— Слышала? Какая-то дорогущая машина ездит у нас по деревне. Чей-то дом ищет. Плутает.

Раньше бабушки для передачи сплетен собирались в кружок возле дома.

Сейчас вовсю работают модные технологии — сотовая связь, интернет и прочие радости жизни.

Каким образом я оказалась в общем чате бабушек Салтыково — я не помню. Но, похоже, во мне признают свою. Пусть мне и сорок шесть.

Сердце замирает, когда я прослушиваю голосовое сообщение от бабы Наташи.

Может, это Иришка, моя дочь?

Как замуж в Москве вышла, так и перестала приезжать. Вдобавок мы с ней поругались из-за ее оболтуса, мужа, то есть, если его так можно назвать.

Моя девочка, бедняжка, работает напропалую, отказывается даже от классных командировок на работе. Ни нормальных выходных, ни отпуска! Пытается свою карьеру построить и больше заработать! И все ради своего муженька-корзиночки Никиточки. 

Тьфу!

Нет, это не может быть Иришка. Даже если представить, что Никита купил дорогую машину, хотя сомнительно, он никогда не приедет на ней в нашу деревню.

М-да, ну я и теща! Классическая и ворчливая! Нет бы деток поддержать и все такое…

Ну душа не лежит у меня к дочкиному мужу. Не пара он ей!

Она сама не звонит, даже не интересуется, жива ли я или нет.

Я же могу следить за ее жизнью только в постах в соцсетях. Сплошная работа-работа-работа. Селфи на работе. Селфи возле работы. Селфи после работы.

И то, в последнее время, ее офисные трудовые будни исчезли из соцсети. Вместо них — тишина.

Смотрю на телефон. Ай! Надо позвонить! Она молоденькая еще, не понимает, что мама переживает! Когда-нибудь сама станет мамой и сама все-все поймет!

Хватаю с кухонного стола телефон и уже открываю звонки в нем, как вдруг слышу шум.

Будто кто-то стучится в ворота.

Я уже отвыкла от этого звука. Да и Каштанка молчит…

Ай! Померла же Каштанка еще два года назад. А я все привыкнуть не могу. Надо бы хоть собаку завести, а то мало ли какие маргиналы ночью шарятся?

Так это, наверное, они и есть!

Сегодня воскресенье. Опять пиво свежее привезли. Какой-нибудь очередной ухажер счастья решил попытать.

Ну, сейчас я их прогоню!

Нормальные люди по ночам в гости не ломятся!

На выходе из домика надеваю старые тапки, доставшиеся от предыдущих хозяев на два размера больше моего. Люблю в них ночью шоркать и отпугивать народ, будто я бабка старая. Заодно виллы прихватываю, которыми я сегодня курочкам насест новым сеном застилала. До сарая было лень идти, приползла домой, да и бросила.

— Чего надо? — грозно ору у двери. — Я же говорила Степанычу, чтобы прекратили пиво продавать по выходным! Вечно начинается разброд и шатание!

— Мам, это я, — слышу тонкий голосок своей красавицы-принцессы. Плачет, всхлипывает. Кровинушка моя! Девочка!

Сердце обрывается.

— Ирочек? — выдыхаю и бегу, спотыкаясь об ржавое ведро, из которого раньше Каштанка воду пила, а я все никак не могу его убрать. — Тапки дурацкие, когда же я их выкину уже?!

Обувь мешает мне быстрее мчаться к своей доченьке.

Точно она! Вот не обмануло сердце материнское!

Но что за машина у нее? Откуда?

Проблемы? В этой Москве всякое бывает!

Может, ее неделю за долги держали где-то и вот, маме привезли, чтобы я откупилась? Точно все из-за этого Никиты! Как есть!

У меня есть заначка и деньжата. Я все-все отдам, лишь бы ей вреда не причинили!

Открываю ключом калитку — я не оставляю ее открытой или без замка. Пока работает магазин Степаныча и перебираются всякие из Казани к нам в деревню коттеджи строить, нужно хоть немного следить за безопасностью. У меня даже тревожная кнопка есть, между прочим! Правда, не уверена, что дежурный приедет. У него может не быть смены в воскресенье.

Я распахиваю калитку и, увидев двух амбалов возле Ирочки, внезапно понимаю, что вышла их встречать в пижаме. В красивой, шелковой и брючной, изчисла которых мне Ирочек дарила много раз. Знает, что я люблю красиво одеваться даже дома. Но ведь не для мужских же это глаз! 

— Иришка! Кто эти люди? — выхватываю дочь из лап одного из них. Крепко прижимаю к себе! Господи боже, как она вкусно пахнет! Как же я скучала. Уж вроде и вымахала выше меня, а все равно маленькая она еще! — У тебя проблемы? Это твои коллекторы? Что случилось? Где Никита?

У меня слишком много вопросов, знаю. И виллы я оставила возле дома.

Но дочку ценой своей жизни защищу!

— Мам, остановись. Это Владимир, — машет она в сторону того, кто помоложе. Красавец, статный какой. Серьезный. 

— Я — жених вашей дочери.

Вот такого поворота событий я точно не ожидала.

Какой еще такой жених? Она же замужем? И нет, этот вот Владимир на своей шикарной тачке — точно не Никита. Ничего не понимаю!

То ли я Иру держу, то ли она меня.

Смотрю на свою красавицу — ни макияжа, ни вычурной одежды, но чудо как хороша! Загоревшая, отдохнувшая. Улыбается. И глазки сияют.

Влюбилась!

Ох, беда…

— Так, а мужа куда дели? — в целом, неплохо, если она отправила Никиту к его же матери. Но Владимир? Ладно, если бы у меня у самой стоял выбор — или Никита или вот этот мужик, я бы тоже не сильно-то выбирала.

— Съели. Надо же чем-то этого кабана кормить, — выдает остроумную шутейку амбал постарше. Седой весь, но до чего же крепкий. А где брюшко? Лысинка? Нет, холеный стоит красавчик, будто в рекламе какой его видела? Уж больно лицо его знакомо…

Он показывает на огромное беспородное лохматое нечто. Только по розовому языку и частому дыханию, а также виляющему хвосту понимаю, что это, кажется, собака.

«Кабан» тычется мордой в меня, нюхает. Может, думает, съедобная ли я? Но тут же срывается и влетает в калитку ко мне во двор.

Грохот стоит. Мой кот Обормот орет и шипит. Кажется, там разворачивается настоящая битва. 

Как же я понимаю Обормота. У меня в душе царит сейчас такой же беспредел, как и у меня во дворе.

Конец моей размеренной жизни и спокойствию. И причина у этого всего одна. И рыжая такая. Очень на меня похожая, только ростом в папаню своего пошла.

— Ира? — строго зову ее.

И эта шельма тут же переводит тему, защищаясь очаровательным ребенком-подростком с розовыми волосами.

— А это Мила!

Зараза! Знает, что при детях я не ругаюсь!

— Очень приятно, Мила. Ты, я так понимаю, сестра жениха и дочка этого шутника? — высокомерно указываю подбородком на седого красавчика. Пусть знает, что мне он неинтересен с самого начала.

— Я его внучка. А жених — мой отец, — воодушевленно отвечает девочка.

Захлопываю челюсть и с силой сжимаю ее, чтобы она случайно не отвисла.

Дед? Дед?!

Я в шоке!

И этот молодой амбал? Сколько ему?

Что за потрясающий генофонд Иришка нашла в своей Москве?

Сглатываю. Нечего мне пялиться на дедов всяких. Мне это уже давно все неинтересно! 

— Так, живо заходите в дом, пока ваше волосатое чудовище его не разнесло. А с тобой, Ирина Александровна, нам предстоит очень серьезный разговор! — предупреждаю дочь. 

Ох, ну и дела!