За окном бушевала непогода. Дождь хлестал по стеклам, перемежаясь с колючей крупой, а ветер выл так, будто хотел сорвать кровлю. Последние осенние дни сменились морозами, и первый снег, хоть и укрыл землю белым саваном, радости никому не принес. Старики в деревнях шептались, что это к долгой и снежной зиме, и в их словах я слышала явную тревогу.

Я грелась у камина, прижимая ладонями теплую чашку, и смотрела на разбушевавшуюся стихию. Единственное, что меня утешало, — это мысль, что урожай всё же успели собрать. Позавчера выкопали последнюю картошку, и управляющий Алек доложил, что поля чисты. Значит, хоть с этим вопросом покончено. У нас в подвалах стояли бочки с соленьями, лежали мешки муки, висело вяленое мясо. Экономка Эльза заверяла, что запасов хватит до весны. Мы в замке, скорее всего, не умрем с голоду.

Но на этом хорошие новости и заканчивались.

Главной бедой были весенние набеги. Едва сходил снег, на деревни набрасывались голодные звери и — что было куда страшнее — степные орки. Алек говорил, что те хуже любых хищников. Звери не вламывались в дома, не крушили всё на своем пути с такой осмысленной жестокостью. Для орков люди Приграничья были просто дичью, и ни уговоры, ни угрозы местных дворян на них не действовали. Император же предпочитал не вмешиваться, оставляя нас на растерзание судьбе, и от этой мысли внутри меня клокотала беспомощная злость.

Разоренные деревни восстанавливались годами, если их щадили в следующую весну. Крестьяне, потерявшие кров, бежали куда глаза глядят. Их господа, оставшись без рабочих рук, медленно разорялись. К оркам прибавлялись болезни — лихорадки, повальные простуды, а иногда и чума, против которой у здешних лекарей не было никакого спасения. Вечными спутниками жизни здесь были долги, неурожаи и страх. Даже короткая поездка за пределы замка была риском: в дороге можно было запросто угодить в пасть к нежити или иной твари.

Если бы меня спросили о плюсах жизни в Приграничье, я бы, пожалуй, назвала только чистый воздух да натуральную пищу. И всё. Недаром самое горькое проклятие в этих краях звучало как пожелание: «Чтоб тебе в Приграничье жить!». Наш край был всего лишь буфером, живой стеной между Империей и бескрайними степями, кишащими орками, а за ними — и куда более страшными троллями.

Меня отвлек от мрачных дум настойчивый стук в тяжелую входную дверь. Я услышала торопливые шаги служанки, потом скрип петлей, и вскоре та же служанка, слегка запыхавшись, появилась на пороге моей комнаты.

— Вас просят в холл, госпожа. Там… гости, — в ее голосе слышалась растерянность.

Я отложила чашку и, сгладив складки на платье, вышла. В просторном, слабо освещенном холле замерла картина, от которой у меня на миг остановилось дыхание.

У порога стояли трое. Трое молодых мужчин, чей безупречный и дорогой вид так явно контрастировал с моим скромным, опаленным ветрами замком. И они, не обращая внимания на притихшую прислугу, горячо спорили между собой.

Первый был драконьей крови — это было видно по золотистым переливам чешуи на висках и шее и по огненному блеску в узких, вертикальных зрачках. Его плащ, отороченный, казалось, настоящим жемчугом, стоил больше, чем весь мой годовой урожай.

Второй, высокий и широкоплечий, с хищной грацией в движениях, источал диковатую энергию оборотня. Даже в человеческом облике от него веяло лесом и луной, а его богатый камзол лишь подчеркивал эту необузданную силу.

Третий был холоден и безупречен, как лунный свет на снегу. Вампир. Его бледное, идеально высеченное лицо и пронзительный взгляд заставляли кровь стынуть в жилах. Он был одет с темной, изысканной простотой, которая говорила о столетиях вкуса и богатства.

И все трое, словно по команде, обернулись ко мне, прервав свой спор. Холл наполнился гулким эхом их перебивающих друг друга голосов.

— Миледи, наконец-то! Я здесь, чтобы напомнить о договоре наших предков, — заявил дракон, положив руку на богато украшенную портупею.

— Не слушай его! Наш союз был скреплен клятвой под полной луной, — перебил оборотень, его голос звучал низко и глухо.

— Вы оба ошибаетесь, — холодно, словно резаный лед, прозвучал голос вампира. Он сделал безупречный, легкий поклон. — Права на вашу руку принадлежат мне по древнему кровному договору. Вы — моя обещанная невеста.

Я застыла на месте, чувствуя, как подкатывает то ли смех, то ли истерика. После всех забот об урожае, орках и долгах эта нелепая сцена с тремя сказочно богатыми претендентами казалась дурным сном. Мои земли были всем, что у меня было, и внезапно они — или я сама — оказались вожделенным призом для этих существ из другого, благополучного мира. В голове пронеслось лишь одно: зачем? Что на самом деле им нужно в этом проклятом Приграничье?