— Тебе не скрыться! Талия!

— Куда же ты?! Эй! ЭЙ!

— Сдайся! И начинай умолять!

— Мы ждем тебя в своих объятиях! Ха-ха-ха!

Улюлюканье озверевших от жара охоты мужчин наполняло дремучую чащу леса. Холод ночного воздуха раздирал горло, сбившееся дыхание сдавливало грудь, ноги гудели от усталости, а кожа горела огнем от бесчисленных царапин, что оставляли на ней ветки кустов и деревьев.

Они хлестали по лицу, по рукам и ногам, оставляя алую росу на каждом порезе. Не щадили ни единого открытого участка тела. А их было предостаточно, ведь приманку перед охотой выпускали в одном тонком платье, что было куда вульгарней самой смелой ночной сорочки.

Так уж повелось задолго до рождения Талии. Как только люди нашли уязвимое место оборотней, все изменилось в один миг. И цена за голову каждого из них превышала любые жертвы. А можно ли было назвать таких, как она, жертвой?

Их запах, их голос, их сердцебиение выбрал зверь. Зверь, что научился натягивать человеческую кожу и прятаться среди людей, выслеживая свою добычу. И рыщет он не из скуки. Он ищет женщину, что способна породить в этот мир подобное ему чудовище. Так стоит ли по такой, как она, лить слезы и называть всего лишь невинной жертвой, погубленной во благо человеческого рода?

На этот вопрос давным-давно был дан ответ. Потому Талия бежала забыв про усталость. Она не ела три дня и не пила ни капли воды больше суток. И все же из последних сил сжимала в ладони нож, что тайком принес ей отец. Это все, что он мог для нее сделать. Талия яростно повторяла себе эту мысль, ведь если хоть на секунду подумать об ином, ее решимость выжить рассыпется в пепел.

Вш-ш-ш-шить!

Стальной наконечник стрелы рассек спутанные пряди волос, оцарапал шею и вонзился в ближайший ствол дерева, разрывая кору. Талия запоздало пригнулась, на инстинктах приложила ладонь к ране, а затем рванула с новой силой вперед.

Огромный круг луны освещал ей путь. Такой ясной ночи Талия не видела уже очень давно. Голоса охотников стихли, но это вовсе не значило, что она оторвалась — стрела тому лучшее подтверждение. Просто вой волчьих голосов становился все сильней и раскатистей с каждой секундой.

— У-у-у-у-у… — звук окружал с разных сторон, Талии казалось, она попала в ловушку.

Сбилась, замешкалась и…

Вш-ш-ш-шить!

Стрела вонзилась ей прямо в ногу.

— А-а-агх! — Талия рухнула, пронзенная жалящей болью.

Грудью она налетела на толстые корни могучего дерева, руками взрыла холодную землю, сжимая пальцами влажный мох. Перед глазами на миг потемнело, а тело сгорая в агонии боли затребовало спасения потоками слез.

Талия сжала зубы, зло стерла влагу с лица и отползла, прислоняясь спиной к жесткой коре. Пока ужас медленно заползал в ее душу ледяными ладонями, губы жадно хватали воздух, что, казалось, был раскален, а глаза метались по сторонам, в попытке заметить надвигающуюся угрозу, рука упрямо шарилась в поисках упавшего на землю ножа.

— Солан обучил тебя охоте , — в голове пульсировали слова градоначальника, которыми он наградил ее перед тем, как выпустить в лес. — Принесешь мне голову волка прежде, чем мы вас найдем, и я разрешу тебе жить.