31 декабря 23.00

- Да, чтоб ты сдох, скотина! — кричу и выбрасываю наспех собранные вещи мужа из окна.

Мои слова звучат слишком громко, и эхо гулко разносит их по двору новенького жилого комплекса. В ответ летит веселое гиканье и хохот. Молодежь, вооруженная смартфонами сразу включает съемку, а я продолжаю стоять у окна пытаясь успокоиться.

- Зря — захлебываюсь эмоциям — зря я вот так. Видео с моей выходкой уже в сети, так что завтра проснусь знаменитой.

«Звезда тик-тока и ютуба! Да, здравствует хайп!»

Отхожу от окна, падаю на стул и обхватываю голову руками. Надо будет как-то подготовиться к мировой славе. Это единственное, что я могу запланировать. Остальное? Еще не знаю. Вопрос, что делать и как жить дальше пока открыт. Руки немного дрожат, голова кружится, а сердце колотится как ненормальное.

«Пульс явно под сотню. Каждый удар отзывается где-то в районе горла и мне становится страшно. Инфаркт в двадцать шесть мне не нужен, поэтому даю себе установку: остыть».

- Я в порядке — убеждаю себя. - Дыши, Лер, дыши.

Коробочки с ювелиркой остались на столе. Муж так быстро побежал собирать свои вещи, что не успел забрать подарки и теперь я счастливый обладатель двух одинаковых комплектов сережек с фианитами. Еще раз открываю маленькие открытки-сердечки, что были заботливо спрятаны в коробочки, и читаю надписи.

- «Любимой» и «Моей жене» — изо рта вырывается истерический смех — Сволочь! Внимания тебе не хватало? Работаю я много? Покупная еда надоела?!

Словно поддерживая мою истерику, взывает пожарная сирена. Вздрагиваю и закрываю рот ладонью, надо успокоиться. Глубокий вдох, еще один. Вот так, уже лучше. Не время сейчас для истерики. Проверю расписание и выделю себе на следующей неделе минут двадцать на оплакивание семейной жизни, а сейчас надо эвакуироваться.

Сирена воет без перерыва.

- Горим? — принюхиваюсь и чувствую запах гари. - Точно горим!

Собираюсь бежать к двери, но что-то в этом запахе меня настораживает.

«Лук? Чеснок! — недоумеваю я — Горелые!».

- Курица! — бросаюсь к плите.

Откидываю дверцу духовки и, не обращая внимания на заполняющий кухню черный дым, голыми руками хватаюсь за форму для запекания

- А-а-а, черт, дура! - Мои вопли тонут в вое сирены и грохоте металлического противня.

Курица на полу, форма разбита, а я смотрю на руки и ничего не чувствую. Краснота и пощипывание. Пронесло? Успела?

«Лишь бы не ожог, а то как с волдырями и повязками работать? — начинаю переживать я».

Только почему-то сейчас эта проблема кажется такой незначительной. Подумаешь, работа, от меня муж ушел за час до Нового года.

- Хорошо, не ушел, выгнала. Сама. А как по-другому? У него вон «любимая» есть.

Я кошусь на открыточки и серьги, лежащие на столе и внутри снова закручивается торнадо

- Еды домашней захотелось? Пирожков? - Вспоминаю слова мужа — будет тебе еда!

Хватаю первое попавшееся полотенце, обматываю им руки и поднимаю курицу с пола. Кручу головой, в поисках подходящей тарелки, а после торжественно водружаю птичку на блюдо, приготовленное для овощной нарезки. Обуглившаяся тушка выглядит под стать моему настроению, но я не теряюсь. Главное у нас что? Подача и оформление! Добавляю на блюдо сырой картошки, а после щедро заливаю все кетчупом.

- Идеально — любуюсь получившимся натюрмортом, и под вой сирены торжественно несу все к открытому окну.

Как бы ни клокотала во мне сейчас злость, я стараюсь держаться и мыслить последовательно.

«Нужны мне новые видео? Не нужны».

На цыпочках подхожу к окну и выглядываю наружу. С интересом рассматриваю двор. Все на месте, и мальчишки с телефонами тоже.

- Вот это да! — тихонько присвистываю.

Кого там только нет: пожарные машины, спасатели, скорая и даже полиция.

«Масштабно. Стоит ли воплощать в жизнь мой коварный план мщения? — я еще раз выглядываю в окно и узнаю в копошащемся в сугробе под окнами мужчине своего мужа. Бывшего мужа».

Стоит, еще как стоит. Плевать на то, что подумают соседи, один фиг, половина дома уже считает меня ненормальной.

- Кирилл! — громко зову изменщика — Домашняя еда, как ты любишь! — ору громче сирены и выкидываю в окно горелую курицу вместе с тарелкой.

Вот теперь можно эвакуироваться.