Воздух Нави казался густым, напитанный влажным запахом гниющих корней и озона от магических разрядов. Серая, будто выцветшая трава хрустела под ногами. Впереди, из клубов ядовитого тумана, вывалились волкодлаки. Не волки, а кошмарные карикатуры: размером с пони, с клочковатой, слипшейся шерстью землистых оттенков, перекошенными челюстями, из которых капала вонючая слюна, и глазами — угольками адского пламени. Их рык был похож на скрежет.

«Три справа, два сзади! В тумане ещё точно кто-то!» — мысль Тхэна появилась в моём сознании, совершенно ясная. Мыслеречь оставалась единственным безопасным каналом общения и в Яви, и здесь, где уши Джина и его клана были далеко, поэтому мы старались практиковать её как можно чаще.

Я не дрогнула. Руки взметнулись, плетя магию с невиданной скоростью. Зелёные нити сплелись в щит впереди — не для защиты, а для поглощения первого удара. Дикая, красная магия боевиков рванула из земли, опутывая переднего волкодлака колючими корнями с шипами из сгустков энергии. Одновременно жёлтые пространственные нити изогнулись в сложном рисунке и воздух перед чудовищем задрожал, меняясь. Огромная лапа, занесённая для удара по Тхэну, погрузилась в бок соседа, пройдя через небольшой, искусно подставленный портал. Волкодлак взвыл.

Тхэн не стал превращаться полностью — это отнимало время и силы. Вместо этого, с болезненным хрустом суставов, его руки удлинились, покрылись чёрной шерстью, когти стали острее стали. Он прыгнул на спину ближайшему чудовищу, когти вонзились под рёбра; рванул — и отпрыгнул, едва избежав удара соседней твари.

«Левый фланг!» — предупредил он меня.

Я ответила шквалом. Мои чары вырвались веером, не столько обжигая, сколько ослепляя и дезориентируя. Чары рванули под ногами у двух тварей, заставляя их спотыкаться на внезапных ямах и кочках и драть шкуру в колючих кустах, пока я собирала плетение, ставшее для них последним: я вплела в удар целительные фиолетовые нити, которые и совершили главную подлость: просто не позволили крови остановиться, когда я нанесла несколько не особо опасных ударов. Но мне не хватает сил, чтоб серьёзно ранить таких огромных тварей. Зато пространственная нить — тонкая, как лезвие бритвы — сдвинулась под лапой самого крупного волкодлака. Тот грохнулся на бок с душераздирающим визгом, лапу срезало начисто.

Но последний, самый хитрый, затаившийся в тумане, выбрал подходящий момент. Он прыгнул на меня со спины, пока я была сосредоточена на его собратьях, а заметила я его только тогда, когда заорал Тхэн.

«Нет!» — его мысль была воплем ужаса и ярости. Тактика, контроль, осторожность — всё рухнуло. Раздался нечеловеческий рёв, там, где только что был человек с когтистыми руками, возникла огромная двухвостая чёрная пантера. Она бросилась не на волкодлака, а под него. Мощный прыжок, точный удар тяжёлыми лапами в прыжке — и чудовище было сбито с траектории, перевёрнуто в воздухе. Пантера приземлилась на него, мощные челюсти вцепились в глотку одним резким движением головы. Раздался хруст и адский свет в глазах волкодлака погас.

Наступила тишина. На поляне пахло кровью, горелой шерстью и озоном. Пантера тяжело дышала, стоя над телом врага, чёрная шкура блестела в тусклом лунном свете. Наконец тело снова начало ломаться и уменьшаться. Через несколько секунд на коленях в грязи и крови сидел совершенно голый Тхэн. Одежда не пережила полного, неконтролируемого оборота.

— Фу ты, навозная кучка! — раздалось с края поляны. Баба-Яга, опираясь на метлу, брезгливо ковыляла к нам. В руке она сжимала свёрнутые грубые холщовые штаны. — Опять голышом рассекаешь, оборотень? Дрессировать тебя — только время терять! На, прикрой свою срамоту, а то глазам больно! — она швырнула штаны ему под ноги.

Тхэн, все ещё тяжело дыша и морщась от остаточной боли, поспешно натянул штаны. Его лицо пылало от смеси стыда, боли и адреналина. Про боль я знала точно — пока он не закроет от меня своё сознание, наши эмоции и чувства остаются общими. Частичная трансформация в нашем мире считается признаком высших друидов, мало кто, кроме драконов, таких, как мой жених Джин, может оборачиваться частично или контролировать оборот настолько, чтоб превращаться туда и обратно, не теряя одежды. Баба-Яга быстро доказала нам, что это ложь, просто кланы обучают своих детей сами с младенчества, а всех остальных учат в академии с подросткового возраста, а это совершенно не так эффективно.

— Ты цела? — хрипло выдохнул Тхэн, поднимая на меня взгляд. В его тёплых, карих глазах ещё бушевали отголоски звериной ярости, но уже пробивалось и что-то другое — облегчение, что я в порядке.

— Да, — я оглядела поляну, усеянную телами волкодлаков. Потом посмотрела на Тхэна, на Бабу-Ягу, снова на Тхэна. И вдруг засмеялась. — Мы сделали это! Ни одной царапинки!

Тхэн, несмотря на боль, не смог сдержать ответной ухмылки. Это был не просто бой. Это была первая наша настоящая победа в Нави.

Баба-Яга фыркнула, отворачиваясь, чтобы скрыть довольный блеск в глазах, но я всё равно заметила.

— Пф! С волкодлаками справились — велика удача! Равновесие-то восстанавливать ещё учиться и учиться. Но... ладно. Сегодня сойдёт. А теперь марш отсюда, пока ещё что похуже не приползло на запах крови. И ты, оборотень, учись контролировать сдвиг, а то вечно голым ходить будешь! — но ворчание её звучало знакомо и тепло, мы уже привыкли.

Я одним жестом открыла портал в Явь — в ту самую точку, из которой мы ушли, и, едва Тхэн прошёл, закрыла его за нами. Конечно, был риск, что кто-то обнаружит возмущения — силы-то тратилось прилично, но у нас были заготовки для объяснений, как так вышло. Самое главное, что точка была в буквальном смысле та самая — мы обманывали время, поэтому за прошедшие три месяца мы оба прожили четыре с половиной. К сожалению, как объяснила нам Баба-Яга, взявшаяся за наше обучение параллельно с учителями академии, портал не может жить дольше суток. Задержимся — просто не сумеем вернуться. А открывать портал из Нави в Явь сама я смогу ещё не скоро — сил требуется гораздо больше.

Тхэн подхватил лежавшую в шкафу одежду и быстро переоделся. Открыв маленький портал, я вернула холщовые штаны обратно на полку в избушке Бабы-Яги. Такие манипуляции делают меня сильнее и опытнее, и я подозревала, что штаны моему телохранителю бабуля таскает не потому, что её не устраивает его обнажённый вид, а именно для того, чтоб заставлять меня каждый раз открывать второй портал. Но да, надо признать, что с каждым разом это выходило у меня всё легче и легче.

Пробежав пальцами по тыльной стороне моего запястья — иные ласки Тхэн себе не позволял — он вышел из комнаты, столкнувшись на пороге с моими братом и сестрой.

— Руслана, мы тебя потеряли! — воскликнула Кристина. — Скоро уже экзамен по чарам. Я нервничаю!

— Экзамены мы все сдадим, о чём тут думать, — Андрей пожал плечами, — вот что делать с практикой…

Я знала, на что он намекает. Не так давно умер мой отец — его убил Тхэн, защищая меня — а незадолго до того мы, собственно, и узнали, что папаша был одержим идеей создать сильнейших наследников, и плодил детей налево и направо, очаровывая сильных магесс. Но пространственную магию, самую опасную и смертоносную, унаследовала только я. Вот только к несчастью, об этом знает не только Тхэн, но и Джин, потрясающе красивый дракон.

— Как что, — удивилась я, — взять и сдать! — я вскинула кулак в воинственном жесте и позволила увлечь себя шуточным разговором. Иногда надо же отвлекаться от проблем.

Увы, Андрею и Кристине я рассказать правду никак не могу — не смею рискнуть их жизнями, хотя знаю, что они могут не простить, если всё же однажды узнают.

* * *

Зима в Яви сдала позиции, но не капитулировала. Снег в тени лежал грязными, твёрдыми настами, а на открытых пространствах обнажилась промёрзшая земля — чёрная, вязкая грязь, перемешанная с прошлогодней травой и щебнем. Ветер ещё был влажным и пронизывающим, с резким запахом талой воды. И главный бич — комары. Ещё не полчищами, но первые, злые, голодные особи уже появились, настойчиво жужжа и пытаясь добраться до тёплой кожи. Солнце по-прежнему было редким гостем, светило тускло и практически не грело.

Конечно, над самой академией стояла защита от гнуса, но на практику всем предстояло выйти за пределы огороженной территории.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, кутаясь в мембранный пуховик с меховым воротником — подарок Джина, символ статуса невесты, который грел тело, но не душу. Я наблюдала, как Андрей и Кристина, оживлённо жестикулируя, спорили о чём-то с Никитой, парнем Кристины. Никита, коренастый чаровник, энергично что-то рисовал пальцем в воздухе, видимо, иллюстрируя тактику. Я пыталась уловить суть, но мысли были далеко.

Три месяца. Три месяца лжи, игры и страха. Три месяца под прицелом Джина и его отца. Внешне — почти образцовая невеста. Из всех мужчин в окружении — брат, телохранитель, да парень сестры. Внутри — тлеющий костёр мятежа. Несколько раз меня вытаскивали на встречи клана, где, я чувствовала, меня боялись, уважали и ненавидели в равной мере. Баба-Яга учила меня отвечать правильно, не прятать глаз, быть в меру наглой, в меру покорной. Я научилась шептать нужные «страшилки» с ледяным спокойствием, глядя в глаза сомневающимся. Но каждое слово обжигало рот ложью, ведь моя родная бабушка, мать моей матери, сказала всем, что мой отец на самом деле жив и вот-вот вернётся. У меня не было возможности поговорить с ней и выяснить, зачем она так со мной поступила, но пока статус его уникальной дочери давал мне очень многое. Абсолютное большинство магов, в том числе и моих однокурсников, считали, что Иван Маковеев — герой, который отдал жизнь за то, чтобы в мире больше не открывались порталы, из которых приходила нечисть, убивающая людей, неспособных защититься.

И всё же были те, кто знал, что именно Маковеев открывал порталы по всему миру, впускал нечисть, убивал самых сильных магов, чтобы самому стать сильнее. А также попытался убить меня и забрать мою силу. Но у меня были защитники — Джин, Тхэн, Андрей и наш учитель Глеб. Мы победили.

— Соколова, Волков! Поздравляю с экзаменами, — голос Глеба вырвал меня из мыслей. Только вспомни… Он выглядел усталым, но довольным, улыбался, потирая бритый череп. Андрей подошёл к нам. — Команды на практику почти сформированы. Ваша пятёрка: вы двое, Кристина, Никита... и пока вакантно. Ищу вам блокиратора. Я пошёл вам навстречу, но до вечера вы должны решить, кто будет капитаном в вашей команде. Замечу нарушения и неподчинение — считайте, вы все провалили практику.

Я кивнула, выдавливая улыбку. Надеюсь, с блокиратором повезёт. Мне уже стоило огромных усилий скрывать свои жёлтые нити, особенно в стрессовых ситуациях. На экзамене по чарам я чуть не сорвалась, инстинктивно пытаясь стабилизировать искусственно созданную нестабильность своим способом.

Тхэн возник как тень, беззвучно подойдя сбоку. Его присутствие было как глоток чистого воздуха, он был в своём обычном чёрном тренировочном костюме, не обращая внимания на холод.

За эти три месяца наши тайные занятия у Бабы-Яги стали моим главным спасением. Бабуля была жестоким, но гениальным учителем. Она не учила «магии» в академическом смысле. Она учила чувствовать потоки Нави, слушать шёпот мёртвых, видеть истинную суть вещей сквозь пелену иллюзий мира живых. Это было больно, страшно, но это давало силу — дикую, первозданную. И надежду. Слова Бабы-Яги о «нарушенном равновесии» не давали мне покоя, на моих плечах лежала ответственность восстановить всё то, что сломал отец, и я не могла пожать плечами и отойти, оставив проблему другим. Каждая тренировка приближала меня к цели — восстановить равновесие, поставить клан Джина на место, доказать, что я — личность, а не марионетка. Но малейшая утечка информации — и Джин меня сломает. И Тхэна. Его семья была заложником системы, их безопасность — кровавым обеспечением его лояльности в глазах клана, хотя я наивно считала, что защитила их, попросив подарить Тхэна мне. Как же я ошибалась…

— Руслана? — Кристина подошла к нам, нахмурившись. — Ты опять где-то далеко. Никита предлагает обсудить тактику на вечер. И кто, думаешь, к нам пятым придёт? Надеюсь, не Лейла.

— Да, конечно, обсудим, — ответила я, заставляя голос звучать ровно. Я бросила последний взгляд на Тхэна, который уже отступал в тень, сливаясь с серыми стенами академии.

Холодный ветер рванул с новой силой, принеся порцию ледяной сырости и назойливый комариный писк. Я вздрогнула и поправила воротник. Нас ждут непростые испытания.

* * *

Холодный, пробирающий до костей ветер рвал полы плащей. Дождь стучал по капюшонам, стекая мутными ручьями по промокшей до черноты земле. Я стояла рядом с Андреем и Кристиной, стараясь не обращать внимания на назойливых комаров, пытающихся залезть под воротник. Никита, практичный заклинатель, уже развернул маленький щит от дождя над своей и Кристиной головой. В воздухе висело напряжение — все ждали объявления пятого. Я держала пальцы крестиком, молясь, чтоб это была не Лейла. Но Глеб же не идиот, чтоб ставить бывшую девушка Джина со мной? Да ему сам Джин голову и оторвёт…

Глеб вышел вперёд, его лицо было замкнутым, взгляд тяжёлым, прочитать его я никак не могла. Он окинул собравшиеся группы первокурсников беглым, оценивающим взглядом, остановившись чуть дольше на мне.

— Команды сформированы. Волков! — окликнул он Андрея. Да, я уступила лидерство в команде, у меня и без того слишком много проблем. Не то чтобы я научилась хорошо подчиняться, но когда это твоё личное решение, как-то проще. Да и подчиняться брату тоже как-то легче, чем признать главным просто парня-ровесника. – Ваша пятёрка: вы, Руслана Соколова, боевик, Кристина Морозова, целитель, Никита Лаптев, чаровник... и Дмитрий Сомов, блокатор."

Из группы выпускников вышел крупный парень с нагловатым взглядом и коротко остриженными волосами. Митяй. Боевик, известный скорее грубой силой и лояльностью системе, чем тонкостью восприятия. Он кивнул команде, но взгляд его скользнул по мне с неприкрытым любопытством.

Кристина ахнула вслух:

— Митяй? Но он же... не блокатор!

Глеб хмуро посмотрел на неё:

— Условный блокатор. Вам реальный и не потребуется, — он перешёл к следующей пятёрке и, собрав все, зачитал далее: — Задачи практики: ориентирование по карте с помехами, установка защищённого лагеря в указанных точках, выживание в полевых условиях трое суток.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не связанный с дождём. Условный блокатор. Боевик вместо пространственника. Значит ли это что-то?..

«Слышал?»

Тхэн, стоявший в тени метрах в тридцати, в расслабленной позе, наблюдал за нами.

«Неплохой парень, встречается с девчонкой из клана Джина. Значит, вполне может быть прислан именно им».

 «Ты не идёшь с нами?»

«Нет, но я буду недалеко».

Я едва заметно кивнула, глядя на бумаги в руке Глеба.

— Карты, компас, сигнальные шашки — получите у пятикурсников на точке старта. Время пошло! — крикнул Глеб, и мы, старясь не толкаться, направились в сторону полигона.

Практика началась. Минимум пять суток в промозглой тайге с ненадёжным «блокатором», под угрозой атак старших и под неусыпным оком возможных шпионов. И постоянная необходимость сжимать в кулаке свои самые сильные нити, чтобы они не вырвались наружу и не выдали меня. Путь к точке на выданной карте уже казался не просто маршрутом, а минным полем. И первая мина — Митяй — уже была поставлена.

* * *

Ветер стих, оставив после себя тяжёлую, пропитанную влагой тишину. Воздух висел неподвижным, ледяным пологом. Земля под ногами была сплошным месивом из чёрной жижи, прошлогодней хвои и гниющих листьев. Каждый шаг требовал усилий — сапоги с хлюпающим звуком вырывались из грязи, цепляясь за невидимые корни. Но настоящим адом был гнус.

Тучи голодных, одуревших от весны комаров и мошки висели в воздухе плотным, жужжащим облаком. Они лезли в глаза, нос, уши, пытались пробраться под воротники и манжеты. Защитные чары Никиты, обычно надёжный купол, здесь трещали и гасли под натиском тысяч крошечных живых существ. Магия гнуса была примитивной, но невероятно устойчивой — это была сама жизнь, голодная и навязчивая. Щиты держались минуту-две, потом Никита, ругаясь, тратил драгоценные силы, чтобы восстановить их, лишь для того, чтобы облако снова сомкнулось.

— Кровопийцы проклятые! — выругалась Кристина, отчаянно размахивая рукой перед лицом.

Андрей шёл впереди, вглядываясь в карту и компас, его лицо было напряжённым. Карта была обычная, но местность была явно зачарована Надеждой Павловной, педагогом по чарам. Только она могла проделывать всё настолько изящно. Лёгкие, почти невидимые иллюзии сползали с деревьев — то тропинка казалась прямой, а на самом деле вела в чащобу, то заметное дерево вдруг оказывалось не там, где должно быть. Ориентирование требовало невероятной концентрации.

— Эх, красавицы, не печальтесь! — голос Митяя, басовитый и уверенный, разносился по лесу. Он шёл чуть сзади, его мощные плечи легко несли тяжёлый рюкзак и даже гнус, кажется, не был ему помехой. — Весна, красота! Воздух-то какой! Лес просыпается! — он глубоко вдохнул, как будто нюхал розы, а не болотную вонь и собственный пот.

Кристина фыркнула сквозь рой комаров:

— Воздух? Да я его только есть могу из-за этой мошкары!

Митяй добродушно рассмеялся:

— А ты не ешь, дыши! Смотри, Руслана, молодец, терпит. Невеста наследника — сталь, не девушка! — он подмигнул мне, но как-то мягко, без намёка на похабность или вызов. Просто комплимент. Причём даже приятный. — А насчёт гнуса... Андрей, стой! Видишь ту сосну, с обломанной верхушкой?

Я посмотрела в указанном направлении. Действительно, сквозь пелену иллюзии проступал контур нужного дерева.

— Точно, Митяй, спасибо, — Андрей кивнул выпускнику с уважением. — Никит, отбой, пока ищем, потерпим мошкару.

Мы облазили сосну и кустарник вокруг. Закрытое иллюзией дупло нечаянно обнаружила Кристина, сунув внутрь руку, она извлекла пластиковый пакет с карточкой.

— Вот! Здесь следующие координаты, — Андрей принялся крутить карту. Я не лезла — чем больше народу в данном случае, тем выше шанс отвлечься, ошибиться, понадеяться на другого. — Отлично, — Андрей сверился с компасом. — Пошли. Митяй, возьмёшь левый фланг?

— Есть! — Митяй легко занял позицию, его взгляд стал сосредоточенным, профессиональным. Он ловил малейшее движение в лесу, не отвлекаясь уже ни на кого из нас.

Я шла молча, стиснув зубы. Не от гнуса — от внутреннего напряжения. Митяй был... идеален. Полезный, весёлый, ненавязчивый, уважительный. Он шутил с Кристиной, подбадривал Никиту, беспрекословно слушался Андрея. И каждый его взгляд в мою сторону, каждая шутка в мой адрес меня нервировала. Я не сомневалась, что его приставил Джин.

Но мы всё ещё шли, проваливаясь по колено в чёрную жижу, обдирая руки о колючий кустарник, задыхаясь от гнуса. Никита снова поднял щит, но его лицо было серым от усталости. Кристина еле плелась, её целительские силы уходили на поддержание собственного тепла и отпугивание насекомых. Андрей напряжённо сверял карту с компасом, борясь с иллюзиями. Митяй шёл легко, как по парку, его мощные ноги не увязали в грязи. Я же чувствовала каждую мышцу, каждую ссадину.

На одном особенно коварном участке — скользкий глинистый склон под тонким слоем грязи — Кристина поскользнулась и с визгом полетела вниз. Никита вскрикнул, пытаясь ухватиться за неё, но сам потерял равновесие.

— Держись! — крикнул Андрей, бросаясь к ним, но было поздно.

Привычка, отработанные с Тхэном схемы, включились сами: жёлтые нити рванулись наружу, стремясь сложить пространство под ногами падающих, создать точку устойчивости. Я успела лишь сжать их в кулаке до хруста костяшек, ощутив горячую волну боли от сдержанной магии. Никому не угрожает смерть, только грязь и синяки, глупо выдавать себя!

Митяй же уже действовал. Взмах руки — и земля под ногами Кристины и Никиты вздыбилась, образовав уплотнённую, почти каменную ступень. Они грохнулись на неё, а не в грязь внизу, отделались испугом и парой синяков.

— Осторожнее! — Митяй подошёл, протягивая руку, чтобы помочь Кристине встать. Его лицо выражало лишь искреннюю озабоченность. Ни тени подозрения, что что-то ещё могло произойти. В какую сторону я себя накручиваю? — Андрей, может, обойдём этот склон?

Андрей, бледный от волнения за сестру, кивнул:

— Да... да, обойдём. Спасибо, Митяй. Рус, ты-то в порядке?

— Да, — прошептала я, отводя взгляд. Гнус снова облепил лицо, но я его почти не чувствовала. Только холодный пот на спине и вкус крови на губе, которую я прокусила. — Идём.

Я двигалась теперь последней, глядя в спину Митяю. Он шёл уверенно, помогал Никите, что-то говорил Андрею о признаках твёрдой почвы. Он был частью команды. И это было опаснее любой открытой угрозы. Потому что за этой маской «хорошего парня» могла скрываться бездна. Если Андрей и Крис будут молчать, Никите закроет рот Кристина, то что будет делать Митяй, если узнает, кто я такая и что могу?.. Или он и без того знает, и Джин отправил его защищать меня? А если нет?

Мысли метались безумным хороводом, но важнее всего было всё равно другое — я совершенно точно выдам себя в этом походе…

«Терпи», – пронеслось в сознании, и я не знала, мысль ли это Тхэна или моя собственная. Но это был единственный приказ, который имел смысл. Терпи грязь, гнус, усталость, страх и идеального Митяя. Терпи и жди своего часа.

* * *

Очередная точка оказалась не концом мучений, а лишь началом нового круга ада. Координаты привели нас к полуразрушенному охотничьему лабазу, где в щели между брёвен была засунута карточка. Задание было простым: "Определить азимут на одинокую лиственницу с гнездом хищной птицы (видно с крыши лабаза) и пройти ровно 1.7 км по нему. Не сбиться."

— Крыша? — Кристина с отчаяньем посмотрела на скользкие, покрытые мокрым мхом и гнилью брёвна. — Она же рухнет!

— Не рухнет, — уверенно сказал Митяй, уже скидывая рюкзак. — Я полезу. Видите, центральная балка целая, — он ловко полез вверх, используя выступы брёвен. Через минуту он уже кричал сверху: — Вижу! Лиственница... пеленг 80 градусов! Гнездо — орлана, кажется! — он спустился так же легко, записал точный азимут. — Идём, пока совсем темно не стало.

Андрей кивнул, благодарный, но уже тоже явно смертельно уставший. Лицо Никиты стало землистым от постоянного удержания щита. Кристина спотыкалась на ровном месте. Я чувствовала, как дрожат от перенапряжения мышцы бёдер. Гнус, казалось, только радовался нашей усталости — облако стало ещё плотнее, жужжание слилось в сплошной гул.

Путь к лиственнице занял вечность. Иллюзии теперь смешивались с настоящей темнотой. Деревья превращались в угрожающие силуэты, каждый шорох заставлял вздрагивать. На точке у подножия той самой лиственницы нас ждало задание посложнее: «Пройдите по цепочке из семи камней-оберегов строго на северо-запад до сухого ручья. Дистанция 800 метров. Ошибка в выборе камня – возврат к началу».

— Обереги? — Никита с тоской посмотрел на заросли папоротника и валежник. — Да их тут не видно!

— Вибрацию почувствуем, — опять выручил Митяй. Он шёл первым, опустив руку и медленно водя ладонью над землёй, как миноискатель. — Вот! Первый! — он коснулся неприметного серого валуна. Камень издал тихий, едва слышный гул. — Идём на северо-запад... Следующий должен быть метрах в десяти...

Мы двигались черепашьим шагом, ощупывая пространство магией и руками. Митяй находил камни с удивительной точностью.

Когда мы, наконец, нащупали последний камень у пересохшего русла ручья и получили новую карточку с координатами финальной точки, стало окончательно ясно: до неё ещё минимум пять километров по сложной, заросшей местности. В кромешной тьме, под ледяной моросью и с гнусом, готовым сожрать заживо.

Андрей остановился, опершись руками о колени. Его дыхание было хриплым. Он посмотрел на Кристину, которая чуть не плакала от усталости, на Никиту, чей щит теперь был тонким, дрожащим пологом, едва отгонявшим насекомых, да и на моё лицо, что уж там. Даже Митяй выглядел уставшим, хотя и держался лучше всех.

— Всё, — Андрей выпрямился, голос его звучал твёрдо. — Дальше не идём, переночуем здесь. Финиш подождёт до утра.

Кристина чуть не зарыдала от облегчения. Никита просто рухнул на мокрый валежник, едва не уронив щит.

— Разумно, — тут же поддержал Митяй. Ни тени возражения или разочарования. — Тут место неплохое. Русло сухое, значит, вода не хлынет. А вон та возвышенность — ветерок есть, гнус чуть меньше, земля сухая. Ставим палатку там.

Мы молча, практически автоматически выполнили его совет. Разбили одну большую палатку — сил и времени на большее не было. Выгрузили спальники, уже пропитанные сыростью. Костёр разводить не стали — слишком заметно, да и дрова были бы мокрые насквозь.

— Дежурить будем по два часа, — распорядился Андрей. — Я первый. Потом Руслана, Митяй, Никита, Кристина. Кто дежурит — поддерживает щит от гнуса в радиусе палатки. Экономить силы, но держать. Без щита заснуть не получится.

Никита простонал, но кивнул. Его смена будет самой тяжёлой — поспать шесть часов, вставать, и потом ещё два продремать, если получится. Митяй без возражений принял свою смену, тоже не лёгкую. Хотя, чего уж, как будто мне будет легко встать через два часа.

Я заползла в палатку последней. Спальник был холодным и липким. Запах сырой земли, пота и репеллента стоял в воздухе. Снаружи доносилось монотонное жужжание гнуса, бьющегося о щит. Андрей сидел у входа, его силуэт выглядел напряжённым даже в темноте.

«Глеб прекрасно знал, – пронеслось у меня в голове, пока я пыталась устроиться поудобнее на жёстком грунте. — Он знал, что с такими помехами, гнусом и маршрутом ни одна команда не дойдёт до финиша за световой день. Значит, ночёвка в пути — часть плана. Значит, атака не просто возможна — она неизбежна. И Митяй здесь не просто так. Он знает, когда и откуда ждать удара. Или... он сам и есть первый удар?»

Я прислушалась. Митяй уже тихо посапывал в своём углу, казалось, абсолютно расслабленный. С другой стороны, а чего ему переживать? Он свои экзамены все давно сдал.

Тьма за стенками палатки была абсолютной, живой и враждебной. Каждый шорох, каждый треск ветки казался шагом невидимого врага. Гнус яростно атаковал невидимый барьер. Я сжала кулаки в спальнике, чувствуя, как жёлтые нити зудят под кожей, желая вырваться, создать настоящую, непробиваемую защиту, согреть замёрзших друзей. Нельзя…

«Тхэн?» — мысленно позвала я, нуждаясь в подтверждении, что не одна в этой кромешной тьме.

«Я рядом. Мы патрулируем территорию. Пока всё тихо. Вы ещё идёте?»

«Нет. Мы поняли, что уже не справимся, остановились на ночёвку».

«Тогда спи, если можешь», — пришёл немедленный, успокаивающий ответ.

«Не могу. Чувствую ловушку. Митяй...»

«Знаю. Я не сплю. Я разбужу, если что».

Я послала ему волну благодарности и закрыла глаза.