Книги без циклов

&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Весна в Артёмовске наступала неохотно.
Земля, ещё скованная морозом, трещала под сапогами, а первая трава пробивалась
робко, серая, словно не решаясь вспомнить тепло. Воздух пах сырой землёй и
угольной пылью. Сквозь серое небо изредка пробивались солнечные пятна, но чаще
его затягивал пепельный туман. Таким был и лагерь ГУПВИ НКВД СССР №17 — серое
пятно на заброшенной окраине, где время текло медленно, как талая вода.
&nbsp; 
Лагерь
жил по строгому распорядку. Пленные — в основном немцы, среди них Юрген Хофман,
врач. Когда-то он возглавлял полевой госпиталь пехотной дивизии Вермахта. Война
для него была мясом, кровью, стонами. Под его руками умирали свои и чужие.
Теперь он лечил простуды и гнойные раны у таких же пленных, как он сам. От него
требовалось одно — быть полезным. Это он умел.
&nbsp; 
Анна
Михайловна, капитан медицинской службы, врач лагерной санитарной части, вошла в
его жизнь тихо. Сначала — строгие указания, затем мимолётные взгляды, потом
совместные перевязки в санчасти.
&nbsp; 
—
Подержите руку, Хофман, — говорила она чётко, без грубости.
&nbsp; 
Он
отвечал на русском с акцентом:
&nbsp; 
—
Так?
&nbsp; 
—
Так. Спасибо.
&nbsp; 
Их
разговоры были короткими, деловыми. Но в них был воздух — редкий в лагере, где
его не хватало ни в бараках, ни на плацу, ни в коротких перекурах. Рядом с ней
Юрген будто дышал.
&nbsp; 
Пленные
вставали в пять утра. Холодный умывальник, серый хлеб, вода с привкусом чая — и
на работы: кто на мост, кто на кирпичный завод, кто расчищать городские завалы.
Иногда женщины из Артёмовска подходили к забору, продавали луковицы, кусочки
сала, махорку. Немцы меняли пуговицы, табак, рисунки за щепоть сахара.
&nbsp; 
—
Ганс, рисуй собака, — просил охранник-киргиз, протягивая карандаш.
&nbsp; 
—
Лучше кошка, — шутил кто-то из пленных.
&nbsp; 
Смех
звучал редко, но был. А потом — шаги и тишина.
&nbsp; 
Анна
наблюдала за ними из окна санчасти. Её не отпускала тяжесть — не только от
чужих ран, но и от одиночества. Муж, подполковник Зорин, комендант лагеря, был
человеком прямым, но закрытым, как сейф. Его глаза, некогда тёплые, теперь
смотрели мимо неё. Их дом — казённый, с тяжёлыми шторами и запахом дезинфекции
— стал клеткой без решёток. Зорин возвращался поздно, приносил с собой запах
табака и усталости. Разговоры их давно свелись к коротким фразам о быте.
&nbsp; 
—
Ты всё в санчасти? — спрашивал он, не поднимая глаз.
&nbsp; 
—
Где же ещё, — отвечала она, глядя в пустоту.
&nbsp; 
Юрген
был другим. Он не жаловался, не просил, не заискивал. Работал молча, смотрел в
глаза. Анна впервые за годы почувствовала, что её слышат.
&nbsp; 
Однажды
они перевязывали пленного с ожогом — на заводе бедняга попал под брызги
металла. Юрген держал инструменты, его движения были точны, как часы.
&nbsp; 
—
У вас в семье были хирурги? — спросила она, чтобы нарушить тишину.
&nbsp; 
Он
улыбнулся:
&nbsp; 
—
Нет. Мать хотела, чтобы я стал пастором. Отец — адвокатом. А я выбрал кровь.
&nbsp; 
—
Пасторы тоже видят кровь. Особенно теперь.
&nbsp; 
Она
посмотрела на него не как на пленного. В его глазах дрогнуло что-то
человеческое. Она отвела взгляд, но сердце уже запомнило этот момент.
&nbsp; 
Шли
недели. Лагерь жил по расписанию, но в санчасти время текло иначе. Там были
тишина, сухое тепло, запах карболки. Анна стала замечать, как её мысли
возвращаются к Юргену — к его рукам, голосу, спокойствию. Она гнала эти мысли,
но они возвращались, как талая вода в трещины земли.
&nbsp; 
Однажды
ночью они остались в санчасти вдвоём — лечили пленного с воспалением лёгких.
Анна заварила травяной настой, протянула Юргену кружку.
&nbsp; 
—
Вы не похожи на врача армии врага, — сказала она тихо.
&nbsp; 
—
А вы — на жену коменданта.
&nbsp; 
Молчание.
Её рука легла на стол, медленно, будто случайно. Он накрыл её своей.
&nbsp; 
Это
не было страстью. Это была боль — общая, за всё потерянное. За братьев, сестёр,
города, сгоревшие в огне. За родных, которых не вернуть. За себя.
&nbsp; 
—
Мы враги, — сказала она, не убирая руки.
&nbsp; 
—
Тогда пусть это будет перемирие. На одну ночь.
&nbsp; 
Они
встречались по ночам, когда лагерь засыпал. Всё было быстро, неловко, но не
грязно. В этих встречах смешались отчаяние и надежда, как будто завтра могло не
наступить.
&nbsp; 
Весна
набирала силу, но в лагере царила сырость. Снег таял, оставляя грязь, в которой
тонули сапоги. В бараках холод сменился удушливой духотой. Анна стала уставать.
В её глазах появилась тревога, которую она раньше прятала. Вечерами она сидела
у окна, пила чай с мёдом, глядя, как гаснет свет. Зорин возвращался поздно, молчал
или бросал короткие фразы.
&nbsp; 
—
Ты стала странной, — сказал он однажды за ужином, глядя поверх её плеча. — Что
с тобой?
&nbsp; 
—
Работа, — солгала она.
&nbsp; 
—
Не ври. Ты нервничаешь. Из-за пленных?
&nbsp; 
—
Из-за войны. Она не закончилась. Она в нас.
&nbsp; 
Он
замолчал, но его взгляд стал тяжелее. Анна почувствовала — он что-то знает.
&nbsp; 
В
ту ночь они встретились снова. Она привела Юргена через заднюю дверь санчасти.
Его пальцы дрожали, её губы были холодными. Он коснулся её щеки — медленно,
будто боялся, что она растает.
&nbsp; 
—
Мы не сможем долго, — прошептала она. — Я чувствую, за нами следят.
&nbsp; 
—
Я уйду, если скажешь.
&nbsp; 
—
Поздно. Я уже не та.
&nbsp; 
Они
сидели на полу у буржуйки, глядя на огонь. Она положила голову ему на плечо.
&nbsp; 
—
У тебя в Германии остался кто-то?
&nbsp; 
—
Нет. Отец погиб на Восточном фронте. Мать и невеста — в Дрездене, в феврале
45-го. Город сгорел. Больница, где я работал, тоже.
&nbsp; 
Она
вздохнула.
&nbsp; 
—
Мой брат погиб под Витебском. Лётчик. Двадцать четыре года. Сгорел в самолёте.
&nbsp; 
Он
сжал её руку.
&nbsp; 
—
Прости.
&nbsp; 
—
Нам всем нужно прощение. Но кто услышит?
&nbsp; 
Всё
рухнуло в понедельник. Зорин обходил лагерь. Дверь санчасти была приоткрыта. Он
вошёл и увидел их — обнявшихся, в белых халатах, на койке. Они не успели
отпрянуть.
&nbsp; 
—
Анна. В коридор, — сказал он ледяным голосом.
&nbsp; 
Она
встала, глаза сухие. Она знала — это конец.
&nbsp; 
—
Ты с ума сошла? — прошипел он. — Ты!!! Кандидат в члены партии! С пленным? С
немцем?
&nbsp; 
—
Он врач. Он не убивал.
&nbsp; 
—
Он враг. А ты… моя жена. Мой позор.
&nbsp; 
Она
смотрела прямо, с горечью.
&nbsp; 
—
Поздно вспомнил, что я твоя жена, Алексей.
&nbsp; 
—
Десять лет я тебя терпел. А теперь — трибунал, тюрьма, позор на весь отдел.
&nbsp; 
Он
ударил её — раз, сильно, раскрытой ладонью. Голова мотнулась. Офицер НКВД умел
бить. Но ударил только раз.
&nbsp; 
Наутро
Анны не было. Санчасть опустела. На столе — флакон морфия, завёрнутый в бинт.
Рядом — её халат, сложенный, как на похороны. Лицо её было спокойным, словно
она нашла покой.
&nbsp; 
Юргена
не допустили. Его не вызвали на работу, не дали кипятка. Потом пришли за ним.
Он думал, что его убьют, но не боялся — страх давно выгорел. Его избили и
бросили в барак. Он остался за колючей проволокой, но уже не был врачом.
&nbsp; 
Прошло
три месяца. Комиссия из Москвы замяла дело — огласка никому не нужна. Зорина
перевели с понижением в другой лагерь. Новый комендант закрутил гайки. Лагерь
жил: вставал в пять, копал, строил. Пленные умирали и выживали. Весна сменилась
летом, земля цвела. В санчасти появился новый врач — пожилой, вольнонаёмный.
Стол Анны накрыли белой тканью, как саваном.
&nbsp; 
Юрген
больше не лечил. Его перевели на сортировку кирпича. Он молчал, работал, иногда
смотрел на госпитальный блок. Свет там не зажигался.
&nbsp; 
Весна
приходила каждый год. Пленные менялись, надзиратели тоже. Одни уезжали
мёртвыми, кто-то в другие лагеря. Юрген был репатриирован в мае 1950-го. Старый
вагон тронулся утром. За окном проплывали поля, дороги, чужая Россия.
&nbsp; 
Он
сидел у окна. На коленях — блокнот с грубым карандашом. На первой странице —
набросок, женщина с усталым лицом в белом халате. Дальше — пусто.

Белый халат

Драма

Историческая проза

Боевая фантастика

Героическая фантастика

Научная фантастика

Постапокалипсис

Космическая фантастика

Киберпанк

Детективная фантастика

Социальная фантастика

Альтернативная история

ЛитРПГ

Фантастика

Современный любовный роман

Любовная фантастика

Любовное фэнтези

Остросюжетный любовный роман

Исторический любовный роман

Короткий любовный роман

Любовный роман

Исторический детектив

Классический детектив

Юмористический детектив

Шпионский детектив

Политический детектив

Криминальный детектив

Детектив

Попаданцы

Молодежная проза

Боевое фэнтези

Бытовое фэнтези

Героическое фэнтези

Городское фэнтези

Историческое фэнтези

Тёмное фэнтези

Славянское фэнтези

Юмористическое фэнтези

Приключенческое фэнтези

Эпическое фэнтези

Фэнтези

Мистика

Романтическая эротика

Эротическое фэнтези

Эротическая фантастика

Эротический фанфик

Жёсткая эротика

С элементами эротики

Эротика

Оцените книгу!