Дисклеймер

Все события и персонажи, описанные в этой книге, вымышлены. Любое сходство с реальными событиями и реальными людьми случайно. Эта книга содержит ненормативную лексику, эротические сцены и сцены жестокости. Рекомендовано для чтения лицам, достигшим 18 лет.

Уже битый час я стояла у окна, тряслась всем телом, напевая под нос нежную песенку из детства, и смотрела в тёмное небо. Малыш всё никак не хотел засыпать. Самый сложный период у нас прошёл, но я сама виновата — приучила его к рукам. Теперь только так могла укачать на сон. Спина давно помахала ручкой и вышла из комнаты. Руки ещё как-то могли и поддерживали меня, а мышцы горели пламенем. Но не это меня сейчас убивало. Предчувствие глобальной катастрофы, которое мучило с самого утра.

Тихий звук открываемой двери я уловила мгновенно. Я ждала его, молилась… Отвернувшись от окна, улыбнулась тихим, узнаваемым шагам мужа. Я теперь не одна, я не сойду с ума, и всё будет хорошо. Поцеловав сына в лобик, отметила, что глазки у него уже осоловелые, а значит, ещё несколько минут пытки — и я свободна. И вышла из спальни в коридор.

— Привет.

— Привет. Не спит ещё?

Назар горько улыбнулся, когда покачала головой. Он сидел на маленьком пуфике и не спешил разуваться. Уставший, с опущенными уголками губ и горькой складкой между бровями. Плохой признак, так муж злился, когда что-то шло не так или было не в его силах решить проблему. Он с силой сжал кисти и тяжело вздохнул. А потом прострелил меня самым убийственно-решительным взглядом.

— Ян, мне надо уйти…

— Куда? Ты же только пришёл, — я снова посмотрела на нашего сына, не понимая, о чём говорит муж. Я так его ждала сегодня, мне морально плохо и только он может помочь — прижать к себе, поцеловать в макушку и сказать: «мы справимся». — Ужин на плите, я сейчас Сашу уложу и…

— Яна, услышь меня, — у Назара дёрнулся кадык. — Я ухожу насовсем.

Что за бред? Я резко остановилась, чувствуя, как обмякло тельце сыночка. Значит, спит. Назар по-прежнему смотрел на меня, но теперь жёстко и уверенно. А я, как дура, не могла понять простой фразы.

— В смысле?

— В прямом. Я ухожу из семьи, — он резко встал, скинул обувь и прошёл в спальню. Открыл небольшой шкаф, доставая дорожную сумку. — Я больше так не могу. На развод подам сам. Квартира оплачена на два месяца вперёд, — он говорил это тихо, чтобы не разбудить Сашку, а сам методично кидал свои вещи в сумку.

Это какой-то сюрреализм! Назар шутит! У него бывали дебильные шуточки, доводил иногда до бешенства, но это перебор. Осторожно уложила Сашу в кроватку и подошла к нему, хватая за руки, чтобы только посмотрел на меня и сказал, что прикалывается. Ведь я не верю!

— Назар, остановись. Это не смешно…

Муж замер с футболкой в руках, а потом резко её откинул, схватил меня за предплечье и потянул из спальни. Прикрыв дверь, он опёрся на неё спиной, обжигая холодным безразличием. Что происходит с ним? Такого Назара я видела в первый раз, а предчувствие Армагеддона громко било в огромнейший набат.

— А я и не смеюсь, Яна. Всё кончено! Поиграли в семью, наелся. Мне достаточно, — Назар едко усмехнулся. — Не могу я больше, слышишь? Вот тут всё, — он пальцами показал на горло, а я замерла, не в силах поверить в услышанное. — Ты вечно уставшая и недовольная. Сын постоянно с проблемами… то животик, то сопли, то просто поорать! Я заебался!

В конце он чуть не закричал. Я видела, как раздуваются его ноздри, как горят глаза. А ещё мне хотелось сдохнуть от этих слов. Но вместо этого я влепила любимому мужчине пощёчину. Не его истерика должна накрывать. Меня!

— Ты охренел!?

— Нет, милая и вечно ноющая жёнушка. Это ты охренела и достала меня! Где та горячая штучка, которая из меня последние соки выжимала? Где моя Янка, которая пальчиком манила, и я бежал, как пацан, в первый раз познавший радости любви и секса? Кстати о нём, — Назар встал ко мне вплотную и схватил двумя пальцами за подбородок, поднимая выше. — Я уже забыл, когда он нормальный у нас был. А я мужик с большими потребностями, в кулак, мать его, сливать не привык.

— Назар, хватит! Ты себя слышишь?

— Прекрасно, жена. А ты меня? — попытка вырваться увенчалась болью на щеках. Назар с ожесточённой яростью впивался пальцами в кожу, пытаясь донести свои доводы. — Я. Ухожу. Сейчас.

— Назар, пусти… Давай нормально поговорим, прошу.

— Я всё сказал. Соберу вещи, и меня здесь больше не будет.

— Но… А Саша. Ты так просто бросаешь его?

Муж остановился возле расстёгнутой сумки и замер. Я попала в точку. Если я его так достала, то сын не мог. Он его любил до смерти. Назар махнул головой, словно скидывая морок, и продолжил кидать вещи в сумку. И вот тогда я поняла, что это конец.

— У тебя кто-то есть? — я еле сдерживала себя, чтобы не закричать.

— Это важно? Мне обязательно надо кого-то иметь ещё, чтобы уйти?

— Просто скажи. Просто будь мужиком, признайся! Многие устают, многие терпят, но вот так не уходят! — я всё же чуть не сорвалась на крик, но вовремя прикрыла рот рукой. Как же больно…

— А я не многие. Я не тот принц-герой, который станет всё это терпеть ради радужного лучшего когда-то… Я затрахался! Слышишь!? Задолбался от вечно уставшей, ни на что не имеющей сил жены. От вечного безденежья, от нытья сына и твоих причитаний! Жить хочу нормально!

— Вот как. Тогда… Пошёл вон.

— И уйду. Не хочу видеть замарашку в растянутой майке. Хоть бы раз для меня оделась сексуально, — Назар закатил глаза, потом застегнул сумку и вышел в коридор. — Об одном попрошу, — обувался с видом, что это я его смертельно обидела, — не устраивай сцен в суде, дай нам нормально развестись.

Это ведь кошмар и моё истеричное состояние? Я, верно, сплю и мне снится кошмар. Мой муж обвиняет меня в бытовых проблемах, с которыми сталкивается каждая молодая семья в начале своего пути. Очень больно, обидно и непонятно почему.

— Назар… Хватит! Очнись… Что ты делаешь? — всё же я не смогла, рыдания прорвались от жестокости любимого человека. — Давай поговорим.

— Ян… — он встал рядом, не пытаясь дотронуться. — Всё очень хреново…

— Назар…

— Вы мне больше не нужны. Такая жизнь мне настоебенила. Точка. Прощай, Малинка…