Утро началось, как всегда, с хаоса. Будильник заорал в шесть утра, но я, засоня нажала "отложить" и провалялась еще десять минут, мечтая о спокойной жизни без спешки.

Маша, моя четырехлетняя принцесса-капризуля, уже топала по коридору, требуя внимания. Вскочила, сдернула со стула халат и побежала на кухню. Кофе? Ха, мечтай, Рита. Сначала кормить дочку, собирать ребенка в садик, а потом уже думать о себе.

— Мама, я хочу красные колготки! — завопила Маша, сидя на полу в пижаме с мишками. Глазки сонные, но упрямые, как у меня в детстве. — Те, с сердечками! Они мои любимые!

Я вздохнула, открывая шкаф. Конечно, красные колготки — это топ сезона. Но вчера они порвались. Огромная дырка на коленке Попыталась красиво заштопать дыру, но художественная штопка получилась кривенькая, и теперь колготки годились только на тряпки.

— Малышка, красные колготки порвались, — сказала я мягко, доставая серые, обычные, без всяких сердечек. — Наденем эти, ладно? Они теплые и удобные.

Маша уставилась на серые колготки, как на злейшего врага. Ее нижняя губка задрожала, голубые глазки налились слезами, и вот — истерика готова.

— Не-е-е-т! — зарыдала она, топая ножками. — Хочу красные! Ты плохая мама, ты их сломала! Не пойду в садик без красных!

Сердце сжалось. Присела на корточки, обняла ее, но Маша вырвалась, размазывая слезы по щекам.

"Плохая мама" — это как нож в спину. Я стараюсь, тяну все одна: работа, садик, банковские счета, которые растут быстрее, чем Маша. Ночью не сплю, думаю, как свести концы с концами, а утром — вот такие концерты.

Почему она не понимает? Потому что ей всего четыре годика. Рита, успокойся и что-нибудь придумай.

— Машенька, солнышко, давай наденем серые, а вечером купим новые красные, с еще большими сердечками? — уговаривала я, пытаясь натянуть колготки на ее извивающиеся ножки. — А в садике все девочки будут завидовать твоему новому платьицу с бабочками.

Но Маша не унималась. Она ревела так, что соседи, наверное, подумали, что я ее бью. Слезы текли ручьем, нос покраснел, а я чувствовала себя полной неудачницей.

Мать-одиночка — это не романтика, это вечный бег по кругу.

Вспомнила, как вчера вечером, после работы, сидела с иголкой, пытаясь красиво заштопать эти дурацкие колготки. Усталая, с больной спиной от сидения за компьютером в офисе. Маша уже сладко спала. А теперь вот — устроила скандал из-за ерунды.

Время поджимало. Автобус уйдет через пятнадцать минут, а я еще не собрана. Наконец, уговорила Машу на серые колготки, пообещав мороженое после садика. Она всхлипывала, но оделась. Я быстро заплела ей косички — толстенькие русые коски, сунула в рюкзачок яблоко и печенье, и мы выскочили из квартиры.

По дороге в садик Маша молчала, обиженно шмыгая носом, а я чувствовала вину. Почему не купила запасные колготки? Почему не встала раньше? Почему жизнь такая задерганная?

Отвела Машу в группу, поцеловала в мокрую щечку.

— Мамочка любит тебя, солнышко! — и побежала на остановку.

Автобус ушел у меня перед носом. Пришлось ждать следующий, опоздать в офис и теперь сидеть, пытаясь согреть озябшие руки. А в голове — только Маша и ее слезы.

Как же тяжело одной, без поддержки. И ещё этот новый босс на горизонте…

Офис встретил меня привычным гулом: клавиатуры стучали, кофе-машина пыхтела, как уставший паровоз, а я плюхнулась за свой стол администратора, который вечно завален бумагами и чужими проблемами. Почта мигала, как новогодняя ёлка — сорок новых писем, и каждое с красным флажком "срочно".

Чудесно, Рита, просто мечта. Потянулась к чашке с кофе, который, конечно, уже остыл, и попыталась сосредоточиться.

Но мысли всё равно крутились вокруг Маши — её обиженное личико, поджатые губы - моя вина.

— Рита, ты слышала? — Ира, наш местный сплетен-генератор, влетела в open space, чуть не опрокинув свой чай на мой ноутбук. — Новый босс пришел! Я только что из приемной!

— Кто такой? — буркнула Зойка, не отрываясь от телефона, где она явно выбирала фильтр для очередной сториз.

— Новый босс Алексей Громов! — Ира аж подпрыгнула, расплескав чай на чей-то отчёт. — Ну, сын одного из акционеров. Помните, он метил на генерального, но что-то там не срослось, и он укатил в Европу? А теперь вернулся, весь из себя важный, и будет нами рулить! Красивый, жуть!

Я застыла, будто мне в спину воткнули ледяной нож. Алексей Громов. Лёша. Мой Лёша. Тот, кто клялся, что я — его единственная любовь до гроба, а потом свалил, оставив меня с разбитым сердцем и Машей. Моей маленькой тайной, о которой он даже не догадывается.

Его имя цепляло, как заноза, которую не вытащить. Пять лет я училась жить без него, зашивала дыры в душе, как те чёртовы колготки.

А теперь он здесь. Мой босс.

— Рита, ты чего? — Ира прищурилась, заметив, как я вцепилась в чашку. — Побледнела, как привидение. Знаешь его, что ли?

— Нет, не знаю, — выдавила я, стараясь не выдать, как голос дрожит. — Просто… утро тяжёлое. Машенька закатила сцену из-за рваных колготок.

— Ну, держись, — хмыкнула Зойка, оторвавшись от экрана. — Говорят, этот Громов — зверь. Любит всё по-своему. Скоро тут всех нас выстроит, как в казарме.

Я уставилась в монитор, но буквы вертелись, как на карусели. Алексей Громов. Мой бывший, мой любимый. Мой новый босс. Скоро он явится в офис, в своём дорогущем костюме, с холодным взглядом, и что тогда? Вспомнит меня? Или пройдёт мимо, как мимо шкафа? А если он узнает про Машу?

Ох, Рита, это будет не просто день, а целый клубок проблем.