Просыпаюсь и мир рушится на сотни осколков.

Горькая правда.

Грязная ложь.

Вставать с кровати не хочется. Выходить из своей комнатушки и видеть эти глаза — черт бы их подрал — наглые, лживые.

Убила бы. Да толку?

Пусть живет вместе со своей курвой. Только я чтобы не видела никогда.

— Никогда, ты понял, сссука?

Выхожу из своей комнаты. С утра начинаю орать. Скандал с передышкой на пару часов типа сна, когда я заперлась в своей комнате и дала волю чувствам.

Нет, не ревела. Сжалась, обняла себя, накрылась с головой одеялкой и создала себе микро мир, где все идеально. Где я — одна. Без него.

Назад ходу нет.

— Ты че, еще тут? Собирай вещи живо! Вали к чертям к своей крашихе. Или какое там слово у вас, у молодых!

Молодой, блин. Урод пятидесятилетний, нашел себе девочку лет двадцати.

“Ты мой краш” — она ему пишет.

“А ты, получается, крашиха?” — отвечает мой благоверный “мальчик”.

“Ауф, не ботай))) Мааасик”

В ответ от Игоря смайл с сердечком. И по-русски “Инночка моя, люблю”.

***

Смс-ки доказали то, что я и так чувствовала. Муж, обычно спокойный, уже года два как стал взрывным, нервным, суетливым.

И даже привередливым в еде.

Мои борщи, которые варю вот уже тридцать лет в браке, стали “чет недосолено”, “невкусно, ты че, мать, разучилась готовить?”

А я поначалу не понимала.

А оказывается, вон оно че.

Он вяло собирает свои вещи в бывшей комнате сына. Вчера я не пустила его в нашу спальню, демонстративно заперла ее на замок. Сказала “только притронься к двери — размажу, суку. По стенке”.

Я действительно решила развестись.

Хватит скандалов, как раньше, показных, с долгими разговорами по ночам.

Всему когда-то есть конец. И хоть мне и противно осознавать, что я проиграла “крашихе”, но это уже тянется годами — неприятие меня мужем, подколы, якобы шутливые оскорбления…

“Ты чет поправилась, а у Сереги жена стройняшка, на диетах сидит”.

А я жру третий бутерброд в полпервого ночи, с колбаской и плавленым сыром. И, о боги, теперь мне на это плевать! Ведь я не жена Сереги, а жена кобеля!!! Благо, теперь уже бывшая.

— Курве передай, что график остается прежним. Суббота и воскресенье — с Аришкой гулять, во вторник я сама закину Глеба на хоккей, а Миланку вынь да выложь — ведешь на бальные танцы ты! И только посмей, сволочь, не так зализать прическу. Я из тебя душу вырву, понял… — шиплю со злобой, — урод…

Внуки — уже школьники, все, кроме Аришки. Ее я не доверю кобелю, а эти хулиганы — сами укокошат кого угодно, если что.

— И чтобы эту дрянь ни на шаг не подпускал к детям, запомнил? Шут твою мать!

Да, я разоралась. По идее — не надо бы. Но эмоции-эмоции-эмоции… Психологи пишут, так легче пережить боль.

Яж еще по психологам моталась из-за этого кобеля блядского. Думала, проблема во мне, раз семья трещит по швам. Он тогда мне кипятком ссал в уши, что “ты постоянно сидишь дома, тебе ничего не интересно. Не развиваешься, с головой во внуках”...

И это слово еще…

“Деградируешь”. О как.

А теперь понятно откуда ноги растут. Деградант херов, нашел себе малолетку. Небось, позарилась на налаженный бизнес, дорогую машину, наш новенький двухэтажный дом с любовно рассаженными пионами.

Машина, если че, в кредит. Половина суммы — мы продали квартиру моей бабки, а за вторую половину еще три года платить.

Только курве этого не видать. Хоть и имущество нажито в браке и, по идее, должно делиться поровну. Кстати, квартира, если че — по докам моя! И дом ни за что не отдам. Машину, разве что, пусть забирает — на ней и катятся к чертям. Оба!

— Вот как деткам и внукам-то скажем, что дедуля у них — блядун старый…

— Внуков-то сюда не примешивай, ты че, в своем уме…

— О, как заговорил! А ты в своем? Иди посмотри на себя в зеркало!

По идее, мой муж красив — дорогие рубашки, всегда отглаженные, солидный деловой костюм. Серебряные печатки — разные, я их дарила на каждый праздник, зажимы для галстука тоже из серебра.

Если все это снять — под дорогой одеждой скрывается мудак весом в сто три килограмма. Широкоплечий, смуглый, с густой темной бородой. Кубиков пресса нет, но у Игоря вполне красивое тело. Для пятидесяти лет — ему максимум сорок три можно дать.

А я…

“Ты слишком много ешь” — сказала мне как-то дочь, перефразируя известного героя мультфильма.

“Да я то че… я свою уже прожила! Ты вот сильно не изнуряй себя диетами” — Лена по-настоящему голодает, чтобы беречь фигуру.

“Ну… Знаешь ли… Я не хочу, мам, быть такой жиробасиной как ты”.

И меня как резануло. Аж поплохело. Потемнело в глазах.