Закончив чистить картошку на пюре, слышу, как телефон, лежащий на столе, начинает звонить. Обернувшись, вижу на экране контакт «Доченька». Поднимаю трубку, смахнув вправо зеленый круг, и ставлю вызов на громкую связь.

— Привет, дочь.

— Привет. Мам, время есть? А то эхо какое-то.

— Картошку только начистила, сейчас нарежу и закину в кастрюлю. Наушники в комнате где-то, не могу отойти. Твой отец скоро приедет с работы.

— А, тогда норм. Не страшно. Я спросить хотела.

— Спрашивай.

Беру нож и режу кубиками вымытые клубни.

— По поводу работы, — отвечает она после небольшой паузы.

Нож соскальзывает, и я случайно режусь.

— Вот черт. Людка! — ворчу на дочь.

— Мам, ну не злись.

— Порезалась из-за тебя, — рассматриваю рану. Она не глубокая, скорее поверхностная. Больше испугалась, на самом деле.

— Блин. Мам, извини.

— Что там с работой опять?

— Да, контора шарашкина, что еще.

— А ты думала, тебя в Газпром возьмут через год после института?

— Ну ма. Я серьезно.

— А я шучу, по-твоему? Люда, ты закончила учебу почти год назад и сменила три места работы.

— Потому что они меня не устраивали.

— Радуйся, что закончила факультет.

— Давай только без твоей истории о том, как ты закончила учебу с ребенком и перерывом на академ.

— А может, почаще напоминать нужно об этом, чтобы думать начала. Замуж ты выйти уже успела в свои двадцать три. Макс твой работает. Занимает неплохую должность.

— Ага, только и мне надо хорошую должность.

— Люда, я серьезно. Будешь перебирать — нигде не задержишься. Работодатели не будут ждать, пока к ним придет вчерашняя студентка, которая уходит быстрее, чем запоминает имена коллег. От меня ты что хотела?

— Ну, может, у вас там бухгалтер требуется?

— Не требуется. У нас текучки вообще нет. Люди за свои места держатся.

— Блин, — ворчит она, а я слышу, как открывается входная дверь.

— Отец приехал с работы.

— Ладно, передавай ему привет. Пойду спрошу, может, у тети Ксюши в фирме требуется кто.

— Давай, пока.

Вздохнув, иду в коридор.

— Привет.

— Привет, — целую мужа в губы и возвращаюсь на кухню, чтобы проверить котлеты.

Он переодевается и, умывшись, идет ко мне.

— Компот хочешь?

— Давай. Холодный, надеюсь. Жара такая, ужас.

— Поставила в холодильник с утра. Полчаса — и будем кушать.

— Да, как-то не охота.

Замечаю, что он хмурый, в чем-то отстраненный.

— Все в порядке?

— Да, — отмахивается, но выглядит таким же задумчивым.

— Люда звонила.

— Чего опять?

— Догадайся, — качаю головой. — Снова ее что-то не устроило на работе, и она ушла.

— Что за девка такая выросла. А если бы не было мужа, чтобы она делала? На нашей шее продолжала висеть? А если ребенок?

— Я с ней говорю, но толку никакого. У вас там не требуется бухгалтер?

— Который вчера выпустился? Нет, спасибо. Начальство за такую рекомендацию спасибо не скажет.

— А что с настроением-то? — спрашиваю снова. Видно же, что нервный, дерганный.

— Тань, нормально все.

Пожимаю плечами и оставляю его в покое. Суечусь с ужином: делаю пюре, достаю котлетки и быстро нарезаю помидоры с огурцами, красиво разложив на тарелке. Накрываю. Федя за столом все это время что-то смотрит в телефоне, затем включает телевизор, который висит над головой, и останавливается на футбольном матче. При этом все происходит в напряженной тишине.

Не люблю я такое настроение в доме. Но и на рожон лезть не хочу. После работы сама порой такая уставшая, что нет сил рот открыть.

— Приятного аппетита, — говорю мужу и начинаю есть.

— И тебе.

Ужин без слов. Каждый сосредоточен на своей тарелке и бегающих по полю мужчин. Закончив с едой, наливаю чай и, убрав грязную посуду, сажусь снова за стол, но вспоминаю, что надо тарелки замочить в воде, чтобы потом быстро помыть. Поэтому встаю опять.

— Тань, — доносится в спину голос Феди.

— А? — кидаю быстрый взгляд через плечо, ополаскивая тарелки.

— Ну ты сядь, хотя бы, — недовольно ворчит.

— Погоди, я сейчас.

Оставив посуду, вытираю руки, но вафельное полотенце стало сильно влажным, поэтому иду к бумажным.

— Да прекрати уже мельтешить, — орет неожиданно муж, и я почти поскальзываюсь, остановившись как вкопанная.

— Ты с ума сошел? — спрашиваю, развернувшись.

— Я пытаюсь с тобой поговорить.

— Так говори, — повышаю на него голос. — Зачем орать, господи.

Подхожу и плюхаюсь на стул, смотря на него суровым взглядом.

— Ну?

Он вздыхает так яростно, будто на грани скандала. Только вот я не понимаю, что могло произойти, чтобы он был в таком настроении.

— Пф, — снова вздох. — В общем, такое дело... — он юлит, а я и предположить не могу, что у мужа на уме, что он так нервничает. — Я подумал и... Наверное, нам надо развестись.

Он кусает внутреннюю часть щеки, глаза бегают, а я в таком шоке сижу, что даже не сразу понимаю, что он сейчас произнес.

— Нам надо сделать что, Федь? — переспрашиваю, чтобы быть уверенной.

— Развестись, — повторяет он.

По букве я заглатываю это слово. Словно в ребус играю в своей голове. И когда все встает на свои места, снова смотрю на мужа.

— Ты охренел, что ли, Измайлов?