Глава 1.

– Спасибо, мам. Да, я обещаю, что этот день будет особенным, – я грустно улыбнулась и завершила звонок.

         Раннее утро тринадцатого декабря. Мне стукнуло двадцать восемь лет, и я в который год подряд вру своей маме, что проведу день по-особенному. Почему же я ей вру? Потому что по уши погрязла в работе. Сразу после того, как я закончила институт, устроилась в строительную фирму и вот уже пять работаю, не видя ни белого света, ни отпуска, ни своей жизни.

         Я стояла у окна и наблюдала за большими хлопьями снега, что валил уже который день, наметая огромные кучи сугробов и прибавляя работу коммунальным службам. Повсюду мелькали огни гирлянд, магазины зазывали покупателей своими вывесками о новогодних скидках, ёлки на каждом углу, искрящиеся снежинки, звёзды… Вот только всё это проходит мимо меня, или это я прохожу мимо всей этой красоты. Раньше меня это не волновало, я постоянно думала о работе и о повышении. Почему же именно сегодня я стала сожалеть о потраченном впустую времени?..

         Наверное, потому, что уже через два года мне стукнет тридцать, а у меня нет абсолютно ничего. И я сейчас не про деньги. Их у меня достаточно. Квартира, машина, дорогая одежда, украшения… У меня нет самого главного – семьи и друзей. У меня просто нет времени на то, чтобы их заводить. Я не хожу по клубам, не закатываю вечеринки с подругами в честь своего дня рождения, а дома всегда тихо и холодно. Даже стены в моей квартире шепчутся об одиночестве. Хотя сегодня я проснулась не в ней, а в чужом доме.

За моей спиной послышалась возня, и я обернулась. На большой кровати, на шоколадного цвета простынях лежал мужчина, с которым я сплю последние несколько месяцев. И не только сплю. Мы работаем в одной компании, на одного босса, на идентичных должностях. Вот только между нами такая сильная конкуренция, что Кока-коле и Пепси даже не снилась. А всё из-за того, что наш босс – Денис Васильевич поручил нам работать над двумя проектами для одного и того же заказчика. И обещал повышение тому из нас, с чьим проектом в итоге заказчик решит заключить контракт.

Мы с Марком настолько рьяно бросились в борьбу за новую должность, что превратились чуть ли не во врагов. По иронии судьбы мы оказались в одной постели. Сначала для того, чтобы выбросить пар, который скопился в нас из-за конкуренции друг с другом, а потом оба поняли, что нам так удобно. Как бы смешно это ни звучало, но даже найти того, с кем можно хоть иногда заниматься сексом, для нас обоих оказалось проблематично. Поэтому, мы с Марком днём – конкуренты, а ночью любовники.

– Ты так гипнотизируешь меня взглядом, что я смею нагло предположить, что ты мной любуешься, – прищурившись промурлыкал Марк и улыбнулся, словно Чеширский Кот.

– Мечтай, – хмыкнула я и снова отвернулась к окну.

– С Днём Рождения, мой драгоценный камушек.

         Я закатила глаза:

– Неужели меня нельзя называть просто по имени? Ты же знаешь, что мне не нравится моё прозвище, данное тобой.

– Хорошо. Попытка номер два: с Днём Рождения, Агаточка.

– Спасибо, – с иронией протянула я.

         Я услышала позади себя тихие шаги, а затем перед моими глазами возникла бархатная коробка. В полумраке я не смогла разглядеть её цвет, но удивлена я была знатно.

– Что это?

– Подарок.

– Не стоило, Марк. Мы не состоим с тобой в серьёзных отношениях, поэтому от обязательств по дарению мне подарков ты свободен.

– Я знаю. Но мне захотелось сделать приятное. Хочешь взглянуть, что там внутри?

– А у меня есть выбор? – равнодушно спросила я.

– Конечно. Я могу просто выбросить её в мусорное ведро.

– Манипулятор. Ты же знаешь, как я люблю украшения, а там явно находится что-то дорогое.

– Тебя не удивить, Агата.

         Марк открыл коробку, и моему взору предстало дорогое бриллиантовое колье. Я аж присвистнула:

– Ну надо же! Это даже не бижутерия.

– Брось, Агат. Неужели ты думала, что достойна дешёвой безделушки?

– Ты такого высоко мнения о своём сопернике?

– Соперники мы на работе, а здесь…

         Он замолчал, и мне стало смешно.

– Ну и почему ты не заканчиваешь свою мысль?

– Потому что я не знаю, кем мы друг другу приходимся вне работы.

– Марк, я тебя умоляю, называй вещи своими именами. Вне работы мы с тобой просто любовники.

– Фу, какое нехорошее слово.

– Зато оно чётко обрисовывает наши с тобой отношения.

– А тебе хотелось бы чего-то большего?

         Я развернулась и посмотрела на сонного, с торчащими в разные стороны тёмно-русыми волосами Марка:

– С тобой?

– Ну хоть бы и со мной, – пренебрежительно бросил он.

– Не неси, чушь. Скоро мы закончим работу над своими проектами, кто-то из нас получит повышение, и мы разойдёмся, как в море корабли.

– Как скажешь, – Марк пожал плечами, но мне показалось, что в его голосе проскользнула нотка огорчения. Я не стала акцентировать на этом внимание, лишь вздохнула:

– Надевай.

         Убрала с шеи волосы, и вскоре её украсило дорогое и безумно красивое украшение. Я подошла к зеркалу и ахнула: выглядело колье впечатляюще в дуэте с моими каштановыми локонами, что рассыпались по плечам.

– Нравится? – вкрадчиво спросил Марк.

– Очень, – искренне ответила я.

– Хочу, что сегодня ты была в нём.

         Из меня вырвался смешок, и я повернулась к Марку:

– Орловский, что это значит? Ты хочешь поставить на мне клеймо своей собственности?

– Нет, драгоценная моя. Хочу весь день смотреть на свою конкурентку с этим шикарным украшением на шее и мечтать, как буду трахать её ночью.

         Во мне сразу проснулся дух авантюризма:

– Как скажешь, Орловский. Я пойду в этом на работу, только не обещаю, что твоя мечта станет реальностью сегодня ночью.

– Как это? – Марк явно опешил.

– А вот так, – я закусила губу и погладила Марка по обнажённым плечам. – Хочешь мечтать – мечтай.

– Агат, что это значит?

         Я ничего не ответила, а ушла принимать душ, оставив Орловского в смешанных чувствах. Я не обязана исполнять его мечты, а он пусть теперь пускает слюни.

***

         К офису мы с Марком, как всегда, подъехали в разное время, каждый на своей машине. Сплетни коллег нам обоим не нужны, поэтому мы были чересчур осторожны. Наши кабинеты находились напротив друг друга. Двери у нас были стеклянные, поэтому наблюдать за мной Марку не составляло труда. Весь день я ловила на себе его заинтересованные взгляды и задавалась вопросом: как быстро он перешёл от стадии «скотина, которая после проведённой вместе ночи не обращает на меня внимания» к стадии: «мы трахнулись ночью, а сегодня днём я не могу оторвать от тебя глаз»?

         Мне было приятно внимание Марка. Как-то неожиданно от него стало веять неравнодушием ко мне, и это, несомненно, льстило. Меня, конечно, не заботило, что раньше мы, просыпаясь в одной постели, почти не разговаривали друг с другом. Каждый получал своё, а наутро мы словно были незнакомцами. Но в последнее время Орловского будто подменили: какао в постель, подарки, комплименты… Я и сама сейчас, сидя за ноутбуком засмотрелась на то, как играют его мышцы под белой рубашкой во время того, как что-то деловито объясняет своим подчинённым.

         Отвлеклась я только, когда на телефон пришло сообщение. От Марка.

«Я, конечно, понимаю, что выгляжу привлекательно, но я начинаю переживать, что ты съешь свой карандаш».

Я действительно грызла карандаш во время наблюдения и даже не заметила этого. На меня совсем не похоже. Нужно прекращать какое-либо общение с этим выскочкой, иначе я не успею завершить свой проект вовремя. Я показала Марку средний палец, и он рассмеялся.

Я на несколько часов погрузилась в работу, пока меня не отвлекла открывшаяся в мой кабинет дверь.

– Агата Валерьевна, разрешите войти?

– Лена, когда ты избавишься от привычки сначала спрашивать, а потом входить?

         Лена – молоденькая, миниатюрная блондинка, являющаяся секретаршей нашего босса.

– Извините, я просто…

         Я подняла на вошедшую секретаршу взгляд и ахнула: в одной руке она держала маленькую искусственную ёлочку, а в другой – небольшую коробку.

– Это что? – вздёрнула я брови.

– Новый Год же скоро, Агата Валерьевна, Денис Васильевич распорядился доставить такую красавицу в каждый кабинет.

– Что это на него нашло? Никогда же такого не было.

         Лена, замерев, смотрела на меня, часто моргая:

– Как это – никогда? Мы каждый год украшаем офис. Агата Валерьевна, с вами всё хорошо?

         Я пыталась прокрутить в голове все годы работы в этой компании, но не припоминала, что хоть раз было что-то подобное.

–Ты сейчас меня за дуру держишь? – наехала я на девушку.

– В см… в смысле, Агата Валерьевна? – засмущалась Лена и опустила в пол взгляд.

         Меня мгновенно загрызло чувство вины. Ведь, покопавшись в памяти, я мало, что помнила из того, что окружало меня в офисе, кроме работы. Ко мне кто-то заходил, кто-то выходил, менялась обстановка, ароматы, пока в моих мыслях была одна только работа. Может быть, эта маленькая ёлочка действительно украшала мой кабинет каждый Новый Год, а я этого просто не помнила, так как мой мозг был полностью сосредоточен на работе.

– Извини меня, Лена, – вздохнула я. – Я не хотела тебя обидеть. Просто я заработалась.

– Я всё понимаю, Агата Ва…

– Можно просто Агата. У нас совсем небольшая разница в возрасте.

– Я уже привыкла называть вас по имени-отчеству…

– Ну хорошо, называй меня, как удобно. И куда ты собираешься ставить эту ёлку?

– Вот на этот стол… как обычно, – промямлила девушка.

– Хорошо. Выполняй указание босса.

         Я стояла у двери, сложив руки на груди, и наблюдала, как Лена украшает мой кабинет. Когда она дошла до развешивания гирлянды на моём окне, я вдруг остановила её:

– Лена, подожди!

         Девушка вздрогнула от моего голоса. Неужели так меня боится?

– Да, Агата Валерьевна?

– Оставь гирлянду, я сама повешу.

– Сами?! – Лена была не то, что удивлена, судя по её выражению лица, она была в полуобморочном состоянии.

– Да, ­– твёрдо произнесла я. – Я хочу повесить её сама.

– Х-х-хорошо.

         Она спрыгнула с подоконника, протянула мне гирлянду и пластиковые крючки с двусторонним скотчем у основания.

 – Спасибо, можешь идти.

         Лена покорно вышла из кабинета, а я подошла к своему креслу и обессиленно на него опустилась. Я осмотрела свой кабинет, и в глазах появились непрошенные слёзы. Как я могла прожить столько лет, не ощущая той волшебной атмосферы, что создаёт Новый Год? Как могла проходить мимо всего этого, погрузившись в схемы и цифры?

         Мимо мандаринов и шампанского, мимо новогоднего застолья, мимо суеты в магазинах… Я вдруг представила свою квартиру, которая сейчас пустует в одиночестве, даже не представляя, что может наполниться ароматом смолы, цитрусов и оливье. Что на её стенах могут красоваться красивые искусственные снежинки, а на окнах – наклейки со снегирями…

         Мне стало стыдно перед самой собой. Я лишила себя радостей жизни, и всё из-за чего? Из-за повышения в должности. Вместо всего этого я могла бы быть дома и готовиться к празднику, возможно, что даже вместе с мужем и детьми. А вместо этого меня скудно поздравили с Днём Рождения на работе, потому что я сама просила не уделять моему празднику большого внимания. Я сама себя закопала в этой рутине. Я посмотрела на своей недоделанный проект, со вздохом закрыла крышку ноутбука и скинула с ног туфли. Забралась на подоконник и повесила гирлянду. Когда на ней зажглись огоньки, я весело взвизгнула и захлопала в ладошки, как ребёнок. Вспомнила своё детство, когда мама по любому поводу устраивала дома праздник. Часто мы были с ней одни, так как я росла без отца, но нам всегда было так весело… Как я могла об этом забыть? У меня словно открылись глаза, и я посмотрела на свою жизнь с другого ракурса.

         Каждый год в свой день рождения я обещаю маме, что проведу его по-особенному. Она ведь знает, как много я работаю, и знает, что я многое упускаю. Но сегодня я точно исправлю своё упущение. Быстро собрав свои вещи, я выбежала из кабинета так быстро, что любой тайфун мог бы мне позавидовать…

***

В квартиру я ввалилась с пятью огромными пакетами с украшениями. В одном из них даже была искусственная ёлка в разобранном виде. Я была так вдохновлена тем, чтобы украсить своё жилище, что оббегала почти все магазины на районе и даже не заметила тяжести своих покупок. У меня словно открылось второе дыхание, и моя ноша казалась мне лёгкой. Я попросила умную колонку включить новогоднюю музыку, сделала себе какао и принялась разбирать пакеты, сидя на полу гостиной. Первой на очереди была, конечно же, ёлка. Я купила очень высокую, пушистую, с искусственным снегом на ветках. Её поставила в противоположный от входа в гостиную угол, чтобы она сразу бросалась в глаза. Затем начала кропотливо накручивать на ветки длинную гирлянду-росу. На это мне пришлось потратить битый час времени, но оно того стоило. Когда загорелись эти маленькие огонёчки, меня заполнил такой детский восторг, что я запищала от радости и запрыгала! Вскоре ёлочку украсили хрустальные балерины, снежинки, разноцветные бантики и блестящие сосульки, а я хихикала, как дурочка, и плакала от счастья.

         Поздним вечером квартира была полностью украшена: на окнах — наклейки, по которым, если пофантазировать, можно сочинить новогоднюю сказку, и ярко мигающие гирлянды; маленькие подушечки на диване принарядились в шёлковые наволочки со снеговиками и оленями; на столе и камине — длинные декоративные свечи, источающие тонкий аромат мандаринов и смолы. Вроде всё идеально, но почему-то меня не покидало чувство, что не хватает какой-то одной детали. Очень важной. Но так и не поняла, какой именно.

         Окончив работу и собрав пустые упаковки, я удовлетворённо опустилась на диван и заворожённо смотрела на окружающую меня красоту, держа в руках кружку с тёплым какао. Обожаю его! Вся моя рутинная жизнь за последние пять лет мелькала перед глазами, как кадры с киноленты. Как день сурка. С утра до вечера одно и то же: завтрак, работа и несколько часов сна. Даже выходные дни мало, чем отличались от будних. Я либо так же сидела в офисе, работая над проектами, либо работала дома. Я в отпуске не была два года! А ведь в детстве я так мечтала путешествовать… Я обняла подушку и, почти не моргая, смотрела на искрящуюся огоньками ёлку, пока в квартире не раздался звонок. Окрылённая подбежала к двери и открыла её, зная, что кроме Марка за ней никого не может быть, и не ошиблась.

— Драгоценная моя, ты почему трубку не берёшь?

         Я смотрела на него, улыбаясь. В зимнем пальто и без шапки, на волосах и щетине запутались снежинки, и он был похож на моего персонального Деда Мороза. Какие бы отношения не связывали нас на работе, всё равно этот человек стал самым близким мне в этом городе. Я проводила рядом с ним больше времени, чем с кем-либо другим. И только сейчас поняла, насколько он мне дорог, хотя совсем недавно думала, что ненавижу его. Но в этот момент я поняла, что это не было ненавистью. Просто мы оба были карьеристами, работягами и для нас было невообразимым в чём-либо кому-либо уступать. И в эту самую минуту передо мной стоит именно он. Мой соперник. И любовник.

— Агат, — пощёлкал он пальцами перед моим лицом. — Ты чего зависла? Ушла с работы рано, не отвечаешь на звонки и сейчас так смотришь на меня.

— Как? — с любопытством спросила я.

— Необычно. Ты никогда на меня так не смотрела.

— Проходи.

         Я впустила его, и Марк присвистнул, заглянув в гостиную.

— Ну, как тебе? — я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая его реакции. — Красиво, да?

— Не поспоришь. Когда ты успела? Два назад здесь ничего этого не было.

— Сегодня вечером, — с гордостью ответила я.

— Ради этого сбежала с работы?

— Не сбежала, а ушла пораньше. Думаю, за тысячи часов сверхурочных я это заслужила.

— Ага, Василичу попробуй это доказать.

— Сильно орал? — я закусила губу.

— Орал — мягко сказано! Люто негодовал!

— А мне так захотелось провести свой день рождения по-особенному.

— Как и пообещала маме?

— Ты слышал наш разговор?

— Краем уха.

         Почему он смотрит на меня с такой нежностью? С самого утра Марк ведёт себя странно. Внимательно. Подаренное им колье до сих пор украшало мою шею, и я поддалась неожиданному порыву прикоснуться к нему.

— Тебе оно очень идёт, — прошептал Марк, и его тёплое дыхание скользнуло по моим губам. Это дыхание было таким знакомым. И поцелуй, последовавший за ним, был таким трогательным, что у меня подкосились колени. И почему я стала так реагировать на то, что казалось таким привычным, как повседневная одежда? Знаете, когда приходишь домой, надеваешь старую майку и в ней так уютно, что хочется носить её, не снимая? Пример, конечно, сомнительный, но ничего лучшего мне в голову не пришло. Вот так и с поцелуем. Не хотелось, чтобы он заканчивался.

— Останься сегодня, — попросила я, разглаживая на галстуке Марка невидимые складки. — Не хочется в такой день оставаться одной.

— А я и не собирался уходить, — прошелестел он в ответ.

         Марк. Вот та самая недостающая деталь. Рядом с ним мне, наконец, всё показалось полноценным. Я кайфовала от его присутствия точно так же, как кайфуешь, вставляя последнюю деталь сложнейшего паззла, который собирала несколько длинных вечеров.

— Сейчас мы с тобой закажем еду, а уж бутылку вина, думаю, ты раздобудешь у себя в холодильнике.

— Марк, я не хочу доставку еды, — уверенно заявила я.

— Там вообще-то метель, — предостерёг он. — Только не говори, что ты хочешь устроить прогулку по магазинам в такую погоду.

— Здесь по соседству есть уютное кафе, где продают наивкуснейшие булочки с корицей. Я всегда покупаю их там по дороге домой, но мне так хочется посидеть там за одним деревянным столиком в углу, никуда не спеша пить какао и наблюдать за порхающими снежинками в большое окно.

— И что тебе мешало это сделать?

— Работа, Марк. Кому, как не тебе, меня понять.

— Понимаю, — грустно улыбнулся Орловский. — Тогда чего же мы ждём? Сегодня тот самый день, когда должны исполняться твои самые заветные желания.

         Я, смеясь, покачала головой:

— И куда делся тот самый Марк, который смотрит на меня сверху вниз, будто перед ним неуклюжая подкованная блоха.

— Я устал от всего этого, Агат, — серьёзно ответил Марк. — Устал от вечных гонок, соревнований… Они никуда не денутся, нам ещё сдавать свои проекты. Давай хотя бы сегодняшний дивный вечер проведём, забыв о работе.

         Что-то защемило в груди. И не так, как от плохого предчувствия, а как от ожидания чего-то доброго и тёплого. Я бросилась Марку на шею, бесконечно повторяя:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

— Иди, собирайся, камушек мой драгоценный! — приподняв, он закружил меня по гостиной, а я, чудом вырвавшись из его объятий, убежала в комнату, чтобы надеть… не платье.

         Не знаю, видел ли Марк меня хоть раз в джинсах и растянутом свитере. Моя должность на работе не позволяла мне носить что-то, кроме высоких шпилек, строгих платьев, юбок или блузок. И я всегда придерживалась данного стиля. Но сегодня мне захотелось чего-то простого, удобного, уютного… Марк даже бровью не повёл, когда я вышла. Будто каждый день видел меня в такой одежде. Словно всё так и должно быть. Вместо шубки я надела розовый пуховик и розовую шапку с помпоном. Как в детстве. Хотелось почувствовать себя маленькой девочкой.

         Ещё минуту назад за окном резвилась вьюга. Но стоило нам выйти на улицу, словно по мановению волшебной палочки всё стихло. Тишину нарушал только скрипящий снег под ногами, тихие новогодние мелодии, доносящиеся из торгового центра, находящегося неподалёку, и моё частое дыхание. Я остановилась и втянула носом воздух.

— Марк, ты слышишь этот волшебный аромат выпечки?

— Ещё как! Чего встала? Пойдём скорее! Я, вообще-то, голоден!

         Он потянул меня за руку, и вскоре мы уже сидели за тем самым столиком у окна, который ломился от заказанных нами булок, эклеров, пирожков и какао. Я просто обожала какао. У него вкус детства. А детство моё было переполнено яркими и тёплыми воспоминаниями. И сегодняшний вечер тоже останется в моей памяти навсегда. Спасибо Марку за это.

— Сегодня прекрасный день, не находишь? — задумчиво спросил Марк, когда мы вышли из кафе.

— Потрясающий. Идеальный. Волшебный, — не пожалела я эпитетов.

— Хочешь, чтобы он стал ещё лучше? Марк поиграл бровями и криво ухмыльнулся.

— Что ты задумал? — заподозрила я неладное.

         И в эту секунду мне в грудь прилетел снежок.

— Ах ты!..

         Я сгребла в руки снег и бросила его в Марка ответочкой, но тот увернулся и, разбежавшись, повалил меня в сугроб. Я завизжала и стала отбиваться, но, поняв, что сил перебороть Марка у меня не хватит, сдалась и стала наслаждаться этой агонией, что охватила нас обоих, расхохотавшись на всю округу.

— Подожди, — Орловский вдруг спохватился. — Я сниму пальто. Жаль его портить.

— С ума сошёл? Ты замёрзнешь! — выразила я протест.

         Марк поднялся на ноги, снял пальто и бережно положил его на качели на детской площадке, пока я сидела в сугробе и чего-то ждала. Сама не знаю, чего. Наверно, продолжения того дурачества, что мы устроили.

— С тобой мне всегда тепло, Агата.

— Не говори чепухи.

— Я тебе сейчас это докажу. А пальто и правда жалко, дорогое же. И по совместительству моё любимое. Я расстроюсь, если испорчу его.

         Под пальто у Марка оказалось обычное чёрное худи с капюшоном. Вместо привычных пиджака и рубашки. Поэтому он и не удивился, когда я надела простую одежду. Наверно, он тоже предпочитает удобство и простоту. А я никогда за ним этого не замечала, хоть и много раз оставалась у него ночевать. Он опустился рядом со мной на сугроб и навис надо мной, согревая моё лицо своим горячим дыханием. Взял мою руку и запустил её под свою одежду. Я коснулась его накаченного пресса и шумно вдохнула. Тело Марка было прекрасным без преувеличения. И сейчас, в окружении снега и мороза, оно ещё горело огнём.

— Теперь веришь? — его слова растворились в поцелуе.

         Моим ответом послужил протяжный стон. Наши языки сплелись, и всё вокруг перестало существовать. Мысли затуманились, и я плохо помнила, как мы вернулись ко мне домой. Пришла в себя я только под утро. Эта ночь была волшебной. Марк был потрясающим. В самом начале наших непонятных отношений секс был пустым, направленный лишь на удовлетворение физических потребностей. Но в последнее время я стала замечать, что Марк более внимательно относится ко мне, желая доставить больше удовольствия. Мне это нравится, и я начинаю к этому привыкать. Хотя совсем не хочется зависеть от такого мужчины, как Марк. Ведь для него это всего лишь служебный роман, не более. Для меня, кстати, тоже.

         Открыв глаза, я сладко потянулась и, прищурившись, наблюдала, как Марк собирается ехать в офис. У нас так было заведено: если я оставалась у него, значит я первая уезжала на работу, и наоборот. Заметив, что я проснулась, он повернулся ко мне, накидывая пиджак, что хранился в моём шкафу как раз для таких случаев.

— На столе стоит кружка с твоим любимым какао и тосты. Завтракай. Буду ждать тебя на работе.

— С чего такая забота? Снова.

— Захотелось сделать тебе приятное. Всё, камушек мой драгоценный, мне пора.

         Марк мимолётно поцеловал меня в висок и ушёл из квартиры, будто его здесь и не было. Я несколько минут смотрела на то место, где совсем недавно стоял Марк, и не понимала, что происходит. Вчерашний вечер, сегодняшняя ночь, завтрак стоит на столе… За последние сутки я поняла одну важную вещь — я больше не хочу жить так, как жила последние пять лет. Не хочу возвращаться в пустую квартиру, хочу, чтобы меня окружали любовь и забота, а не проекты и дедлайны. И в этот момент я приняла для себя очень важное решение...