Отец никогда не объяснял, от кого именно мы прятались. С шестнадцати лет он не разрешал мне выходить на улицу без повода, велел закрывать лицо шарфом и ни при каких обстоятельствах не снимать с себя маленький мешочек с травами, который он заставлял меня носить на шее, внутри медальона. Такой же мешочек носил и он сам, утверждая, что это поможет нам скрыться.

Мы переезжали с места на место, всегда выбирая маленькие города и глухие деревни. Даже последний год в школе я доучивалась дома, а экзамены так и не сдала и не получила аттестат. Все равно мне нельзя было никуда поступить. Нельзя было разговаривать с незнакомцами, нельзя было даже долго стоять у окна, если мы находились в городе.

На все мои вопросы он отвечал лишь одно: если мы не будем осторожны, нас найдет ОН.

Я не знала, о ком он говорил, не знала, что такого страшного было в том, что ОН нас найдет, но, видя ужас в глазах отца, видя его трепет, я замолкала. Понимала, что, потеряв маму в автокатастрофе много лет назад, он держался за меня, как за единственного родного человека. И пусть я тосковала по свободе и с завистью думала о сверстниках, которые наслаждались жизнью и общением друг с другом, перечить отцу я не решалась. Видела, что его тревога была настоящей. Верила, что он опытнее меня и знает, как лучше.

Три года мы провели, прячась от неизвестной угрозы. Когда мне исполнилось девятнадцать, мы переехали в отдаленную деревню в горах. Я радовалась этому переезду, потому что отец обещал позволять мне больше гулять. Из-за того, что поселение находилось посреди горных массивов, чужеземцы почти никогда там не появлялись, а значит, мы могли немного расслабиться.

Я даже мечтала о том, что смогу ходить в сельскую школу. Пусть по возрасту я уже не подходила, да и отец, будучи учителем истории, преподавал мне дома все необходимые предметы, я все же надеялась, что в маленькой деревне удастся договориться посещать занятия. Мне очень сильно не хватало общения с другими молодыми людьми.

Правда, когда мы приехали, меня постигло разочарование. Оказалось, что моих сверстников в деревне не было, как, собственно, и школы. Видя, что я расстроилась, отец попытался поднять мне настроение. Сказал, что мы уехали достаточно далеко и я могу гулять, сколько захочу, но не должна выходить из деревни и снимать кулон.

Конечно, я пришла от этого в восторг. С утра до вечера гуляла и собирала цветы, наслаждаясь горными видами и свежим воздухом. Далеко старалась не отходить, чтобы не тревожить отца, но даже это уже доставляло мне огромное удовольствие.

Однажды я слишком загуляла и только к вечеру сообразила, что отец так и не явился за мной. Обычно он искал меня, чтобы позвать на ужин. Начинало темнеть, и мне показалось странным, что он все еще меня не хватился. Я быстро вернулась домой и обнаружила в нашем саду нескольких соседей.

Они окружили отца, который лежал на земле без сознания. Я испугалась и подбежала к нему, а когда увидела его ногу всю в крови, почувствовала, как похолодела спина.

— Что с ним? — спросила я.

— Дерево спилить пытался и не удержал электропилу, — пробормотал один из соседей. — Нужно его в больницу, а то ногу потеряет.

— Скорую надо вызывать, — сказал второй. — Документы подготовь.

Я бросилась в дом и впопыхах принялась искать наши с отцом документы. От волнения у меня дрожали руки, и я начала просто вытряхивать все содержимое папиных сумок на пол. В итоге нашла его удостоверение и страховку и побежала обратно на улицу.

Протянула их соседу, который уже разговаривал по телефону. Он продиктовал данные отца, и нам сказали, что машина приедет из ближайшего города, но это займет какое-то время. Дежурный оператор по телефону объяснил, как оказать первую помощь. Соседи занесли отца в дом, и мы сделали все необходимое. Я облегченно выдохнула, когда нам удалось остановить кровь.

Соседи ушли к себе, а я осталась у постели отца. Через какое-то время он пришел в себя и что-то пробормотал. Я дала ему антибиотики, чтобы избежать инфекции, и заверила, что скорая уже едет. Это его сильно взволновало — он вскочил и тут же закричал от боли. Я попыталась уложить его обратно.

— Тебе нельзя двигаться! Лежи, врачи скоро приедут!

Он побледнел.

— Ты звонила в скорую? Называла наши данные?

— Да… Не переживай, они уже едут, слышишь? Они помогут тебе.

Он только сильнее побледнел и замотал головой.

— Нет… Нам нельзя здесь оставаться…

Отец схватил лежавшую рядом сумку, бросил в нее какие-то вещи и вновь попытался встать, но согнулся и закричал.

— Черт!

— Папа… Прошу тебя, успокойся! Нужно дождаться врачей!

Он посмотрел на меня круглыми от страха глазами.

— Ты не понимаешь, Лина. Он уже едет. Он едет за тобой.