Сегодня привели настоящего медведя.

Высокого.

Широкоплечего.

Мускулистого.

С растрёпанными светло-русыми волосами, обрамляющими суровое лицо с крупными чертами. Впрочем, общая лохматость медведя была тщательно продуманной, искусно исполненной небрежностью, нежели действительным невниманием к его внешнему виду. Чёрные штаны туго обтягивали узкие бёдра, распахнутая на груди рубаха, стилизованная под старину, не скрывала тёмной поросли.

Он стоял неподвижно посреди комнаты, облитый приглушённым золотистым светом ламп, и смотрел на Терай сверху вниз цепким, настороженным взглядом, словно она и в человеческом своём обличье разительно отличалась от обычных женщин. Лишь ноздри раздувались, да в туманных синих глазах тлело неясное мрачное выражение. А может, прежде ему не доводилось видеть ей подобных?

Неважно.

Терай посещала мужской бордель «Сладкий грех» не для того, чтобы просвещать местных работников на тему видового многообразия.

Здесь она расслаблялась.

Получала удовольствие.

И порой утоляла жажду.

Терай откинулась на спинку широкого кресла и поманила мужчину. Он сделал осторожный, неуверенный шаг вперёд, будто имел весьма смутное представление, что следует делать и как вовсе себя вести с клиенткой.

Неужели новенький?

Терай никогда не выбирала мужчин сама. Предпочитала полагаться на помощниц госпожи Адрианы, хозяйки «Сладкого греха». Терай посещала бордель достаточно давно, чтобы помощницы успели изучить её предпочтения, что вкусовые, что видовые. Пока что их выбор ещё ни разу не разочаровывал Терай.

– Никаких поцелуев в губы, – предупредила Терай равнодушно. – Коснёшься их – умрёшь.

Она положила руки на подлокотники, закрыла глаза. Смотреть на лица мужчин с близкого расстояния Терай не любила. Да и какая, в сущности, разница, как он выглядит? Приятное на ощупь тело, умение доставить клиентке удовольствие и физическая крепость на случай, если Терай вдруг увлечётся – вот и всё, что от него требовалось.

Ни больше ни меньше.

Помедлив, он сделал ещё один шаг к креслу.

Опустился на колени.

Терай жадно впитывала каждый звук, позволяя воображению дорисовывать картину.

Мужчина наклонился, коснулся её лодыжки. Приподнял осторожно и снял чёрную остроносую туфельку. Пробежался кончиками пальцев от щиколотки до колена, задержался на границе сбившегося подола платья. А затем пальцы скользнули на внутреннюю сторону бедра. Добрались до кружевного края чулка, подцепили и потянули.

Терай не мешала. Каждое прикосновение было лёгким, бережным и ей нравилось само ощущение его рук на её теле. Порой бывало, что прикосновения мужчин раздражали изрядно, и тогда Терай не церемонилась, не растягивала прелюдию, но сразу переходила к цели визита в бордель.

Мужчина снял чулок и повторил всё с другой ногой. Вновь провёл пальцами от щиколотки до колена, однако на сей раз по открытой коже. На диво нежные руки для такого медведя… и как скользят по внутренней стороне бёдер, приближаясь неумолимо к кружеву трусиков.

Любопытство кольнуло вдруг, заставило приоткрыть один глаз. Взлохмаченная голова, склонённая к её ногам, выглядела более интересно, нежели Терай могла предположить.

Из этого ли мира медведь? Справится ли с деталями одежды, которые, может статься, для него в новинку?

Терай вздрогнула, когда пальцы уверенно проникли под полоску трусиков.

Что ж, бельё для него не преграда.

Терай закрыла глаз, погрузилась в ощущения. Впитывала их, растворялась в каждом, чувствуя, как под мужскими пальцами рождается жар, как расползается он огненными плетями по телу, подстёгивая и будоража. Слышала, как дыхание медведя стало тяжёлым, рваным, но собственные ощущения слишком пьянили, чтобы удивляться, с чего вдруг у него дыхание сбилось враз. Лишь бы потом выдержал, а то мало ли, такой здоровяк, а окажется, что сердечко слабое или ещё какая напасть приключится… хотя хозяйка за здоровьем работников следила и помощницы её не подсунули бы Терай того, кто переломится, едва только она на него взглянет.

Внезапно мужчина остановился и руку убрал. Подхватил Терай под коленки, дёрнул на себя, отчего она сползла по спинке кресла, неловко распласталась на сиденье. И глаза открыла.

Встретила тяжёлый взгляд медведя, жгучая смесь желания и трахнуть её, и убить на месте.

Что-то не так.

Уж что-что, а мальчики госпожи Адрианы, что свободные, что невольники, никогда не смотрели на клиенток вот так. Разве что подобные взгляды оговаривались заранее или клиентке позарез хотелось поиграть с непокорным.

Терай ничего такого не оговаривала и непокорные её не интересовали. Битв с другими ей и в обычной жизни хватало с лихвой, а здесь хотелось расслабиться, отвлечься от повседневных забот и не искать подвоха в случайно оброненном слове ли, жесте.

Мужчина же, пользуясь тем, что нижняя половина туловища Терай почти съехала с края сиденья, рывком задрал подол платья.

Провёл пальцами по её ногам от колен до бёдер. От лёгких этих прикосновений, плохо вяжущихся с мрачным гипнотическим взором исподлобья, кожа словно трепетала и раскалялась. Разгорались огонь внутри, снедающий голод и желание сначала получить-таки оргазм и уже после с деталями разбираться. Сердце бешено стучало, в горле пересохло, и удлинившиеся клыки царапнули нижнюю губу.

На удивление осторожно, мягко он снял с неё трусики. Не порвал, пусть бы по взгляду чувствовалось, что ему ничего не стоило избавить её от белья столь варварским способом.

Он раздвинул ноги Терай, наклонил голову, разрывая зрительный контакт.

И она, не сдержавшись, шумно, рвано выдохнула, когда пульсирующего комочка плоти коснулся язык.

Терай запрокинула голову, прогнулась в спине и вцепилась в подлокотники, рискуя разодрать чёрную обивку удлинившимися когтями. Нынешняя поза её удобством не отличалась, но за то, что делал мужчина, она готова была простить если не всё на свете, то многое.

И, быть может, позднее, когда голод будет утолён и придёт черёд жажды, она постарается не брать у медведя много, не оставлять его слабым, опустошённым.

Он подхватил её под бёдра, приподнял чуть и одну её ногу закинул себе на плечо.

Терай не возражала.

Она закрыла глаза и позволила огню поглотить себя. Сгорала раз за разом, постанывала в такт движениям, то лёгким, дразнящим, то более настойчивым, резким. Ощущала смутно, как когти впиваются в обивку, пробивая её, тянут, оставляя длинные прорехи.

Придётся доплатить за порчу имущества… впрочем, ей не впервой.

Мысль была вялой, отстранённой и тотчас утонула под волной подступающего удовольствия. Терай прогнулась сильнее, застонала громче, чувствуя, как наслаждение опаляет тело, растекается по нему живительным жидким пламенем.

Стон замер на губах, и Терай бессильно упала на сиденье.

Оргазм определённо был хорош.

Лучше многих предыдущих, полученных в комнатах «Сладкого греха».

А ещё лучше был только глоток крови сразу после оргазма. Подобно большинству своих сородичей, Терай обожала это сочетание и не отказывала себе в возможности соединить одно с другим.

Она осторожно провела языком по зубам, стараясь не задеть клыки.

Открыла глаза.

И сообразила вдруг, что ноги её свободны, бёдер больше не касаются мужские руки. А сам мужчина, плавно, бесшумно поднявшись с пола, навис над ней. Между пальцами сверкнул алым продолговатый камень. Мужчина поднёс камень сужающейся, рискованно заострённой стороной к шее Терай, и она застыла, ощутив, как щекочущее послевкусие схлынуло, а клыки и когти втянулись сами собой.

– Никаких клыков, стригойское отродье, – процедил медведь. – Попытаешься укусить – сдохнешь.