Я стою посреди пустой дороги. Стою и не могу ничего понять.

«Во блин… Как же я сюда попала? Что я здесь делаю? И почему в таком странном наряде — короткое черное платье, туфли на шпильках… Ни сумки, ни телефона, ни ничего. Куда шла? И куда теперь идти?» — мысли путаются, а ответов нет.

«Куда я в таком наряде могла податься, да еще в ночи?»...

Ибо рассвет только-только еще начинался. Ночь отступала — первые слабые лучи рассвета лишь коснулись горизонта. Туман клубился над дорогой, словно призрачное покрывало. А сама дорога казалась бесконечной, тянулась в обе стороны, вперед и назад, а по бокам встали тёмные, немые леса. Такое чувство, что дорога не имеет ни конца, ни начала.

«И что же делать? Куда идти-то? Назад или вперед? Ладно, раз стою лицом к этой стороне, значит, туда я и шла, — так что иду вперед».

Сердце колотится, я делаю шаг вперед в туманную даль, навстречу неведомому.

А дорога тянется и тянется, словно без конца и края. Кажется, что другого пути просто нет. Скоро рассвет — небо постепенно светлеет, а я всё иду, словно вперёд по бесконечной тропе.

И тут, словно в сказке, дорога расходится развилкой, и я сворачиваю с дороги на развилку, что справа.

«Ну хоть что-то», — думаю я, слегка улыбаясь.

Но за поворотом — снова прямая, бескрайняя полоса, что теряется в никуда.

«Господи, я так до ночи могу тащиться...» — шепчу сама себе. — «И зачем свернула с главной?»

И едва я успела додумать эти слова, как дорога вдруг резко делает разворот влево, огибая кусты.

«О-о-о», — вырывается у меня вздох сбитого дыхания.

Такое чувство, будто дорога огибает что-то — словно старый заброшенный завод или пекарню, покрытую тенью. Скорее всего, руины или заброшка.

Слева от дороги тянется стена из полуразвалившегося кирпича, плавно переходящая в окна — огромные, но не разбитые, а покрытые пылью и хранящие отпечаток времени. Здание напоминает букву «Г»: длинная стена с окнами — её «корпус», а маленькая дверь — вход, в который и упирается дорога.

Справа — сплошной кустарник и стена, и ничего не видно за стеной... Просто глухая кирпичная преграда, словно тупик. Тупик в виде заброшки.

«М-да... Хотя, может, и не заброшено...» — вглядываюсь я, заметив, что дверь приоткрыта.
«Проверить бы...»

Платье — короткое и облегающее, если ещё может сгодиться лазить по заброшке, то вот туфли на высоком каблуке — не лучший вариант обуви.

С минуту я раздумываю и решительно толкаю дверь.

«Что ж, решила — значит, решила. Не помешает попробовать.»

Она легко открывается и при этом тихо поскрипывает. Вхожу внутрь — и вижу слева сразу длинный коридор, исчезающий в бесконечность, а прямо стена.

«О! Прям как дорога!» — усмехаюсь я сама себе, кинув взгляд в коридор.

А прямо передо мной — небольшая площадка, чуть больше метра в ширину.

«М-да... По одну сторону — стена, которая изгибается, словно охватывает пространство небольшой площадки, по другую — коридор...»

А пол на этой площадке выложен новой плиткой. Вглядевшись в коридор, замечаю, что пол в нём — деревянный, старенький, скрипучий.

«Зачем здесь закуток, да еще плиткой пол выложен, спрашивается?» — задаюсь вопросом.
Стою на пороге, разглядываю. Потом ступаю — каблуки стучат по плитке.

«Да, каблуки как колокол! Придется на носочках идти, чтоб каблуки не стучали по плитке. Ба! Да тут в закутке сразу за стеной коридора дверь».

Я открываю ее. Вниз ведет железная лестница — широкие ступеньки, покрытые рябью ржавчины, уходят далеко вниз. В подвал, видимо. А там виден слабый свет и слышится неясный шум — работает что-то или кто-то стучит чем-то.

Спускаюсь вниз, стараясь не шуметь. Туфли стучат, хоть и стараюсь идти тихо.

— Черт! — вдруг останавливаются звуки, и слышится женский и мужской разговор.

— Черт возьми, мы так не договаривались... — меня охватывает паника.

Бегом бегу наверх к двери.

— Нет, там бежать некуда. Вернее, спрятаться негде.

Застыла на предпоследней ступеньке, сердце колотится.

«Куда теперь?»

И тут меня неожиданно осенило — почему нет лампочек, но есть свет!

Всю правую сторону, в моем случае левую, потому что я поднимаюсь, занимают окна. Окна выходят на крышу подвального помещения. Вот почему на лестнице тут так светло.

— Только бы их открыть… — я толкаю окно. — Есть. Открыто.

Открываю и залазаю на подоконник, вылезая на крышу подвального помещения, и распластываюсь там по-пластунски, прикрывая за собой окно. И вовремя. Голоса приближаются — мужской и женский. Они ищут кого-то.

«Ищут, кто мог к ним спускаться и куда делся...» — замерла неподвижно, боясь даже дышать.

— Посмотри в спальне, — говорит мужской голос. — А я посмотрю в коридоре.

Голоса и топот ног стихли.

— Фу, пронесло! Сейчас проверят и наверняка вернутся.

И точно идут обратно.

— Показалось просто, — говорит женский голос. — Нет там никого. Пошли живей, у нас работы много.

Голоса тихо исчезают — топот ног уходит вдаль.

Я поднимаюсь, дышу ровно. Всё тихо. Нет звука шагов. Можно вылезать. Но вылезать не спешу — пусть вернутся к работе.

— Посмотри в спальне... — шепчу я себе.

«У них тут есть спальня? Живут, что ли?» — удивляюсь я.

Поднимаюсь и возвращаюсь в здание, прикрываю окно. Туфли снимаю, чтобы не стучали. И на цыпочках, босиком — осторожно выхожу в коридор, полный загадок и тайных тайн.