– Сынок! Я дома! – крикнула с порога и наклонилась, чтобы снять промокшие сапоги.

Зима пока никак не желала вступать в свои права, а потому московская погода продолжала радовать нас грязной слякотью, глубокими лужами, серым хмурым небом и мелким ледяным дождем.

– Привет, ма! – звонко крикнул из своей комнаты моя семилетняя гордость. – Как на работе дела?

А как дела? Хреново дела! В октябре еле-еле наскребли на аренду. Если так и дальше пойдет, придется вообще распустить и без того немногочисленный персонал и работать за всех самой. Ночью выпечкой заниматься, а днем вставать за прилавок. А спать, спрашивается, когда? Про личную жизнь я вообще молчу. Мужика в моей постели уже год почти как не водилось. Вздохнула и, улыбнувшись моему самому любимому мужчине, ответила:

– Все хорошо, сынок!

Вихрастая пшеничная макушка выглянула в проем. Сын широко и солнечно улыбался. Вот оно, мое персональное счастье. В те дни, когда особенно тяжело, именно он удерживает меня на плаву. И сейчас выдав себе хороший такой пинок сзади, крепко обняла моего Сашку.

– Ну что? Идем ужинать? – предложила воодушевленно и подтолкнула его в кухню.

Положила на небольшой противень несколько куриных рулетиков с моцареллой и шпинатом, а сама принялась за салат.

– Как дела в школе? – между делом спросила сына. Мое сокровище насупилось и поджало губы.

– Сережка Нестеров Ленку толкнул и прямо в лужу и рюкзак ее закинул за забор, – пробурчал он.

– Это ту самую Лену Орлову? – серьезно переспросила Сашу. Тот кивнул и вздохнул так душераздирающе. Девочка Лена вот уже несколько месяцев занимала все мысли и мечтания моего такого уже взрослого мальчика. Первая любовь. – И что же ты?

– Я вступился, – ответил сын, глядя исподлобья. – А он упал… неудачно… два раза. И теперь грозится все рассказать своему папе.

– Ты же знаешь, сын, что драться можно только тогда, когда остальные методы решения конфликта не работают, – снова напомнила, чему учил его мой отец.

– Нестеров Ленку овцой тупой обозвал.

– Ясно. Если его папа вдруг придет в школу разбираться, мы с тобой сумеем ему объяснить, как мужчина должен разговаривать с дамой. Так?

– Ага, – довольно просиял Саша. – Мам, а ты принесла мои любимые корзиночки с ягодами и карамельной паутинкой?

– Конечно, – улыбнулась сыну в ответ. – Ты же мой самый любимый кулинарный критик, а я как раз сегодня кое-что поменяла в рецепте.

– Ну ма-а-а-а-ам, – недовольно протянуло мое чудо, – и так ведь было хорошо.

– А стало еще лучше. Вот увидишь. Так, ты моешь посуду, а я готовлю дегустацию, – бодро заявила я, отставляя пустую тарелку в сторону.

– Идет, – вздохнул сын и принялся за уборку.

Сейчас начнется волшебство… Наш с Сашкой особенный ритуал. На обеденном столе появляются длинные тонкие свечи в любимом подсвечнике, два стакана воды и десертные тарелки, на которые я аккуратно выкладываю свои сегодняшние творения.

– Барабанная дробь! – улыбаясь в предвкушении, развернулась к сыну, прикрывая стол своей не слишком широкой спиной, и делаю шаг в сторону: – Та-дам! – пропела я, внимательно наблюдая за реакцией Саши.

Сколько раз смотрю, столько сердце счастливо замирает от чистого не наигранного восторга в детских глазах.

Сын уселся за стол, благоговейно разглядывая очередное мое творение. На легкой хрустящей корзинке из песочного теста в облачке сырного крема, что словно пушистое одеяло укрывало клубничное конфи, уютно устроилась спелая, крупная клубника и голубика. А сверху все это великолепие венчал крохотный ломтик карамельной паутинки, и именно ее мой сладкоежка попробовал в первую очередь.

– М-м-м-м-м-м, как вкусно! – облизнувшись, словно кот, сын довольно прищурил зеленые глаза и, вооружившись ложечкой продолжил дегустацию. – А крем сегодня какой-то другой, – глубокомысленно выдал он, прокручивая прибор в руке. – Не такой сладкий. – В точку, мой маленький гурман. – Но ты права, так даже интереснее получилось.

Запив лакомство водой, Сашка дернулся было бежать по своим делам, но замер и снова вернулся ко мне.

– Ты у меня – настоящая волшебница, мам, – сказал он, обнимая за шею не по-детски сильными руками. – Я очень тебя люблю.

– А я тебя больше, родной, – прошептала в ответ, целуя в светлую макушку. – Ну, иди. Уже поздно, а завтра рано вставать.

– Меня опять Вера Петровна будет провожать в школу? – расстроенно спросил Саша. Вера Петровна – одинокая пенсионерка из нашего дома. Дети разъехались кто куда и живут своей жизнью, совершенно забыв о ней. Вот мы и договорились, что за определенную плату она будет отводить и забирать Сашку из школы. И ведь отказывалась деньги у меня брать. Все причитала, стыдно это. Но совместными усилиями нам с сыном удалось убедить принципиальную даму. Тяжело, когда каждая копейка на счету, по себе знаю. А тут хоть небольшое, но подспорье.

– Да, сынок. Мне нужно пораньше прийти на работу, – я тосковала по моему любимому мужчине не меньше, чем он по мне, но другого выхода не было, ведь мы с ним остались совсем одни.

Два года назад болезнь забрала сначала маму, а потом и папу. А муж... А муж, как говорится, объелся груш! В общем его родители решили, что перспективному юристу из хорошей семьи ни к чему нагрузка в виде жены и сына. Тем более, что жена родословной не вышла. С тех пор Сашка – моя семья, и мы научились справляться.

А ведь когда-то мне казалось, я встретила того самого…

В мои двадцать пять за спиной уже был интересный опыт работы в Европе и Азии, и я вернулась покорять Москву. Златоглавая покорилась не сразу, но наше фамильное упорство и тут не подвело. Мне, наконец, посчастливилось найти работу мечты – повар-кондитер в одном весьма известном ресторане. Поначалу было тяжело, но я доказала, что достойна. Женщине в мужском коллективе на кухне сложно. Повара – одни из самых консервативных женоненавистников и переубедить их практически невозможно. Тем более ценным было мое личное достижение. Эти мужчины, в конце концов, приняли меня в свой круг, и я вдруг стала братаном. Качественный скачок был весьма ощутим. В те дни я просто парила, едва касаясь ногами земли, тем больнее было падать. Я отважилась пожелать для себя личного счастья. И вселенная ответила мне.

Он был перспективный красавчик-адвокат. Мы познакомились под Новый год в нашем ресторане, и я поняла, что пропала. Сережа казался особенным, не таким, как все. Несколько месяцев, пока мы встречались, были для меня самыми счастливыми. Он будто понимал меня с полуслова, был со мной на одной волне. Мы планировали совместное будущее, пока фундамент под ним еще держался, но однажды он дал трещину, и мой эфемерный дом, построенный в мечтах с такой любовью, рухнул, погребая под обломками всю мою жизнь.

Помню, как с замиранием сердца в тот вечер бежала на встречу с любимым, желая обрадовать его тем, что у нас с ним появилось продолжение. Маленький мальчик с голубыми, как у него, глазами и широкой открытой улыбкой или девочка, которая обязательно унаследует мое упрямство.

– Сережа, – произнесла с радостной улыбкой, крепко прижимаясь к любимому мужчине, – я беременна!

Пауза слишком затянулась. С непониманием подняла глаза… Он был в шоке. Нет, даже не так, его лицо исказила странная гримаса ужаса и презрения.

– Ты не рад? – с трудом соображая, спросила его.

За грудиной странно заныло, какое-то предчувствие острыми когтями скреблось внутри. Наконец, любимый взял себя в руки и ответил безразлично:

– Это не входило в мои планы, и если ты хочешь продолжать наши встречи, то решишь свою проблему.

– Подожди… постой… я ничего не понимаю… – взволнованно замотала головой, еще цепляясь за опоры нашего общего будущего, что осыпались пеплом прямо у меня в руках. – Какую проблему?

– Ну послушай, девочка моя, – мужчина сжал мои плечи, а его голос вновь стал ласковым, но теперь он насквозь провонял фальшью, – нам же было так хорошо вдвоем. Зачем все портить?

– Портить? – как в тумане повторила я. – Но это твой ребенок! Как он может что-то испортить?

– Вижу диалога у нас с тобой не получится, – вновь нацепив маску безразличия, отрезал он. – Поговорим, когда ты избавишься от… от него, – Сергей раздраженно указал на мой плоский живот и зашагал прочь, оставляя меня одну под моросящим апрельским дождем.

Как в тумане я брела по набережной, безразлично смотря на темные воды Москва-реки. Мимо проезжали машины, все они спешили по своим делам. А мне казалось, что я осталась совершенно одна в этом огромном и жестоком мире. Единственная ниточка, связывающая меня с реальностью, оборвалась, и безразличный ветер, подхватив, словно былинку, уносил все дальше. Было так больно, что хотелось свернуться калачиком и завыть, горько, страшно. На секунду остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам. Меня трясло, как в сильнейшей лихорадке. А я ведь впрямь жутко замерзла. Черт! Где я вообще?

Покрутив головой, с удивлением уставилась на вполне узнаваемые очертания Центра Международной Торговли. Вот это прогулялась! Подняла трясущееся запястье к глазам – два часа под дождем! Подумать только! Нужно срочно домой! Так и заболеть недолго, а мне нельзя. Не могу я подвести свою кроху. Рванула к метро. И у меня даже мысли не возникло возвращаться в свою небольшую съемную однушку. Мне нужно к родителям…

Как сейчас помню удивленное лицо папы, который вышел встречать меня на лестничную клетку, и взволнованную мамочку, выглядывающую из-за его плеча.

– Так, Аленка, – строго начал отец, – ну-ка марш в ванную отогреваться!

– А мне сейчас нельзя, – промямлила тихо.

Мама охнула и всплеснула руками. Ей-то сразу все стало понятно в отличие от папули.

– Идем, девочка моя, сейчас тебя согреем, – засуетилась она, затаскивая меня в квартиру.

Уже потом, расположившись на кухне, видавшей не один семейный совет, в ответ на мой сбивчивый рассказ папа весомо проронил:

– Ничего, дочка. Воспитаем. Настоящим мужчиной вырастет.

– Почему ты думаешь, что будет мальчик? – удивленно всхлипнула я.

– Так девок у нас и так предостаточно. Теперь пацана надо, наследника. Так что внука мне давай.

Вышло все по папиному заказу. Через девять месяцев родился Сашка…

Несмотря на поддержку родителей, тогда в самом начале я все еще продолжала глупо надеяться, что Сережа поймет, одумается. Несколько раз пыталась дозвониться ему, но он не брал трубку. Решившись, отправила ему сообщение. Несколько дней в ожидании хоть какого-то ответа каждый раз вздрагивала, слыша сигнал сообщения или звонка, но реальность в очередной раз наступила на мои розовые очки носком дорогущей дизайнерской туфли.

Один из наших официантов, Славик, прибежал на кухню, и взволнованно сообщил, что меня требует к себе посетительница. Странно, с чего бы это. Мы недавно открылись, и я еще не приготовила ни одного десерта. Но, тем не менее послушно вышла в зал и подошла к столику, за которым сидела ухоженная строгая женщина возраста моих родителей и свысока оглядывала зал.

– Добрый день, – приветливо поздоровалась с ней.

Дама бросила на меня неприязненный взгляд и произнесла:

– Я лично в этом сомневаюсь.

Ольга Сергеевна оказалась мамой Сергея. И она весьма доходчиво обрисовала мне ситуацию.

– Запомни, милочка, ты не пара моему Сереже. Да он уже и сам не рад, что спутался с тобой. – «Спутался» – слово-то какое! – Перед ним открыты все двери, он из уважаемой влиятельной семьи. А кто ты? Стряпуха? – это было обидно. Но я просто смотрела на нее неожиданно спокойно. – Так что пока прошу тебя по-хорошему, оставь моего сына в покое. А будешь упорствовать, будет по-плохому. И не вздумай подавать на алименты для своего ублюдка. Вижу ведь, что не избавилась от приплода.

– Достаточно! – холодно произнесла, обжигая ненавистью во взгляде. – Вы не имеете никакого права говорить со мной в подобном тоне. Мне от вас ничего не нужно, и от вашего драгоценного сыночка тоже. В подачках не нуждаемся! Да и чему может научить маленького мужчину тот, кто и мужчиной-то не является! Всего хорошего желать не собираюсь, ибо не желаю, – бросила, поднявшись, и ушла на кухню.

В тот день все ниточки, связывающие меня с моим прошлым, были разорваны окончательно и бесповоротно.