С незапамятных времён старейшины и мудрецы рассказывают легенды о великом городе Эйдолоне. Древние предания говорят, что когда людское племя ещё только училось делать первые шаги в этом мире, уже тогда величественные башни Эйдолона пронзали облака. Велик был древний город. Настолько велик, что и сотни человеческих жизней не хватит, чтобы обойти его полностью. Но никто из ныне и доселе живущих не знал, кто населяет древний город. Одни говорят, что там живут полулюди-полузвери, населявшие землю до прихода на неё человека. Другие же уверяли, что в Эйдолоне живут боги. За долгие столетия много кто решался отправиться в далёкие земли Вайде, где по легендам и находился древний город, но ещё никто ни разу оттуда не возвращался, что только множило количество ужасных слухов о том, что дорога в город людям закрыта.

Селение Угра, лежащее в холодных землях Круда, было самым далёким из всех людских селений и самым близким к Эйдолону, если верить старым легендам. Шаманы и старейшины племени строго-настрого запрещали всем уходить дальше узкой реки Нореха, протекающий глубоко в лесу, иначе духи, охраняющие древний город утащат любого, кто посмеет нарушить запрет и тот уже никогда не вернётся. Все жители Угры с благоговейным ужасом внимали словам шаманов и старейшин. Все, кроме Эйдоса. Юноша слыл в селении самым опытным и ловким охотником, несмотря на его весьма юный возраст. Ни зверю, ни птице не удавалось убежать от его метких стрел и острого копья. Эйдос, много раз охотившийся в дремучем лесу, не раз поглядывал в сторону реки, за которой лежала запретная земля. Думал, прикидывал, взвешивал риски. И однажды, пока возгласы других охотников раздавались где-то в глубине леса, Эйдос пересёк водную гладь, нарушив древний запрет. Но на другом берегу его не встретили ни страшные духи, ни злобные боги, которые должны были покарать его. В другой раз Эйдос повторил свой маленький подвиг. И в третий, и в четвёртый, и в другие разы. И никто так и не посмел наказать его за нарушение.

И вот однажды, когда племя грелось вокруг большого костра, а старый шаман рассказывал очередную легенду о древнем городе, пугая своих несознательных сородичей, Эйдос вышел к огню и воскликнул:

- Я был на другом берегу! Там никого нет! Ни духов, ни богов, которые могли бы покарать меня за нарушение запрета! Вот он я! Живой и невредимый! И потому все те легенды о древнем Эйдолоне – всего лишь глупые сказки, что напугать нерадивых детей!

Жители Угры, испугавшись гнева богов, поспешили урезонить дерзкого наглеца, посмевшего не только нарушить самый строгий запрет племени, но и усомниться в существовании древнего города. Но Эйдос был глух к их словам и продолжал говорить, что это всего лишь слухи. Тогда старый шаман, указывая скрюченным пальцем на молодого охотника, сказал, что Эйдос навлёк на них небывалое проклятие и теперь всё племя будет страдать из-за него. Слова старца хором подхватили и жители племени. Придя в ярость от подобного обвинения, Эйдос сказал:

- Раз вы так глупы и невежественны, то я докажу вам! Я отправлюсь в земли Вайде, где стоит ваш город! И вернусь целым и невредимым. Тогда вы все поймёте, что я был прав и никакого города нет и никогда не было!

Долго сородичи Эйдоса уговаривали его отречься от своих слов и пойти очиститься от проклятия, которое он получил, перейдя реку. Но юноша, презрев мольбы и угрозы жителей, уже на следующее утро направился в земли Вайде, чтобы раз и навсегда доказать: великий Эйдолон – всего лишь детская сказочка.

Пройдя насквозь родной лес и преодолев Нореха, Эйдос замер, не решаясь в очередной раз вступить на запретную землю, раздумывая над своими действиями. И что теперь? Я вот так просто уйду туда, куда ещё не отправлялся никто из Угры? В какой-то момент Эйдос подумал, что лучше и вправду вернуться назад и попросить прощения за свои слова. Но выбросив из головы дурные мысли и умывшись холодной водой, охотник смело шагнул навстречу своей судьбе. Пути назад у него теперь не было.

Три дня шёл Эйдос, видя знакомые с детства пейзажи: каменистые холмы, стройные зелёные ели. На четвёртый день он стал ощущать странные запахи. Опытный охотник сразу уловил запах гари и пепла, но, внимательно оглядываясь по сторонам, он никак не мог найти никаких признаков пожара. Вскоре к запаху гари примешался ещё один: едкий и мерзкий, словно кто-то вывалил добрую кучу протухших яиц. Эйдос достал из сумки платок и щедро облил отваром полыни. Плотная ткань с горьким запахом приглушила ядовитый смрад. Впервые с момента на реке, Эйдос вновь задумался о своём необдуманном решении. За всё то время, что он охотился в глухих лесах он не встречал такой сильной вони. И чем дальше он шёл, тем сильнее она становилась, а вместе с ней рос и страх Эйдоса. Но он уже прошёл так далеко, да и его скорое возвращение означало бы, что он всего лишь выскочка, который на деле оказался простым трусом. Нет, этого юный охотник не мог себе позволить. Поэтому затянув платок потуже, он продолжил свой путь.

К середине четвёртого дня Эйдос наконец-то вышел из леса. Перед его взором раскинулась бескрайняя выжженная степь. То тут, то там росли редкие чахлые деревца, выкрученные под немыслимыми углами и чем дальше они были от леса, тем уродливее они были. Запах стал невыносим. Эйдосу казалось, будто его горло раздирают когтями. Дышать стало труднее: воздух словно загустел и превратился в вязкое масло. Юноша оглянулся назад: зелёная кромка леса осталась далеко позади, чему Эйдос сильно удивился. Ему казалось, что он не пришёл и половины стадии, когда как лес виднелся в доброй миле от него. Тревога и смятение овладели охотником, хотя он быстро для себя решил, что это сводящий с ума смрад смутил его разум.

Охотник приблизился к одному из изуродованных деревьев. В белом сухом стволе виднелось небольшое дупло, внутри которого колыхались на ветру, исходящем откуда-то из недр дерева, бардовые листья. Потрясённый Эйдос прошёл немного дальше, приблизившись к другому искалеченному стволу. Отверстий в нём было гораздо больше и в каждом из них колыхались на ветру мёртвые листья. Но что-то было не так в этом ветре. Что-то неправильное, не похожее на привычную опытному охотнику стихию. Юноша приложил ухо к шершавой коре и прислушался. Из чёрного зёва дупла доносился невнятный шёпот. Чья-то монотонная речь на неведомом Эйдосу языке шептала из глубины древесного ствола непонятные слова. Встряхнув головой, охотник смочил новый платок в остатках горького настоя и поспешил дальше вглубь степи, стараясь не обращать внимания на уродливые деревья.

Эйдосу казалось, будто бы он ходит кругами: пейзаж вокруг него оставался всё таким же, каким и был, когда он впервые вступил на землю Вайде. Сухие стволы деревьев становились всё уродливее. В шёпоте, доносящемся из дупел, стали слышатся голоса его сородичей. Поначалу он пытался прятаться от них, напевая старые охотничьи песни, но голоса извне начинали подпевать вместе с ним, сбивая с ритма, искажая знакомые мотивы, пока музыка не превращалась в тот же ненавистный шёпот. Эйдос уже даже не различал, где его мысли, а где страшные голоса, зовущие его откуда-то из недр сознания. Запасы его уже давно истощились, но ещё ни разу он не повстречал даже маленьких мышей, не говоря уже о птицах или других зверях. Но что больше всего изматывало заблудшего охотника — солнечный свет. За всё то время, что он вымерял шагами бесконечную степь, солнце ни разу не закатилось за горизонт. Сияя высоко в зените, оно беспощадно иссушало тело несчастного Эйдоса, которому попросту негде было укрыться от его лучей. Измученный и голодный на утро девятого дня своего похода Эйдос вышел на каменное плато, где безжалостный жар наконец настиг его. Охотник упал на раскалённые скалы, медленно погружаясь в забытье.

Дрожь, пробежавшая по телу, заставила Эйдоса очнуться. Перед взором юноши всё плыло, но стоило взгляду получше сфокусироваться, охотник пришёл в изумление. Он всё также лежал на камнях, но теперь его окружала непроглядная дымка тумана. Юноша аккуратно встал на непослушные ноги и огляделся. Прежний пейзаж со скрюченными деревьями, хаотично натыканными в бесконечной степи, исчез. Даже палящее солнце скрылось от взора охотника. Обернувшись, Эйдос вновь чуть было не рухнул на похолодевшие камни. Сердце его бешено забилось, отдаваясь в глотке, а дыхание перехватило. Нет! Не может быть! Это неправда!

Перед ним раскинулся город гигантских размеров. Длинные тёмные пики неисчислимых строение терялись высоко в небе, скрытые густыми тучами. Эйдос мотал головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть масштабы города, но тот, словно издеваясь над юношей, каждый раз менял свои очертания, стоило только охотнику моргнуть. Казалось, будто мегалитические постройки живут своей собственной жизнью, передвигаясь из стороны в сторону, изгибаясь под невозможными углами, как те деревья в бесконечной степи. От охотника город отделяла огромная расщелина, куда по острым скалам спадали в чёрную бездну клубы тумана. Через расщелину был перекинут единственный мост, настолько тонкий, что два человека едва разойдутся на нём. Тонкие, местами обрушенные опоры, как и туман, уходили глубоко в бездну, теряясь в непроглядной темноте.

Эйдос в бессилии упал на колени. Его дыхание стало частым и прерывистым. Сердце готово было разорвать грудь в клочья.

- Этого не может быть. Это неправда. Это неправда. Это ложь. Видение. Видение. Страшное видение. Я видимо сплю. Точно. Я же. Я же упал без чувств на том плато.

Он с силой ударил по своему лицу. Затем ещё раз. И ещё. Ещё. Но гигантские строения, словно насмехаясь над ним, продолжали меняться. Всё то, во что верил Эйдос рассыпалось в прах под тяжестью чёрных громадин. Он был наказан за свою гордыню и неверие. За свои насмешки над вещами, что старше всего рода человеческого.

И что теперь?, размышлял он, утирая кровь с лица. Бежать? Куда? К упрекам старейшин? К насмешкам соплеменников? Признать поражение и принять свой позор? Нет! Нет! Нет! Раз это и правда так. Раз город реален, то я стану первым, кто побывал в нём и вернулся обратно. Я расскажу людям всю правду, что скрывается за безлюдными землями. И все будут говорить, что я – Эйдос из Угры – человек, который вживую увидел древний и могущественный город Эйдолон!

Но ветхая переправа сквозь чёрную бездну быстро остудила пыл охотника. Мост то и дело осыпался тонкими струйками пыли и щебня, стоило только Эйдосу сделать шаг. Посмотрев вперёд, он с облегчением заметил, что ему осталось идти не больше двадцати шагов до другой стороны. Он начал считать. Один. Два. Три. Послышался тихий треск камня на одной из опор. Одиннадцать. Двенадцать. Огромный кусок моста отвалился стоило Эйдосу поставить ногу. Только благодаря своей сноровке охотник смог устоять на шатких камнях. Он ускорился. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один. Двадцать два. Сердце закололо в груди. Эйдос поднял взгляд и с ужасом осознал, что противоположная сторона не только не приблизилась, но и как будто отдалилась ещё дальше. В ужасе он ускорился, стараясь как можно скорее преодолеть мост, рушившийся под его ногами. Смотря под ноги, охотник не видел, как древние опоры с грохотом обрушаются вниз, исчезая в темноте. Зато он отчётливо видел, как трещины на камнях постепенно обгоняют его. И вот мост начинает рушится прямо под его ногами. В отчаянной попытке спастись он прыгнул.

Воздух вышибло из лёгких, когда он с грохотом приземлился на твёрдую поверхность. Немного отдышавшись и успокоившись, Эйдос аккуратно приподнялся на руках. Земля. Странная, больше походившая на пепел, но всё же твёрдая почва. От радости Эйдос расхохотался, не веря тому, что он смог выжить. На охоте он часто попадал в тяжёлые ситуации, но такого ему ещё не доводилось пережить. Он продолжал тихо посмеиваться, поднимаясь на ноги. Однако, стоило ему обернуться, радость его сменилась на изумление, а затем под кожу забрался леденящий ужас. Моста не было. Также как и не было пропасти, которую охотник только что преодолел. Вместо них перед ним возвышались строения причудливой формы, высотой не меньше тридцати локтей. Дверей у них не было, а в редких окнах стояла непроницаемая чернота, ещё более густая, чем была в той бездне.

Иного пути, кроме как в глубины города, не оставалось. Эйдос бродил по пустым узким улочкам, всё больше изумляясь невообразимой архитектуре города. Дома словно бы росли друг из друга. Многочисленные переходы и мостки, перекинутые между зданиями, нависали над охотником. Света практически не было: ни одно из бесчисленных окон не было освещено хотя бы толикой света. Лишь редкие каменные жаровни и железные фонари освещали улицы древнего города.

Что-то маленькое мелькнуло в конце одной из улиц. Эйдос не поверил своим глазам. Ускорив шаг, он надеялся, что это всего лишь игра его разума. Но реальность снова вдребезги разрушила его ожидания, когда вслед за первой тенью тут же пробежала вторая. Раздался крик, полный ликования, за которым послышалась непонятная речь. С опаской выглянув из-за угла, Эйдос увидел под дрожащим светом одной из жаровней тучную женщину, одетую в рваные лохмотья, сквозь которые проглядывала бледная кожа. Длинные растрёпанные седые волосы полностью скрывали её лицо. Рядом стояла маленькая клетка, в которую женщина яростно пыталась что-то положить.

Стараясь не шуметь, Эйдос подошёл поближе и пригляделся. То, что он первоначально принял за тень в конце улицы, было куклой. Старой тряпичной куклой в половину человеческого роста. Женщина изо всех сил старалась запихнуть её в клетку несмотря на то, что игрушка была гораздо больше её узилища.

- Ты всегда будешь со мной. Я никому тебя не отдам. Я – самое важное, что есть у тебя, - безостановочно шептала женщина, выкручивая конечности куклы под невозможными углами.

Но тут она замерла. Застыла, словно каменная статуя. А затем медленно повернула голову в сторону Эйдоса. Её мутные глаза горели такой неистовой злобой, которую охотник ещё никогда не видел.

- Что? – прошипела женщина, - Пришёл за ним, да? Хочешь забрать его у меня? Ничего ты не получишь!

В одно мгновение она прыгнула на Эйдоса, прижав его к земле. Её толстые руки цвета воска с силой обхватили шею охотника. Густая слюна капала на лицо. Юноша пытался сбросить с себя обезумевшую тушу женщины, но та камнем навалилась на него, не давая ни единой возможности вырваться.

- Он мой! Он мой! – без остановки повторяла она, сильнее сжимая хватку, - Я дала ему жизнь! Он должен быть мне благодарен! И он никуда от меня не…

Она резко ослабила хватку и обернулась. Возле клетки никого не было. С диким воплем она слезла с задыхающегося охотника и, подхватив клетку, побежала в лабиринты города. Эйдос поспешил в обратную сторону, стараясь убежать как можно дальше.

Улицы сменяли одна другую. Охотник потерял им счёт, и уже даже не помнил, откуда он пришёл. То тут, то там появлялись тени жителей. Одни пытались остановить его, другие что-то кричали на неведомых ему языках, в которых, однако, он иногда слышал родные слова и даже голоса. Какой-то мужчина схватил его за плечо и с силой развернул к себе, но Эйдос успел с размаху ударить его. Не разбираясь в случившемся, он устремился дальше вглубь города.

Он бежал без остановки, пока случайно не влетел в кого-то. Что-то мелко рассыпалось по каменной мостовой, а затем раздался возглас отчаяния. Приподнявшись, Эйдос увидел старика в старом, покрытом слоями грязи балахоне, который что-то подбирал с земли. Приглядевшись, он увидел, как тот собирает странные жёлтые кругляшки. Собрав все кругляшки, старик уселся на холодные камни и принялся их пересчитывать. И тут Эйдоса окатила очередная волна ужаса. Он отчётливо видел, как старик собрал ровно десять кругляшков. Но старик заканчивал отсчитывать уже пятьдесят кругляшков и не собирался на этом останавливаться. Они появлялись в его ладонях словно из воздуха и точно также пропадали, будто их никогда и не было.

- Нет! – вскрикнул старик, пересыпая всё те же десять кругляшков в другую ладонь, - Этого мало! Их надо больше! Больше! Одна, две, три… Десять, одиннадцать… Тридцать четыре… Шестьдесят.

Странное чувство овладело Эйдосом. Словно что-то играло с ним. Пыталось разрушить последние попытки совладать с реальностью происходящего. Но это же бред! Откуда он их берёт! Не могут же они появляться из ничего! 

Старик не обращал внимания на глазеющего на него юношу, продолжая без конца сыпать свои кругляшки. Измотанный долгим бегом и странным зрелищем, Эйдос аккуратно прошёл мимо старика и отправился дальше. В его голове ещё долго слышалось старческое бормотание, повторяющее раз за разом одни и те же цифры.

Чем ближе охотник продвигался к центру города, тем страннее и ужаснее он становился. Теперь он не скрывался от взора Эйдоса: гигантские строения перемещались и изворачивались прямо у него на глазах. Улицы также за одно мгновение вырастали под его ногами и терялись, стоило только юноше завернуть за угол. Жители города тоже всё меньше и меньше напоминали обычных людей. Бледная восковая кожа, запавшие глаза, у многих проглядывали синие паутины жилок. Они уже не обращали внимания на охотника, погружённые в свои собственные мрачные мысли и занятые только им одним ведомыми делами. Один из них пытался протолкнуть жирного верблюда у узкие створки ворот. Трое мужчин – старик, мужчина и мальчик – тянули в разные стороны телегу, загруженную пыльными книгами и свитками. Одна из площадей была завалена множеством камней. Но приглядевшись Эйдос понял – это не просто камни. Это были осколки статуй. Те, что пострадали меньше всего, изображали прекрасных девушек. Гладкие черты лица, пышная грудь, округлая талия и невероятно длинные волнистые волосы. Такой была одна статуя. Вторая девушка сильно отличалась от первой, но была не менее краше её. Как и третья, и все другие. В центре площади молодой юноша заканчивал работать над ещё одной статуей. Белокаменная фигура с плавными изгибами тела, с лицом, на котором играла робкая улыбка. Довершали картину длинные, заплетённые в пышный хвост, волосы.

Едва Эйдос успел оценить невероятную работу мастера, как в это же мгновение статуя рухнула прямо к его ногам, разлетевшись на множество кусков. На её пьедестале стоял тот самый юноша, который ещё недавно сбивал с тела девушки последние остатки каменной породы.

- Жалкая дешёвка! – с безумием в глазах сказал он, - Ни одна их них не достойна меня. Ни одна из них. Я создам новую. Создам её так, как угодно мне! Мне и только мне!

После этих слов он принялся разбивать остатки прошлых статуй. Не желая попасть под горячую руку скульптура, Эйдос поспешил скрыться в тёмном проулке.

Так прошло ещё немало времени. Эйдос сидел, примостившись спиной к одному из домов, пытаясь осмыслить увиденное. Последние остатки разума давно покинули его и все его попытки понять, что за ужасы творятся в древнем городе, были провальны. Ему уже было наплевать на то, что он скажет, когда вернётся. Точнее сказать, если он вернётся, ведь он забрался слишком глубоко в город. Но это было бы полбеды, если бы он просто заблудился среди бесконечных улиц и переходов. Рано или поздно, он бы нашёл выход. Но как его найти, когда все эти улочки перестраиваются как им угодно, появляются из ниоткуда и теряются в пустоте.

Возможно ли вообще отсюда уйти? Или же я тоже стану одним из жителей города, обречённый жить в постоянных поисках? Великие боги! Каким же глупцом я был! Что?! Что я доказал своим приходом сюда?! Лучше бы этого города вообще не существовало! Я хочу, чтобы он исчез! Я больше не желаю видеть эти неисчислимые улицы и башни, что касаются неба! Не хочу больше слышать голоса проклятых жителей и эту всепоглощающую тишину города! Не хочу!

Сзади послышался тихий скрежет, словно что-то царапнуло об камень. Эйдос медленно обернулся и застыл в тихом ужасе: стена, о которую он только что опирался спиной, пропала. Тёмный закуток, в котором он прятался от ужасов города, пропал. Позади него раскинулась гигантских размеров идеально круглая площадь, по которой гуляли клубы белого тумана. Впервые за всё время своих скитаний Эйдос увидел Луну, озаряющая этот пугающе тихий пейзаж. Охотник медленно поднялся и направился к центру площади. Он не знал зачем идёт туда. Но неведомая сила несла его ноги, по колено утопающие в густой белой дымке. Вскоре он увидел тени. Они несли в тумане подобно змеям, устремляясь куда-то вдаль, к строениям, окружавшим мёртвую площадь. Эйдос прошёл половину пути, когда из-за одной из башен показалось огромное чёрное щупальце. Оно ритмично пульсировало, словно по нему бежали тысячи мышей. Но вскоре Эйдос понял, что так струились тени, из которых щупальце было создано. Затем показалось второе, обвившее высокий шпиль одной из башен. Теней вокруг охотника становилось всё больше и больше. Все они неслись к огромному сгустку тьмы, напоминавшем скелет, обтянутый кожей. Так выглядели все жители города: тощие, высохшие, с проглядывающими из-под восковой кожи рёбрами.

Эйдос встал в самом центре площади. Тёмная фигура без головы, сотканная из бесчисленного количества беснующихся теней, возвышалась над городом, почти вплотную приблизившись к луне. Когда оно наконец-то закончило расти, тени поползли вверх. Заворожённый этим богомерзким зрелищем, Эйдос смотрел, как тени упорно тянулись всё выше и выше, сплетаясь в чудовищное подобие венца из шипов, в центре которой оказалась мертвенно-бледная луна. А ещё через время тени сотворили ещё два кольца внутри первого. Эти меньшие кольца принялись крутиться вокруг друг друга в ужасающем танце. И наконец оно открыло глаза. Множество глаз в трёх кольцах разом открылись и Эйдос готов был поклясться, что все до единого смотрели прямо ему в душу.

В это мгновение тысячи голосов зазвучали со всех сторон, словно Эйдос оказался посреди огромной толпы, но на площади кроме него и неведомого нечто никого не было. Взрослые и детские, мужские и женские, певучие и резкие – все эти голоса словно кружились вокруг него. А затем Эйдос различил среди них слова.

- Имя мне – Эйдолон. Когда людское племя делало первые шаги в этом мире – я уже был его неотрывной частью. Я есть его зерцало. И покуда этот мир будет жить, я буду жить вместе с ним.

По щекам охотника побежали слёзы. Он пал на колени перед неведомым существом, продолжавшим говорить бесчисленным количеством голосов.

- Ты возжелал не видеть меня. Просил не слышать меня. Ты получишь то, что хотел. Прощай, Эйдос-охотник.

В этот момент в самом центре колец вспыхнула яркая вспышка. Голоса слились в ужасную оглушающую какофонию звуков. Их было так много, что Эйдосу показалось, будто они проникли в его разум и кричат прямо оттуда. Свет от вспышки становился всё нестерпимее. В последний раз Эйдос открыл глаза и свет поглотил его.

Минуло больше месяца с того момента, как юный охотник Эйдос покинул Угру. Жители каждый день расспрашивали возвращавшихся с охоты мужчин, не возвращался ли он, но те лишь разводили руками. Дальше реки Норехи так никто больше и не решился идти.

И вот ранним утром сорокового дня пастух заметил идущую из леса человека. Походка его была усталой, он едва переставлял ноги, грозясь упасть в любой момент. Почти все мужчины вышли к краю деревни, но подходить к человеку боялись: он шёл со стороны земель Вайде.

Когда незнакомец наконец-то приблизился настолько, что его можно было рассмотреть, все обомлели. В изодранной одежде, мешком висевшей на высохшем теле, с поседевшей копной спутанных волос к деревне шёл Эйдос. Было в нём ещё что-то. Что-то странное и пугающее. Когда он наконец подошёл вплотную к собравшимся жителям, стало понятно, что именно: в его глазах не было зрачков. Эйдос был слеп. Но несмотря на это, он уверенно продолжал идти вперёд. Всё тело его было порыто чёрными письменами на неведомом никому языке. Он безостановочно что-то шептал, медленно шевеля растрескавшимися губами. Один из старейшин аккуратно взял юношу за плечо. Эйдос покорно остановился.

- Эйдос, - тихо произнёс старик, - Мальчик. Ты слышишь меня?

Но Эйдос лишь продолжал молча шептать что-то невразумительное. Тогда старейшина подвёл его поближе к уху. И в это же мгновение лицо его исказила гримаса ужаса, и он рывком отдёрнул руки от парня. Тот повернулся в сторону леса и всё также неуклюже пошёл обратно. Когда он отошёл на достаточное расстояние, жители Угры начали допытывать старейшину, что такого прошептал ему Эйдос. Старик, угрюмо покачав головой, ответил:

- Имя мне – Эйдолон