит и всех их ждет, теряя время.

Мне всё равно. Я поехала.